Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 140

И вторая причина. Она гораздо менее метафизическая. Говорят — коготок увяз — всей птичке пропасть. Я уже увязла по самые уши в болоте с вампирами. Дальше увязать просто некуда. И удастся ли мне выбраться — бабушка надвое сказала. И это еще из одного болота. А из двух — диаметрально противоположных!? Не знаю, что мне сделает ИПФ за связь с вампирами, а вот что вампиры сделают со мной за контакт с ИПФ? Ни Даниэль, ни Мечислав не давали мне никаких гарантий типа: «Вот все закончится — и ты меня больше не увидишь». Хотя я и сама не знала, будет ли это кстати. Даниэля я терять не хотела. Даже если он и поступил со мной как скотина. А что до Мечислава — вряд ли он выпустит из клыков то, что уже ухватил. Тем более такую бешеную силу, как моя. Не отвяжутся они от меня. Не отвяжутся. И теперь мне надо лезть еще в одно болото? Что-то подсказывало мне, что ИПФ ничем не лучше вампиров. Особенно когда речь идет об их интересах. Шкура родной организации — она ближе к телу и дорога хозяину. И потом, с вампирами меня хоть что-то связывает. Не уверенна, конечно, что оно того стоит, но я получу определенное удовольствие от общения с тем же Даниэлем. Я невольно вспомнила наше единственное утро — и едва не облизнулась. Очень хотелось бы повторить. И чем чаще, тем лучше. Да и общение с Мечиславом доставляет мне радость. Я отлично знаю, что он так может смотреть даже на уборщицу тетю Клаву весом в три центнера, но приятно же чувствовать себя красивой и желанной женщиной! Приятно, черт возьми! Стоят ли эти сомнительные удовольствия того, что попросят от меня вампиры — вопрос другой. Но я хотя бы что-то получу взамен. А вот если связаться с ИПФ, то там я огребу кучу комплиментов, разовью в себе жуткое самодовольство и у меня будет сомнительное чувство морального удовлетворения от борьбы с нечистью. Вот честно — оно того стоит, чтобы влипать в крутые разборки? На мой взгляд — нет! Вампиров за глаза хватит!

Я посмотрела прямо в глаза Константину Сергеевичу.

— Я всегда придерживаюсь поговорки: «Коготок увяз — всей птичке пропасть». Поверьте, я серьезно обдумала ваше предложение, но принять его не могу. Свои причины, — а есть еще несколько весомых аргументов против вас — я перечислять не буду. Если у меня будет какая-то важная для вас информация — я помогу вам. Но использовать свои экстрасенсорные способности, чтобы охотиться на паранормальные формы жизни я не стану. Простите — не люблю инквизицию. Засим разрешите откланяться.

Я хотела встать из-за стола, но Константин Сергеевич протянул ко мне руку. Не удерживая, а просто прося задержаться. Я на секунду остановилась. Он достал из-под стола большую черную папку и открыл ее. Мне в глаза бросились цветные фотографии.

— Что это? Подборка с мест разборки?

— Юля, вы не понимаете, что говорите!

— Зато я отлично понимаю, что Контора гораздо опаснее гильотины.

— Это глупое предубеждение, Юля. А вот ЭТО — правда. Посмотрите, что творят с людьми ваши, так называемые, паранормальные формы.

На стол передо мной легли несколько фотографий веером. Я взяла их в руки, перелистнула. Гм, хорошо, что я сегодня ничего не ела. А может и не хорошо. Стошнило бы меня или нет — это еще бабушка надвое сказала, а вот что я на ногах с трудом держусь — это точно. Но Вадим должен что-нибудь купить пожрать. Фотографии были подобранны великолепно. И на всех были изображены тела. Человеческие тела. Какие-то из них были голыми, какие-то раздетыми. Часть тел была со следами укусов. Фотограф постарался, запечатлевая следы от клыков. Они на фотографиях получались лучше всего. Яркие, алые, пугающе живые на мертвой белой коже… Я машинально отметила, что укусы приходились в основном на месте артерий. Сонная артерия, потом вена под ключицей, вена в локтевом сгибе, на сгибе бедра, ближе к паху… Может были и еще укусы, но я не старалась смотреть и запоминать. Мне на сегодня и без того гадостей хватит. Но одну деталь я отметила. Общую, для всех фотографий. Ее не смог смазать даже фотограф.

— И что дальше?

Я спокойно передала фотографии обратно. Не бросила, не оттолкнула. И рука у меня не дрожала. Пять баллов мне за выдержку и хладнокровие, которых никто не ожидал. И меньше всего — ИПФовец.

Константин Сергеевич удивленно смотрел на меня.

— Юля, вы совершенно спокойны.

— Я действительно спокойна. Как и эти люди. Если вы не заметили, у всех фотографий одно и то же выражение лица. Спокойное и, простите, как во время оргазма. Они умерли ей-же-ей, не худшей смертью. Если бы мне предоставили выбирать — я бы и сама выбрала что-то подобное. Уйти — улыбаясь и не заметить смерти.

— Это вампирский гипноз! — сорвался Костик. — Эти твари подчиняют ваше сознание… Юля, вас едва не подчинил Князь Города! Это…

— И это, и то самое. Меня он потом подчинить уже не смог. Простите за циничную истину, но кто может выжить — тот должен жить. А кто не может выжить — пусть умрет и не засоряет генетику. С тех пор, как медицина научилась сохранять жизнь нежизнеспособным людям, мы получили огромную популяцию болезненных людей. Больных физически, что не так страшно, и больных психически, что смертельно для любого общества. Вы не такой. Я не такая. И все имеют право на жизнь. — Я сознательно опустила слово «люди». Все — это действительно все, начиная с амеб и кончая вампирами. Мой голос был спокоен и холоден как никогда. На секунду мне даже показалось, что у меня на губах намерзли мелкие кристаллики льда — и я провела по ним рукой, чтобы стереть лед. Ничего не было. Но ощущение сохранялось. — Каждый живущий на земле может и умереть. Эти люди умерли от укуса вампира, но что если бы на них кирпичи упали? Вы бы так же злились? И так же показывали бы мне эти фотографии? Я устояла перед гипнозом. Если бы они устояли — остались бы живы. Я проверила это на себе. И, поверьте, обошлась бы без подобных проверок. И меня не тянет никому сочувствовать. Что еще?

— Простите, Юля, но вы меня поражаете!

— Я всех поражаю. А что?

Я уже устала изображать из себя милую девочку.

— Юля, вы должны понять — ваши силы могут и обязаны использоваться во благо людям!

Лозунг был искренним, убежденным, ИПФовец действительно верил сказанному. Жаль.

— Я никому ничего не должна, — отрезала я. — Вы едете на вечеринку?

— Еду.

— Отлично. Тогда — до свидания.

— До свидания.

Я решительно встала из-за стола.

— Юля…

Я раздраженно повернула голову.

— Ну что еще!?

— Не хотите взять с собой фотографии? Вам стоит посмотреть, что делают с людьми эти существа. Они только похожи на нас, Юля, но они — злобные твари! И их нужно уничтожать!

Я закатила глаза. Он говорил вполне убежденно, честно, от души. И что-то шевельнулось внутри меня. Но не откликом, а предупреждением. Этот человек опасен. Я посмотрела на него внимательнее и

бросила последнюю карту.

— Гитлер, без всяких вампиров, погубил столько, что ни одному клыкастому и не снилось. А революции? Войны? Хиросима и Нагасаки? Не-ет, Константин Сергеевич, вы бьете не в ту мишень. Прежде чем защищать людей, сделайте их людьми. Чтобы никому и в голову не пришло то, что я вам сказала. Про жизнь и генетику. Вот когда люди станут такими, тогда я употреблю все силы, чтобы служить и защищать. А до тех пор — извините.

Я резко повернулась и вышла. Наскоро накинула куртку и выскочила на улицу. Мы с Вадимом договорились встретиться за двести метров от бара. Я надеялась пробежать их за пару минут и не замерзнуть, но ледяной ветер ударил мне в грудь — и я поняла, что погорячилась. Попыталась запахнуть куртку, но замок заело. Я бросилась через улицу.

Взвизгнули тормоза, огромный серебристый джип остановился рядом со мной, и дверца распахнулась, едва не треснув меня по организму. Я нацелилась, было выругаться, но…

— Прыгай! Ну!

Голос Вадима я узнала бы из тысячи других.

Я кошкой прянула к машине и взлетела на сиденье. Машина рванула с места так, что я едва не вылетела обратно, и пришлось двумя руками вцепиться в сидевшего за рулем вампира.