Легион Видесса - Тертлдав Гарри Норман - Страница 117

В конце концов слуга с полотенцем, перекинутым через левую руку, приблизился к маленькому круглому столику.

– Добро пожаловать, добрый господин и добрая госпожа. – Он поклонился Алипии так, словно разгадал в ней принцессу. – Благословение Фоса да пребудет с вами. Что бы вы хотели откушать?

– Пока только вино, – сказал Марк.

Алипия кивнула.

Слуга поспешил на кухню. Марк подумал, что в его жилах, наверное, тоже течет макуранская кровь: он был плотного сложения и более смуглый, чем большинство видессиан. В пользу этого предположения говорили также черные как смоль волосы и темные большие глаза.

Вино прибыло сравнительно быстро. Слуга осторожно разлил его по кружкам.

– Мое имя Сафав, – добавил слуга. Что ж, трибун не ошибся в своем предположении. – Если захотите еще выпить или чего-нибудь откушать, зовите меня.

Как раз в этот момент кто-то так и сделал. Сафав поклонился трибуну и Алипии и поспешил на зов.

Следуя видессианскому обычаю, Алипия Гавра подняла ладони и прошептала молитву Фосу, после чего сплюнула на пол в знак отрицания Скотоса. Скавр просто отхлебнул из кружки. Это не оскорбило ее. Алипия c+k!-c+ al – правда, немного печально.

– Я так привыкла думать, что ты один из нас. Иной раз меня снова задевает мысль о том, что у тебя другие обычаи, – заметила она.

– Я тоже иногда об этом думаю, – отозвался Марк. Легкий налет латыни придавал немного странное звучание его видессианской речи. И, как обычно, вино показалось ему слишком сладким и густым.

Густое, как сироп, вино оказалось, впрочем, и очень крепким: оно согревало не хуже огня, пылавшего в печи. Марк глянул на Алипию. Девушка хорошо скрывала свои чувства. Причиной тому были не политика и не придворный этикет. Ее охватили печальные мысли.

Марк вспомнил о том, что с первой встречи между ними возникло легкое влечение. Оно росло, притягивая их друг к другу, становилось крепче, теплее… Бережет ли она в памяти эти недолгие мгновения внутренней близости или решила забыть о них? Ее холодноватая, отстраненная манера держаться могла скрывать что угодно.

Красива ли она? Безусловно, она немного угловата – ей далеко до пышных форм Хелвис, которая обладала прекрасной фигурой… Марк нахмурился, обрывая свою мысль.

При всем сходстве с Туризином Алипия не имела длинного лица, как ее дядя или отец. Ее черты не были острыми, как у многих видессианок. Она не покрывала пудрой свои бледные щеки и не подводила краской зеленые глаза. Но в них светились живой ум и сильная воля. И если она не была красива традиционной, стандартной красотой, то – что куда важнее – она была самой собой.

Другой слуга, пожилой человек, выскочил из кухни и неловко толкнул трибуна под локоть.

– О, прошу прощения. – Он поднял квадратный бронзовый поднос повыше. Гибкий, как ящерица, он проскользнул мимо столов к людям, одетым как макуране, и поставил перед каждым из них по миске. Черпая из медной супницы, слуга разлил суп по мискам. Затем, взмахнув рукой, театральным жестом снял крышку со сковороды, зачерпнул что-то деревянной ложкой и бросил в миски с супом гость светло-коричневых зерен. Суп зашипел. Послышался треск, как будто в бадью с водой бросили горячие металлические шарики.

Скавр подскочил от неожиданности. Алипия тоже вздрогнула. Однако те, кому подали это экзотическое блюдо, поглощали его с недюжинным аппетитом. Да, эту загадку стоит разгадать!

– Сафав!

Молодой слуга передал посетителю блюдо с жареными креветками и поспешил к трибуну.

Марк спросил:

– В чем секрет супа вон за тем столом? Там что, горячий деготь?

– Где? – переспросил Сафав. Затем его лицо прояснилось. – А, шипящий рисовый супчик? Хотите попробовать?

Марк заколебался. Однако Алипия кивнула. Трибун был настроен по отношению к этому макуранскому супу куда более подозрительно, чем позволил себе показать. В Риме рис был почти неизвестен, да и в Видессе тоже. Несмотря на загадочное шипение, трибун не рвался отведать новое блюдо. Он полагал, что наткнется на что-то вроде перловой каши, а перловка не принадлежала к числу тех блюд, которыми он жаждал лакомиться по праздникам.

Но когда Сафав поставил перед Скавром и Алипией миски, они увидели золотистый бульон, в котором плавали кусочки грибов, горошек, омары и креветки.

– В Макуране это была бы жареная козлятина или молодой барашек, однако креветки тоже неплохи, – заметил Сафав.

Скавр, нетерпеливо ожидавший шипения, едва слушал. Тем же театральным жестом, что и пожилой слуга, Сафав приподнял крышку с горячей сковороды и бросил в суповые миски по дымящейся горсти зерен.

– Прямо тонущие корабли, – пробормотал трибун. Он дотронулся до риса ложкой, все еще с подозрением глядя на таинственное блюдо.

– Как это готовят? – поинтересовалась Алипия.

– Сначала надо отварить рис, затем поджарить его в кипящем масле, /.* он не станет золотистым. Важно не пережарить. Рис обязательно должен быть горячим, чтобы шипеть. – Сафав постучал ложкой по горячей сковороде, а затем приложил палец к губам. – Но помните: вы никогда не слышали от меня этой страшной тайны. Иначе мой двоюродный брат будет гоняться за мной с большим ножом, пока не зарежет. Я никому не открыл бы секрета, потому что люди обычно спрашивают для того, чтобы поболтать. Но я вижу, что дама действительно ищет знания, а не пустой болтовни.

Кто-то громко позвал Сафава; он застенчиво наклонил голову и направился к посетителю.

Трибун осторожно проглотил первую ложку. На вкус суп был просто великолепен. Хрустящий рис напоминал по вкусу лесные орешки.

– Что я вообще знаю о еде? – воскликнул Марк, опустошая тарелку.

За супом последовали: тунец, отваренный с майораном и лавровым листом, вино, салат с мятой и чесноком, снова вино, жареный спрут под гарниром из горошка, смородиновое вино, жареный барашек с укропом, фигами и луком (еще одно макуранское блюдо) кабачки и бобы, поджаренные в оливковом масле, вино, груши с корицей и еще раз вино.

Алипия легко поддерживала разговор. Она пыталась отвлечь Марка от грустных мыслей и делала это настойчиво и в то же время неявно. Однако подобная игра могла продолжаться до определенного момента. Вино постепенно ударяло Марку в голову. Его реплики становились все короче.

– Ну так что, удалось тебе сделать то, ради чего ты сюда пришел? – улыбаясь спросила Алипия.

Но трибун не был пьян, как она предполагала. Наоборот: вино сделало его мысли ясными и простыми. Покрывала притворства слетели. Слишком хорошо помнил он, как стоял перед ней, лишенный воли, как бесстыдно выворачивал наизнанку самые сокровенные свои тайны…

Марк ткнул ножом в кусок баранины. Чувствительная к внезапной смене его настроений, Алипия отставила в сторону кружку. Она выпила куда меньше, чем он. Прямой она умела быть не хуже, чем деликатной.

– В чем дело?

– Слушай, что ты делаешь здесь, в этой таверне, с опозоренным человеком? – выпалил Марк и тут же остановился, испуганный, глупо раскрыв рот.

– Я могу спросить у тебя то же самое, – ответила Алипия, вспылив. Но в ее раздражении не было гнева. – Когда ты спрятался от моего слуги – кстати, он тебя заметил, – я подумала, что ты зол на меня. Что ж, ты имеешь на это право. И вот пожалуйста – ты сидишь здесь со мной и мирно беседуешь. Объясни, если можешь.

– Я зол? На тебя? Бог ты мой, да я в неоплатном долгу перед тобой. Ты нашла способ заставить твоего дядю поверить в мою невиновность. Но… – Трибун замолчал. Алипия терпеливо ждала, не вмешиваясь в ход его мыслей. Наконец он вымолвил: – Но как я могу оставаться с тобой, если уничтожаю все, к чему прикасаюсь.

Вот тут-то она и метнула на него яростный взгляд. О, эта тихая ученая девушка тоже из рода Гавров!

– Вот уж не думала, что ты станешь принижать себя. Кто спас моего пылкого дядю от убийц Ономагула? Кто предостерегал его насчет Дракса, хотя он не стал слушать советов? Кто разбил Дракса на Западе? Если я не совсем дурочка, то это – ты.