Серебряный лебедь - Лампитт Дина - Страница 66

Анна была красивой женщиной. Ей было около тридцати. В ее больших серьезных глазах, выделявшихся на изящном личике, светился живой ум. Она присвоила себе имя Личфилдского Лебедя и была знакома со многими знаменитостями, чем втайне очень гордилась.

Недавно романтическая душа Анны воспылала желанием написать стихотворение о восстании 1745 года, и она с увлечением занялась поисками очевидцев. Старый друг отца, чьи политические взгляды были определенно на стороне якобитов, хотя в семье об этом никогда не говорили, сказал ей:

— Знаешь, а одна из них еще жива.

— Одна из кого?

— Одна из возлюбленных принца, прошу прощения. Все это хранилось в строжайшем секрете, но куда деваться от слухов. Говорят, что она живет в полном уединении, в полуразрушенном замке недалеко от Гилфорда.

— Кто она?

— Ее имя Мелиор Мэри Уэстон. Она, должно быть, уже очень стара. Говорят, что она сошла с ума и совершенно невменяема.

Такой словесный портрет совсем не понравился мисс Сьюарт, но она подавила в себе это чувство, надела дорожный костюм, сложила вещи, которых должно было хватить на несколько дней путешествия, и отправилась в дорогу в сопровождении одного лишь кучера.

Если бы на месте Анны Сьюарт был кто-нибудь другой, он непременно повернул бы назад, как только его взору представился некогда величественный, а теперь покосившийся и стремительно разрушающийся замок, который производил вдвойне мрачное впечатление в лучах кроваво-красного солнца. Подъехав ближе, она была очень удивлена: на том месте, где когда-то, должно быть, возвышались большое здание и башня, теперь торчали лишь жалкие обломки. И если бы из этих обломков вынули торчавшие из них прутья и шесты, на которых, очевидно, они держались, то и остатки каменной кладки развалились бы. Но арка в башне, сквозь которую предстояло проехать карете, была закрыта, и проникнуть внутрь можно было только через маленькую дверь. Карета остановилась.

— Я не могу объехать стену, мисс, — сказал кучер. — Нам придется идти пешком. Мне пойти с вами?

— Да, пожалуйста, Торн, — быстро ответила она. — Не очень-то привлекательное место.

— Да, уж это точно!

Кучер, довольно толстый сорокалетний мужчина, почти безотчетно покрепче сжал в руке кнут. Мисс Сьюарт с опаской вытянула руку и нервно постучала в дверь. От ее прикосновения дверь распахнулась, открывая взору сумрачный двор.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвала она. Ничто не шевельнулось, только какая-то птица захлопала крыльями.

— Торн, что же нам делать?

— Войдите внутрь, мисс. Она ведь ждет вас, не правда ли?

Анна задумалась.

— Я написала ей, но ответа не было. Но она никуда не выезжает и, мне кажется, ведет весьма уединенный образ жизни.

— Ну, тогда, я считаю, мы должны хотя бы попытаться.

То, что когда-то было чудесным двором с мостовой, выложенной терракотовым кирпичом с инициалами Р. У., не говоря уже об экзотических деревьях и цветах, теперь оказалось погребенным под отвалившимися кирпичами, что создавало большие трудности для человека, желающего подойти к Центральному Входу.

— Эта дверь не открывалась уже много лет! — воскликнула в волнении и беспокойстве мисс Сьюарт.

— Посмотрите, мисс, справа есть другая дверь. Попробуйте пройти через нее.

Сгнивший шнурок звонка оторвался от одного прикосновения поэтессы, и Торн принялся стучать в дверь рукояткой кнута.

— Эй! — громко кричал он. — Мисс Сьюарт хочет видеть мисс Уэстон!

В одном из верхних окон послышалось какое-то движение, и, запрокинув головы, они увидели, как всего одно мгновение некое безумное существо смотрело на них.

— О, Господи, — простонала Анна. — Что это было?

— Мне кажется, нам лучше уйти, — предложил Торн.

Но было уже поздно. Дверь слегка приоткрылась, и оттуда высунулся короткий мясистый нос, на который были нацеплены разбитые очки.

— Кто вы? — сказало существо мужским голосом.

Анна откашлялась.

— Меня зовут Анна Сьюарт, я приехала к мисс Мелиор Мэри Уэстон. Я ей писала.

Довольно неожиданно дверь приоткрылась еще немного, и за ней показался маленький толстый священник с обеспокоенным лицом.

— Отец Гейдж, — представился он. — Я один из кузенов мисс Уэстон, а также ее капеллан. Входите, входите! Она действительно ждет вас.

Посетители очень медленно переступили через порог.

— Я пойду посмотрю, готова ли она, — сказал священник и удалился.

Гости стояли в небольшом холле-прихожей, из которого, переведя взгляд немного направо, Анна увидела необъятных размеров залу. В тот момент, когда она посмотрела туда, зала вдруг озарилась ярким светом — лучи дневного солнца располагались сейчас как раз под тем углом, при котором попадали в окна. Это так не соответствовало унылому гнилью вокруг, что Анна, хотя ее никто не приглашал, вошла внутрь освещенного помещения. Вокруг сверкали разноцветные лучи, проходящие сквозь многочисленные витражи.

— Как красиво! — воскликнула она и тут же вздрогнула, услышав за спиной голос:

— Посмотрите на пол. Видите, сколько маленьких островков света?

Анна резко обернулась и с немалым удивлением посмотрела на Мелиор Мэри Уэстон, которая стояла перед ней, великолепно одетая по моде двадцатилетней давности. Широкополая шляпа с перьями почти до самого пола затеняла очень худое лицо, а слабое тело было облачено в платье, кринолин которого казался слишком большим.

Анна Сьюарт поклонилась:

— Мисс Уэстон?

Мелиор Мэри рассмеялась, и поэтесса на мгновение разглядела проблеск той необыкновенной красоты, которой когда-то, должно быть, обладала эта женщина. Ее удивительного цвета глаза вдруг загорелись былым задором.

— Да-да. Она самая. Что вы от меня хотите? Видите ли, тут больше никого нет. Теперь здесь живу только я, ну, и отец Джеймс Эмброуз Гейдж.

— Но я приехала именно к вам. Мне бы очень хотелось поговорить с вами о давно минувших временах. О днях расцвета молодого принца.

Рука, похожая на маленькую лапку, метнулась вперед и схватила поэтессу за руку.

— Вы приехали от него? И привезли мне известие? — Лицо Мелиор Мэри резко изменилось, на нем появилось выражение нетерпения и отчаяния, глаза нервно заблестели. — Не говорите ему, какой я стала. Понимаете, он любил меня когда-то. Но я была такой дурочкой! Я позволила ему уехать, а сама осталась в этом чертовом замке. И в результате теперь совсем одна. — Она ненадолго замолчала и стала похожа на старую ведьму, а когда заговорила снова, ее лицо стало хитрым, а глаза коварными. — Но я отомстила за все. Я убила замок Саттон — скоро он совсем развалится, и туда ему и дорога! Пойдемте, я покажу вам былую гордость сэра Ричарда Уэстона.

Она взяла Анну под локоть и повела вверх по лестнице, вдоль которой на стенах висели отсыревшие и потрескавшиеся семейные портреты вперемешку с картинами ярко выраженного религиозного содержания. Анна Сьюарт с ужасом смотрела на все это. Замок рушился буквально на глазах, повсюду стоял запах гнили и затхлости, а облако, пахнущее ладаном, как будто окутало весь дом.

Добравшись до самого верха лестницы, Анна увидела слабо освещенный склеп, который когда-то назывался Длинной Галереей.

— Смотрите, — сказала Мелиор Мэри, — все старые глупые поступки уже почти забыты. Теперь шут Джиле может кричать здесь сколько угодно, пусть себе взывает к Богу.

Анна понятия не имела, о ком идет речь, но, благодаря своему поэтическому воображению, живо представила себе такую картину: величественное архитектурное сооружение времен Тюдоров превратилось в унылое полуразрушенное место для молитв. Все это очень резко отличалось от ее представлений о вознесении хвалы Создателю.

— Как темно, — пробормотала она, глядя на окна, совершенно заросшие плющом. — Но, по-моему, это очень трагично, что столь знаменитый замок находится в таком состоянии.

Мелиор Мэри бросила на мисс Сьюарт гневный взгляд, ее лицо, частично скрытое широкими полями шляпы, мертвенно побледнело.