Легион Видесса - Тертлдав Гарри Норман - Страница 86

Когда палатки были установлены, Скавр постарался обсушиться как можно лучше. Едва закончив ужин, Мальрик и Дости заснули глубоким сном.

– Что ты с ними сделала? Взяла у Стипия сонное снадобье? – прошептал трибун, пока Хелвис укрывала мальчиков одеялом. – Всю дорогу они вертелись, как заведенные…

– В точку, – сказала она, поднимаясь, и бросила в руки Марка почти пустой бурдюк с вином. – Я дала каждому по хорошему глотку вина.

– Зачем?

Хелвис посмотрела на него долгим взглядом.

– Эта ночь будет нашей, – проговорила она наконец голосом густым и сладким, как неразбавленное вино.

Марк не успел поставить бурдюк на землю, как она бросилась к нему в объятия. Он поцеловал ее с радостным удивлением. Во время беременности она обычно уклонялась от ласк. Ее пальцы нежно касались его лица, скользили по рукам и груди. Хелвис сняла с Марка пояс и меч, сбросила его доспехи.

– О, сколько препятствий, – пробормотала она.

Скавр поцеловал ее глаза, мочку уха, нежно обнял. Тесно прижавшись друг к другу, они опустились на постель. Марк коснулся ее губ пальцами. Хелвис вздохнула и придвинулась ближе.

Потом Марк лениво лежал на спине, тихо насвистывая в темноту. Мальрик зашевелился и забормотал во сне.

– Ш-ш, милый, – мягко сказала Хелвис. Марк не мог понять, с кем из двоих она разговаривает, пока она не потянулась за вином и не дала сыну отпить еще несколько глотков. Ребенок облизал сладкие губы, перевернулся на другой бок и снова заснул.

– Ну вот, – сказала Хелвис Марку. – Больше нам никто не помешает.

И снова прижалась к нему.

– Тихо, тихо, – сказал он, – я уже в полном порядке.

– Знаю я, что ты в полном порядке, – сказала она, передразнивая его.

– Знаешь, я не уверен, что будет продолжение, – пробормотал он. Но пока он произносил эти слова, уже почувствовал, как снова возбуждается от ее прикосновений.

Марк сжал ее в объятиях.

– Ты слишком шумишь, – проворчала она ласково, на миг отстранившись. Прерывистое дыхание Марка разбудило Дости. Трибун не ответил. Удовлетворение разлилось по всему телу. Хелвис успокоила малыша так же, как перед тем Мальрика, – и снова придвинулась к трибуну.

Через минуту она вновь коснулась его. Марк глянул на жену удивленно. В палатке было слишком темно, чтобы он мог разглядеть выражение ее лица.

– Ты хочешь от меня слишком многого, знаешь ли, – сказал он сонно.

Она только посмеялась над ним:

– Бывало, я говорила тебе то же самое. Всякий раз ты дулся на меня по нескольку дней. Теперь сам узнаешь, каково быть мышкой, а не кошкой. Я хочу тебя, и я тебя получу.

Марк взъерошил ее волосы, мокрые от пота и дождя.

– Есть кое-какая разница, любимая. Если я не могу, значит, не могу.

– Ну, бывают разные способы, – объявила она. Изумление Марка a,%-(+.al наслаждением. Утонув в шелковистой коже и волосах Хелвис, он наконец погрузился в крепкий сон.

Хелвис ждала целую вечность, прислушиваясь к спокойному дыханию трибуна и шороху дождя, падающего на стены палатки. Марк не пошевелился, когда она отодвинулась от него и поднялась на ноги. Ребенок, семя Скавра, шевельнулся в ней. Хелвис раздраженно дернула углом рта. Она была рада, что Марк не видит ее сейчас.

Хелвис быстро оделась, набросила тяжелый шерстяной плащ. Пошарила в темноте, нашла пояс Марка. С легким шуршанием длинный кинжал вышел из ножен. Он оказался тяжелее, чем ожидала женщина. Мгновение Хелвис глядела на спящего трибуна – большую тень в темноте палатки. Ее пальцы еще крепче обхватили рукоять. Хелвис прикусила губу, пока не почувствовала вкус крови. Нет, она не могла этого сделать.

Мальрик забормотал что-то, когда мать подхватила его, но не проснулся. Дости лишь похрапывал и сладко сопел во сне. Хелвис взяла обоих на руки и укрыла полой плаща, чтобы капли дождя не разбудили их. Мысленно Хелвис вознесла благодарность Фосу за то, что Марк разбил свою палатку возле самой конюшни. Она не была уверена, что сможет долго нести Мальрика. Если бы только под сердцем не билось у нее дитя!.. Беременность делала ее медленной и неповоротливой, а то, что она задумала, требует ловкости. Вдвойне опасное дело.

Холодный дождь хлестнул ее по лицу, когда она откинула полог палатки и шагнула в темноту. Хелвис не оборачивалась и не смотрела на Марка. Для нее он навсегда теперь остался в прошлом.

Она внимательно оглядывалась по сторонам, чтобы собраться с духом. Так. Вот конюшня, а у двери – часовой. Кто же это?.. Почти все легионерские палатки находились у нее за спиной. Она видела огоньки светильников. Сквозь шум дождя донеслось несколько мелодичных нот. Это Сенпат Свиодо и его чудесная лютня. Совсем близко послышался смех Тита Пуллиона, который внимал остротам Ворена.

Хелвис вздохнула с облегчением. Если бы один из этих двоих стоял на страже, ее затея была бы заранее обречена на провал. Друзья-соперники были всегда настороже. Хелвис слишком хорошо знала, что все римляне были отменными солдатами, но бывшие враги превосходили даже своих товарищей.

Хорошо бы знать, как долго часовой находится на посту. Началось его дежурство или оно уже заканчивается? Хелвис не могла точно определить время, поскольку луна и звезды были затянуты тучами. Что ж, риск, как в игре в кости. И поставим на удачу!..

Хелвис сжала губы, когда вдруг поняла, что презрительное прозвище «игроки», которое видессиане дали ее народу, справедливо. Как и большинство карикатур, оно было правдой. А Марк никогда не верил этому…

Хелвис осторожно ступала по липкой грязи, двигаясь как будто в сторону уборных, расположенных позади конюшни. Если там есть кто-то еще, она всегда сможет безопасно и тихо удалиться…

И оставить своего брата и других намдалени на милость Автократора Видессиан! Хелвис не могла даже подумать об этом без боли в сердце.

Но возле уборных никого не оказалось. Хелвис прошептала благодарственную молитву Фосу, который помогал ей и хранил ее. Ее душу вновь наполнила уверенность.

Как только стена каменной конюшни закрыла ее от глаз римского часового, она зашла под широкий навес, который оставлял возле конюшни полоску сухой земли. Там она и положила своих спящих детей – возле серой каменной стены.

– Я скоро вернусь, – прошептала она, хотя они не могли ее слышать.

Вид спящего Дости резал ее душу как по живому. Шлюха, подлая обманщица, которая так гнусно воспользовалась любовью мужчины!.. Но кровные связи с братом, религия и любовь к своему народу были куда более старой и крепкой привязанностью, чем два с половиной года любви к Марку. Любви? Того, что иногда было любовью…

Она выпрямилась и спрятала нож трибуна в длинном рукаве. Сердце ее громко стучало, она дышала коротко и порывисто, но не от противоречивых чувств, боровшихся в ее душе, а от страха. Разобравшись в своих ощущениях, она, как ни странно, сумела успокоиться.

Хелвис свернула за угол конюшни и приблизилась к часовому. Она была уверена в том, что шансов прокрасться мимо него у нее не будет. Она еще ни разу не видела римского часового, который ловил бы ворон. Поэтому она подошла открыто, разбрызгивая грязь и жалуясь на проклятую погоду.

– Кто здесь? – спросил римлянин, напрягшись при звуке чужого голоса. Он внимательно вгляделся в темноту и, узнав подругу трибуна, коротко усмехнулся: – А, это ты… Да, ужасная погода! А я еще по глупости взялся добровольцем идти в первую смену. Зайди под навес, здесь немного суше. Хотя и сюда задувает…

– Спасибо, Блез.

– Чем могу служить? – спросил младший центурион. Открытый, дружелюбный человек. И никаких подозрений!.. Он знал, конечно, что Хелвис – намдалени. Точно так же, как Сенпат Свиодо – васпураканин, а Стипий – видессианин. Все это ему ничего не говорило. Ждать предательства от жены Скавра – все равно что ждать подлости от самого Скавра.

– Я принесла немного сладостей от Марка. Он сказал, тебе понравится, – проговорила она и сделала шаг вперед.