Против лома нет вампира (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 113

Губы вампира скользнули по моим волосам. Я замерла и подняла голову.

— Даниэль?

— Юля…

В серых глазах светилось желание. Но мне вовсе не хотелось заниматься сексом в таком морозильнике… Не знаю, как там у меня с повышенной выносливостью, но как биолог обещаю себе застуженные почки и придатки, если сниму штаны на таком морозе. На улице точных минус пятнадцать, а то и больше. А в этом щитовом домике — минус десять. Сперва разогреемся, потом остынем, вампиру хоть бы хны, а вот мне…

— Даниэль, а вампиры чувствуют холод?

— Почти не чувствуют. А что?

— А вот я чувствую. И вообще, лучше заниматься любовью в более комфортных условиях. С ванной поблизости. Да и наш пленник…

— Я могу вынести его в машину.

— И провести сюда водопровод?

— Запросто!

— Ну, вот когда проведешь…

— Как пожелаешь, кудряшка.

Угу, так я тебе и пожелала.

— Даниэль, мне надо попробовать заснуть. Мечислав может позвать меня в любой момент, а во сне это делать легче. Гораздо легче.

Кажется, вампир был недоволен, но практичность была, прежде всего. Это в возрасте пятнадцати лет можно заниматься любовью под кустом, а когда тебе уже за тридцать, как-то предпочитаешь, чтобы в самый интересный момент у тебя муравьи по заднице не ползали. А когда тебе за триста лет?

— Хорошо. Попробуй заснуть. А я постерегу твой сон.

— Кстати, Даниэль, ты сказал, что можно входить в транс с помощью кого-то или чего-то. Что ты имел в виду?

— Это просто. Ты теперь фамилиар. Легкий наркотик, или даже просто алкоголь, помогают входить в транс.

— Ну, нет, только привыкания мне и не хватало!

— Да при чем тут это!? Юля, ты — фамилиар! Большинство человеческих болезней тебя теперь не грозит. И наркомания для тебя тоже не угроза!

Меня это мало утешило. Экспериментировать с этим я не стану.

— А кто-то? Кто-нибудь может помочь мне войти в транс?

— Гипнотизер. Или другой вампир.

— Например, ты?

— Я не стану рисковать. Мы связаны Печатью. Есть большая вероятность, что тебя и меня затянет… в пятое измерение.

— Какое-какое? А что четвертое?

— Это просто название, Юля. Пятое измерение или сумеречное состояние. Это игра нашего сознания. Если мы слишком глубоко погружаемся в себя или теряем много сил, находясь в трансе, мы можем и не вернуться назад. Это не смерть, но гораздо хуже. Твое тело лежит само по себе, а твой разум — сам по себе. Это страшно.

— А это можно сделать нарочно?

— Я никогда не слышал о таких мастерах. А почему ты вдруг спросила?

Действительно, а почему? А просто так! Это вампиры во всем ищут сорок три смысла, а у меня смысл один — любопытно мне!

— Не знаю. С трансом ты мне не поможешь, так?

— Так.

— Тогда постарайся не мешать. Я попробую сама.

— Ты не сможешь. Это слишком сложно для человека. Надо ждать, пока Мечислав позовет тебя.

А если не позовет? И останется беспомощным перед Андрэ? Я не могла так рисковать!

— Ты сам говорил, что я не человек. Я — фамилиар.

— Юля, ты не должна так рисковать.

Я криво оскалилась.

— Раньше надо было думать. А теперь… Снявши голову, по волосам не плачут. Я должна чувствовать, что Мечислав жив! И если удастся получить хоть какую-то информацию — это даже еще лучше!

— Можешь мне поверить, если он умрет — ты узнаешь об этом первой. Сразу после убийцы.

— Меня это очень ободряет. Ладно, я поплыла.

— Ну что же, попробуй, — благословил меня Даниэль. Я послала ему насмешливую улыбку. Высшие Силы, что со мной происходит!? Я превращаюсь в какую-то Никиту! А с другой стороны, почему бы и нет? Иногда я думаю, что это — естественное свойство русского человека. Особенно это заметно в институте. Во время сессии. До самого последнего момента мы ходим, спустя рукава, даже не заглядывая в учебники. И в последние два дня рвем жилы, не спим ночами, зубрим и пишем шпоры, как одержимые — и приходим на экзамен с красными глазами, полностью укладываясь в срок! И так у всех русских, во всех делах и во все времена. И этого никто еще понять не может. Хотя умом Россию так и так не понять… В нее верить надо! Вот и я в себя верю. Даже ВЕРУЮ. И потому у меня все получится. Обязательно.

Я сняла дубленку, завернулась в отыскавшиеся здесь старые одеяла, накрыла ей ноги — и вытянулась на кровати. Попробуем уснуть. Даниэль сидел рядом и смотрел на свет фонаря. Я смотрела на него, и мне было грустно. Я ведь его и, правда, люблю. Очень. И влезла во все это только из-за него. Но у каждого свой пунктик. Я не могу, чтобы меня не уважали. Дедушка меня всегда приучал уважать себя. Он мне так говорил: «Начнешь себя уважать, Юля, и все остальные будут перед тобой на задних лапках ходить! А если позволишь один раз об себя ноги вытереть, то не обессудь — на всю жизнь пятна останутся, не отстираешь». И я была согласна с ним. Воспоминания о доме вызвали легкий прилив тепла — и я ощутила, что все идет как надо. Полусонный мозг заработал со скоростью компьютера. Или гипнотизер или наркотики. А что делают алкоголь и наркотики? По большому счету — превращают человека в животное. Но если у фамилиара не возникает привыкания, то он получает только удовольствие!? Так или нет? Нащупала я ключ к вхождению в транс — или нет? Каждый гипнотизер предлагает расслабиться и подумать о чем-то приятном! Мозг должен получить удовольствие от мыслей! И тогда мне будет легче. Рассуждения были очень сумбурными, но я инстинктивно чувствовала их правильность. И попробовала уцепиться за первую же приятную мысль. Вот будет лето — и я поеду на дачу. Я буду там жить неделю, подальше от всех людей, в тишине и покое. Буду ковыряться на огороде, выращивать клубнику, ухаживать за розами, завтракать и обедать какими-нибудь овощами и каждый день пробегать несколько километров до города, чтобы купить себе порцию мороженого и новую интересную книжку. А вечером буду лежать на печке или сидеть у камина с новой книгой. Поленья будут потрескивать, а я буду смотреть то на страницы, то на языки огня. А потом растянусь на шкуре перед камином, завернусь в старенький черный плед, который дедушка приобрел по случаю еще лет пятнадцать назад, — и буду спать, чтобы утром проснуться от пения птиц. Буду купаться в речке, ходить за грибами и собирать первую землянику. И смотреть в окно, ожидая появления принца на белом коне! И бегать под грозовыми струями. И любоваться молниями. Все это обязательно будет! Только доживи! Очень тебя прошу — доживи!

Я медленно уплывала вдаль. Сознание растворялось и гасло. Под одеялами стало тепло и уютно. Да, будет лето. И будет все, о чем я мечтаю! Обязательно будет! Я плыла в золотом сиянии солнца. Или не солнца? Свечей? Да, определенно, это свечи.

Я опять стояла посреди огромной комнаты. Только теперь она для разнообразия была отделана в ярко-алых тонах. Алый ковер под ногами, такой толстый, что ступни тонули по щиколотку. Алые драпировки на стенах. Огромная кровать, с алыми покрывалами и подушками. И балдахин над ней — из такого же ярко-алого газа. Да и сама я была одета под тон этой комнате. Во что-то черное, крайне облегающее и полупрозрачное. Кружевная черная кофточка едва прикрывала грудь, а в коротких шортиках я не вышла бы даже дома. Поверх всего ансамбля был накинут черный кружевной пеньюар.

Наряд для ночи с любимым человеком. Или просто для бурной ночи.

— Тебе здесь нравится, кудряшка?

Голос принадлежал Мечиславу. Ну, разумеется, кого я еще могу встретить во сне? Только Федю Крюгера и Кинг-Конга. Вампир опять застал меня врасплох, я вздрогнула — и выдала первое, что пришло на ум.

— Никогда бы не решилась спать под балдахином. Мало того, что он всю пыль собирает, так еще и на голову может шлепнуться. Выпутывайся потом из этих тряпок!

— Кудряшка, ты совсем не романтична, — в голосе вампира дрожал с трудом сдерживаемый смех.

— Какая фиг романтика! Меня тут Даниэль напугал до потери пульса, — отозвалась я, так и не поворачиваясь к вампиру лицом.