Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 94

— Алле? Дом Алексея Ивановича Снегирева.

Этот голос я знала. Кажется, кто-то из охраны.

— Алло, это я, Юля! Леоверенская.

— Юленька! Ты где, детка!?

Голос охранника резко изменился из неуверенного на сладко-приторный. Хоть в миску сцеживай и чай заправляй вместо сахара.

— А что? Что-то не так?

Я обострившимся звериным чутьем поняла, что охранник там не один и откровения будут излишни.

— Да нет. Просто Алексей Иванович беспокоится. Ты куда-то уехала с друзьями…

— А я решила по магазинам пройтись. Что-нибудь купить нужно? Я тут себе такую кофточку присмотрела! А ребята консультируют! Ну, такая тряпка классная! Розовая такая…

Описать кофту моей мечты мне не дали. И правильно. Я могла бы еще неделю трепаться ни о чем. В трубке раздался мужской голос. Незнакомый.

— Леоверенская Юлия Евгеньевна?

Нет, София Ротару, блин!

— Вы угадали, — кокетливо призналась я. И даже улыбнулась. Зря. Следующий вопрос чуть не свалил меня с дивана.

— Что вы знаете о вампирах?

Жесть! Вот так вот в лобешник?! Ответить, что ли!? Ну, нет! Перебьется!

— А что вы знаете о хороших манерах? Представьтесь для начала!

На том конце провода повисло удивленное молчание. Я кожей чувствовала, как ошеломлен человек у телефона. Только вот почему? Неужели я первая, кто попросил представиться? Или первая, кто стал спорить? Или просто так? Поди, разберись! Но, наконец, он разродился.

— Меня зовут Валентин Дмитриевич. Казачев Валентин Дмитриевич.

— Очень приятно с вами познакомиться по телефону, Казачев Валентин Дмитриевич, — отозвалась я, — но мне ваше имя ни о чем не говорит.

— А имя Андрэ вам о чем-нибудь говорит?

Имя-то говорило, но мне говорить о его хозяине вовсе не хотелось.

— Андрюша? Нормальное имя.

— Юлия Евгеньевна, вы меня не понимаете или не желаете отвечать?

— Не понимаю, — решительно выбрала я.

— Юлия Евгеньевна!

Прозвучало это как в «Бриллиантовой руке», когда Горбунков попытался запихнуть пистолет в авоську. Ну чего вы тупите-то, «Семен Семенович»….

— Уже двадцать лет как. И что? — не сдавалась я.

— Голос мужчины в трубке изменился.

— Юлия Евгеньевна, давайте играть в открытую. Когда сегодня утром начался захват дома, вы успели сбежать с двумя вампирами. Что в этом страшного и почему вы так не хотите это признать?

А действительно? Что? Ладно, будет тебе и в лоб и по лбу.

— Мы совершили тактическое отступление. Кстати, а кто нас с утра штурмовал?

— Моя группа.

— И какого … вам понадобилось? — я уже откровенно хамила.

— Мы — оборотни, Юлия Евгеньевна.

— Да хоть привидения.

— Вы так мало знаете о нашем сообществе?

Прокололась. Но в чем?

— Не ваше дело.

— Не мое. Попросите своих вампиров устроить вам ликбез. А пока послушайте. Предателей в моей команде нет, все, что мы друг другу скажем, между нами и останется. Юлия Евгеньевна, вы знаете, что у Андрэ есть власть над лисами?

Голос был серьезным и неожиданно усталым. С таким голосом я не могла ерничать и издеваться. Чувствовалась в нем какая-то боль, глубокий давний надлом.

— Над какими лисами? Из зоопарка?

— Нет. Просто клан оборотней-лисов обязан подчиняться Андрэ.

Ребята попали.

— Мои соболезнования.

— Толку мне с них, — не удержался собеседник.

— Больше ничего предложить не могу, — огрызнулась я. — Если только большой кусок мяса.

Вот ведь еще проблема! Оборотни откуда-то вылезли… И расспрашивать их нельзя, и не расспрашивать — тоже. Я ведь почти ничего о них не знаю, а значит, могу очень сильно нас всех подставить. Запросто. Ох, елки…

— Тогда выслушайте меня. Андрэ приказал нам напасть на ваш дом.

— Это не мой дом, — уточнила я. — Снегирева.

— Это важно?

— Простите за глупые придирки. Кстати, а как вы относитесь к господину Андрэ?

Голос несколько секунд держал паузу. Такое ощущение, что Валентин Дмитриевич подбирал самую удачную формулировку ответа. И, наконец, нашел подходящее выражение.

— Он наш повелитель, а повелителя положено любить и уважать. До самой смерти.

Чьей — не уточнил. Хорошая оговорка.

— А вы его очень любите?

— ОЧЕНЬ!

Из трубки донеслось одно-единственное слово. Но ненависти в нем было столькооо… Я поняла, что Валентин Дмитриевич действительно доверяет тем, кто стоит рядом с ним у телефона и слушает наш разговор. Потому что высказать такую ненависть, искреннюю, обжигающую ненависть в присутствии вампира — это верная смерть. Дюшка не спустил бы. Хм, а с какой минуты я стала так четко оценивать, что бы он спустил с рук, а что — нет? Я ведь не лучший психолог планеты? Или с Дюшкой пять лет как общаюсь? Или с этим типом из трубки? Нет. Но я чувствовала, что мой собеседник говорит правду. И честен в своей ненависти.

— Вы знаете, — медленно сказала я, — я не могу похвастаться такой же силой чувства, но кое-кто из моих друзей может. К сожалению, мы с вами — враги.

Голос в трубе был грустным и усталым.

— Юлия Евгеньевна, мне поручено дождаться вашего звонка и сообщить вам следующую информацию. Ваши вампиры у нас. Пока они живы и им не причинили никакого физического вреда. Андрэ готов обменять их — на вас и некоего художника. Иначе они будут мертвы.

— Когда? — я с трудом узнала свой голос.

— Я не знаю.

Я крепко, до боли сжала кулаки. Спокойно, Юля, спокойно. Если ты сейчас сорвешься, ты можешь потерять даже жизнь. А проиграть одну схватку — не значит сдать всю страну. С потерей Москвы еще не потеряна Россия…

— А живы ли они сейчас? Простите, но Андрэ мог вам и соврать.

— Этого я тоже не знаю.

— А как я тогда должна вам верить? Если вы сами признаете, что не можете гарантировать правдивость ваших слов?

— Мне верить необязательно. Я должен дождаться и передать вам телефон господина Андрэ.

— Можете передавать, — мертвым голосом сказала я. Потом так же, без эмоций, забила семь цифр в память сотового. Хотя могла бы этого и не делать. Чувство было такое, словно их у меня на коре головного мозга лобзиком выпиливают. Я молчала. И голос в телефоне тоже молчал. Но он не выдержал первым.

— Юлия Евгеньевна…

— Да? — откликнулась я.

— Я не знаю, кто вы и что происходит. Но… это как-то во вред господину Андрэ?

— ОЧЕНЬ.

Я вложила в свое слово не меньше чувства, чем мой собеседник. И он оценил. И поверил.

— Тогда вам стоит записать мой телефон. Так, на всякий случай.

— Интересно — какой? Диктуйте!

Я забила в память еще один телефон. И только потом уточнила.

— Скажите, а вы — оборотень?

— Да.

— Лис?

— Да.

— А что со Снегиревым?

— Это хозяин дома?

— Да.

— Попробуйте догадаться?

— Он жив?

— Нет.

— Но вампиром он не стал?

— Не стал.

Бедный шарпей. Но слезы по его печальной судьбе мне проливать не хотелось. Если живешь на склоне вулкана, будь готов повторить судьбу Геркуланума и Помпеи.

— Всего вам хорошего, Валентин Дмитриевич.

— До свидания, Юлия Евгеньевна. Простите, а что мне передать господину Андрэ?

— Передайте ему, что он — козел.

— С удовольствием, — отозвался голос. — А если без вашего личного мнения?

— А если без него, то решения все равно принимаю не я. Пока я доберусь, пока я разбужу кого-нибудь из вампиров, пока… Короче — пока!

— Пока.

Я засунула трубку в карман и выругалась. Мать вашу так! И этак тоже! И что мне теперь прикажете делать!? Рассказать обо всем Мечиславу? Или нет? Или Даниэлю? Или обоим!? Хрен его знает! Даже с Надей я посоветоваться не смогу. Что же мне делать, Высшие Силы!? Что мне делать!?

Я поступила, как и всегда. Проблемы надо решать по мере их поступления. А как их можно решить, если вампиры еще не проснулись? Я плюнула на все, достала из шкафа в гостиной книгу и уселась перечитывать сказку про Буратино. Есть у нас с ним что-то общее, определенно есть. То ли длинный любопытный нос, то ли милая привычка лезть им во все передряги!