Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 159

— Да неужели?

— Когда я приехал в ваш город, кудряшка, возможно ты помнишь, что Даниэль сразу же попросил тебя поделиться со мной кровью. Кровью и силой.

— Я помню это, — отозвалась я. — И что?

— Даниэль не так много знал о нашей магии, как я, кудряшка. Я оценил возможности, которые мне предоставляла судьба, и решил ими воспользоваться. Собственно, к Андрэ в ту ночь я направлялся, чтобы убедить его, что не имею никакого желания отнимать у него трон, поговорить насчет тебя и насчет Даниэля. Твоей несдержанности, кудряшка, я просто не учел. Прости, но мне и в голову не пришло, что ты станешь хамить в лицо Князю Города. Даже у хомячков есть инстинкт самосохранения! У тебя его не было вовсе. Ты не представляла, с кем связываешься, за что и поплатился несчастный Влад. Состоялся поединок — и я принял решение. Ты сделала первый шаг, я сделал второй. Я бросил вызов Андрэ. И решил на всякий случай заручиться магической поддержкой. То есть — поставить на тебя Печать. Хотя бы одну. Я рассчитывал получить от этого силу.

— Ваши надежды оправдались, — процедила я.

— Наполовину. В отличие от тебя, кудряшка, Даниэль оценивал обстановку трезво. Он знал о моих планах, и такое резкое изменение напугало его. Он решил подстраховаться с твоей помощью, кудряшка. Тебя оказалось, очень легко соблазнить. Ты с самого начала была удобной добычей. Доверчивая дурочка, да к тому же еще и влюбленная. Даниэль переспал с тобой. И, несмотря на всю свою силу, ты даже не заметила, когда он поставил свою Печать.

Я вспыхнула.

— Не смейте! Не смейте так…

Пальцы вампира опять нашли мою руку и сжали.

— От того, что белое назовут зеленым, оно не сменит цвета, кудряшка.

Его руки были теплыми и уютными. Мои — как две ледышки. Он взял мою руку в ладони и поднес к своему рту, согревая дыханием. Я не сопротивлялась. Сил не было.

— Ты была его страховкой, кудряшка. На случай, если что-то пойдет не так. Он знал, что я скорее умру сам или рискну целым миром, чем позволю кому-то подвергнуть тебя такому риску.

Голос его стал глуше и интимнее. Гораздо интимнее, чем его слова. Таким голосом хорошо шептать признания, где-нибудь в темноте, на шелковых простынях. Он пробежал по моей коже, как мех — и я вздрогнула.

— Прекратите свои дурацкие штучки!

— Как пожелаешь, кудряшка.

Я никак не желала, но это было лучше, чем вовсе ничего. Я не в том состоянии, чтобы бороться еще и со своим телом. А у него явно было свое мнение о вампире. Не я, но моя плоть находила его невероятно притягательным. Даже сейчас, когда я была полужива, а он всего лишь держал мою руку так близко от губ, что по моей коже прокатывалось его теплое дыхание. Даже в эту минуту у меня весь низ живота сводило от желания. И я отлично знала, что Мечислав чувствует его так же отчетливо, как и я.

— Ты стала страховкой для Даниэля. Узнав об этом, я сильно его потрепал. Вторая Печать дала мне необходимую силу. Мы выиграли два поединка, но нас обложили со всех сторон. Пострадала твоя подруга. Сильно пострадала.

— Я успела поговорить с ней. Кажется, она довольна своим новым положением.

— Меня это радует, кудряшка. Я помогу ей, чем смогу. Она помогла мне в трудную минуту, и я не хотел бы отвечать ей неблагодарностью. Князь Города не может себе этого позволить, если намерен править не на крови и страхе.

— Неужели у вампиров получается и по-другому?

Мечислав предпочел не замечать издевки.

— У меня получается все, кудряшка. Потом меня ранили и взяли в плен. Я не слишком надеялся на вас, но ты, кудряшка, превзошла все мои ожидания. Ты смогла выручить моих вампиров.

— Что с Борисом? — перебила я его. — Он тоже умер?

— Нет, кудряшка. Борис жив, здоров и придет к тебе завтра ночью. Вечером. Я скажу ему, что ты будешь рада его видеть. Так, кудряшка?

Я молча кивнула. Можно злиться на Мечислава, но Борис и Вадим стали моим друзьями. И даже больше. Гораздо больше, чем просто друзьями. Не знаю как у других людей, а у меня есть небольшой такой список. В нем было всего три человека. Дедушка, мама, брат. Они мне дороги. Очень дороги. Настолько, что я даже не знаю, как смогу жить без них. Но список означал другое. Своеобразное признание в любви. Скорее даже клятва верности, но только в одну сторону. Если я заношу человека в список, это подразумевает очень многое. Твои враги — мои враги. Твоя боль — моя боль. Твоя месть — моя месть. Если тебе понадобится моя помощь, я приду сквозь шторм и вьюгу. Если для спасения твоей жизни потребуется моя, — я отдам ее без колебаний. Дедушка и мама попали в этот список по любви, а брат — по крови. Но я ничуть не преувеличивала. Я действительно считала именно так. И сделала бы все, что потребуется для подтверждения моих слов. Хотя вслух и не призналась бы. А вот теперь в этом списке оказались еще и три вампира. То есть два. Борис и Вадим. Даниэль был мертв. И даже при одной мысли о нем у меня сжималось где-то под ложечкой. Он так любил жизнь! Он не должен был умирать! Не должен! Не должен!!!

— Ты увидишь его завтра же. Он тоже будет рад тебя видеть. Он за тебя так волновался. Кстати, ты знаешь, что именно ты возвела Валентина на престол?

— Не понимаю.

— Кудряшка, когда ты освобождала моих вампиров, ты невольно убила оборотней. А среди них был предводитель лис и его прима.

— Прима?

— Так у лис называются достаточно сильные самцы. Прима-вольп. Это лисы, которые так сильны, что могут драться за место вожака стаи. Они имеют право убивать и вести за собой. И каждая лиса, которая слабее, должна им повиноваться.

— Понятно.

— А потом, когда ты направила ИПФовцев в засаду, они убили там еще двоих прим. И остался только Валентин. Он силен и он — прима-лис, но он слишком мягок, чтобы править стаей. Поэтому его всегда держали на третьих ролях. Теперь ему пришлось выйти из тени.

— Слишком мягок?

— Сентиментальность, сочувствие и доброта не приветствуются в стае оборотней, кудряшка. Они вообще мало, где приветствуются.

— И у вампиров тоже.

— Это так, кудряшка. Кстати, ты знаешь что ты каким-то образом разорвала его связь с Андрэ?

— А он мне за это благодарен? — едко уточнила я. — Он же дал вам клятву крови! Рабство у одного вампира, рабство у другого вампира… Что пнем по сове, что сову об пень. Вряд ли птичка выживет!

— Клятва крови, кудряшка, многим отличается от слепого повиновения. Теперь Валентин может служить мне, но не как раб, а как свободный человек. Если тем же тиграм я могу приказать все что угодно, то с лисами этот номер не пройдет. Они свободны от моей воли. Они мои союзники. И за это Валентин вам очень благодарен.

Я опустила ресницы. Благодарен, ха! Это надо с ним говорить! Чует мое сердце, опять

извиняться придется. За все, что наворотила по глупости. Кстати об оборотнях!

— Местные тигры в восторге от вашего появления в городе?

— Они счастливы, кудряшка.

Вампир улыбался так, что становилось ясно — о счастье тут речь не идет.

— Будем надеяться, что только я могу рвать эти связи между оборотнем и вампиром.

Глаза вампира стали серьезными и задумчивыми.

— Ты и сама не представляешь, насколько редок твой дар, кудряшка. Я с нетерпением жду момента, когда мы сможем испытать нашу совместную силу.

— Даже и не мечтайте, — предостерегла я. — Вы мне еще кое-что не рассказали. Кто оглушил меня?

— Вадим.

— ЧТО!?

— Он отлично знал, ЧТО ты можешь сказать или сделать в следующую секунду. И принял меры, чтобы Рамирес не узнал твоей истинной силы.

— Ну, спасибо, друг, — процедила я сквозь зубы.

— Не обижайся на мальчика, кудряшка. Он хотел как лучше.

— А вышло как всегда.

— Да. Ты была в обмороке, когда Рамирес приказал казнить Даниэля. Валентин пощупал твой лоб и сказал, что у тебя серьезный жар. Предполагаю, что ты уже была больна, а сражение, да и я тоже — забрали у тебя последние крупицы силы, необходимые для борьбы с болезнью. По счастью, среди оборотней-лис нашелся врач. А в клубе нашлась аптечка. Тебе сделали какой-то укол, и температура немного спала. Но чтобы отвезти тебя в больницу, требовалось мое решение, а я был в трансе. Тогда Рамирес принял решение сперва разобраться с Даниэлем. Если тебя это утешит, кудряшка, он не страдал. Не страдал дольше необходимого. Ему отрубили голову и сразу же вырвали сердце.