Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 80

– Кем бы он ни был, – произнес Род, поднимаясь из-за стола, – я собираюсь петь!

«Боже, да он пьян!» – обрадованно подумала Сидония. Злорадно усмехаясь тому, что маленькой шлюхе Дало придется провести сегодня ночь с нетрезвым, сопящим партнером, радуясь поведению Рода, она могла отвлечься от наблюдения за его подругой.

Скрипач заиграл «Сердце красавицы», а Род запел – вполне верно и прочувствованно, даже при своем опьянении. Посетители кафе смеялись и аплодировали, звонко лаяла кривоногая такса.

– Думаю, нам пора расходиться, – заметила Сидония.

Алексей поймал ее взгляд, и впервые за все время знакомства Сидония увидела на его лице непроницаемое выражение.

– Еще рано, – произнес он, и она поняла, как что-то изменилось, первая безумная влюбленность завершилась. Не желая сдаваться, она взглянула на часы, поднеся их к глазам, чтобы разглядеть стрелки в мерцании свечей.

– Ну ладно, еще четверть часа, – ответила она.

– Я могла бы просидеть здесь всю ночь, – возразила Дало. – По мне, это настоящая жизнь! Вот это я люблю больше всего: путешествия, странные местечки, бессонные ночи. В этом есть что-то колдовское.

– Заткнись, – рявкнул Род, подставляя лицо свежему ветру.

– Не смей так говорить со мной! Не думай, что если ты агент, то можешь обращаться со мной свысока.

– Род, дружище, – примирительно произнесла Сидония, просовывая руку ему под локоть, – я устала и хочу вернуться в отель. Ты пойдешь со мной?

– Конечно, крошка Сид. Пусть эти двое остаются здесь. Мне забавно видеть, как они подходят друг другу.

И под аккомпанемент большого марша из «Аиды», который скрипач играл для всех, они спустились по ступеням из кафе и направились к Большому каналу.

– Сука, – бормотал Род, разыскивая дорогу в темноте.

– Не думаю, это всего лишь глупая выходка.

– Значит, умная сука лучше глупой?

– Вероятно, да.

Род сжал се руку:

– Тогда ты должна стать сукой, крошка Сид.

– Каким образом?

– Обращайся с мужчинами как со своими игрушками, но не позволяй им играть собой.

– Ты говоришь про Алексея?

– Не только про него, но, если ты так считаешь, – твое дело.

Тебе он не нравится?

– Я соглашусь с тем, что он гений, только когда услышу его игру. Но гениальность – вероятно, все гении в чем-то ублюдки – только еще сильнее подстегивает чувство эгоизма.

– В одной из французских книг мне встретилась подобная мысль.

– Но ты, Сид, – исключение. Ты единственная из всех моих многочисленных и разнообразных клиентов, кого я без опасений могу назвать «милой».

– Отвратительно!

– Неужели? Ну, ладно. Только не думай, что я даю тебе советы, – я слишком пьян.

Сидония Брукс и Род Риз скрылись в бархатной ночной тьме, перебираясь через один из изогнутых мостиков, переброшенных через узкий канал, и смеясь тому, как эхо повторяет их голоса, когда они склонились над парапетом и одновременно запели: «И к дьяволу Бур-гун-дию!»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Итак, все было кончено! Неистовая страсть рассыпалась в прах. Арман де Гонто, герцог де Лозан, по собственной глупости порвал с леди Сарой Банбери.

Но, тем не менее, оглядываясь назад, он так и не понял, в чем была его ошибка, так и не открыл истину. Очередной раз, наученный опытом мужчина удержался от великой ошибки – быть честным и открытым c представителем противоположного пола.

«Игра, – думал Лозан. – С женщинами следует вести себя как в игре. Впредь буду обращаться с ними: не иначе».

Положив руки на поручни корабля, он с меланхоличным видом взглянул на удаляющееся побережье Англии. Вскоре седые утесы должны были превратиться в еле различимые пятнышки, и так же скоро воспоминания о леди Саре, женщине, которая всецело пленила его сердце, должны были исчезнуть безвозвратно.

– Нам с ней уж больше не плясать, – пропел он вполголоса, ибо был основательным в своих словах и поступках человеком. – Боже мой, будь у меня только власть повернуть вспять время!

Но в этом ему не могло бы помочь даже колдовство, и герцог с жестокостью мазохиста начал перебирать события нескольких последних недель, отмечая каждый шаг, где он делал ошибку за ошибкой.

Первой его ошибкой были обращенные к миледи слова о том, что ей вскоре надоест жизнь на Ямайке, второй – поездка с ее мужем на воды в Бат. Вернувшись, Арман обнаружил, что его возлюбленная отправилась навестить своего брата, герцога Ричмондского, как сообщили слуги, причем в путешествии ее сопровождал не кто-нибудь, а этот глупый щенок граф Карлайл. В приступе гнева Лозан написал Саре разъяренное письмо:

«Если вы немедленно не вернетесь в Лондон, у меня не будет выбора, кроме как считать вас самой вероломной, лживой и скверной женщиной».

Он отправил письмо в поместье Ричмонда, Гудвуд, и оттуда пришел ответ:

«Ваш раздражительный тон отравляет все очарование любви. Тем не менее в своем сердце я не испытываю к вам ненависти. Я вернусь в Лондон через два дня и пошлю за вами, как только буду там».

Сгорая от нетерпения, на исходе второго дня он помчался к ней в дом. Однако там не было и признака миледи. Хотя он прождал и вечер, и следующее утро, но она так и не появилась. В полночь Лозан вернулся на свою квартиру и рухнул на кровать. После бессонной ночи в шесть часов прибыл посыльный, прося его немедленно прибыть к леди Саре.

Лозан полетел к ней на крыльях любви, но обнаружил свою возлюбленную за плотным завтраком. Целый час он мучился, пока слуги вносили блюда. Затем ему пришлось вытерпеть обратный процесс – пока слуги убирали со стола. К тому времени, когда Лозану наконец удалось остаться наедине с женщиной, которую он желал больше всего на свете, два часа уже были потеряны.

Сара повернулась к нему, но вместо любовного лепета герцог получил смертельный удар. Она заявила, что хотела бы только одного – остаться с ним в дружбе до конца жизни, поскольку если бы он в самом деле любил ее, то рискнул бы всем и бежал с ней на отдаленный остров – только бы остаться вдвоем.

– Но я всего лишь высказал свое мнение о том, что вам, в конце концов, наскучит там, вы станете несчастной и обвините во всем меня!

Сара надулась, напустив на себя такой раздраженный вид, что на мгновение Лозана охватило дикое желание свернуть ей шею.

– Не унижайте себя позами и притворством, мадам. Вам так же хорошо, как и мне, известно, что я сказал правду. Но я вижу, что вы не удовлетворитесь, пока не подчините все вокруг вашему неистребимому тщеславию. Подумайте, не отпугнете ли вы этим того, кто искренне любит вас, – горько произнес Лозан.

– Фи! – кратко ответила Сара и издевательски щелкнула пальцами перед его носом.

Удерживаясь, чтобы не ударить ее, герцог внезапно почувствовал головокружение и упал на пол. Его обморок продолжался всего минуту, но именно в это время в комнату угораздило войти замужнюю сестру сэра Чарльза Банбери, миссис Соум. Силясь подняться, Лозанн видел, как брови дамы от изумления взлетели к оборке ее чепца.

Но отвратительнее всего повела себя Сара

– Входи и присмотри за этим беднягой приветливо пригласила она. – Это мой любовник, я оставляю его тебе.

С этими словами она переступила через тело герцога и в почтовой карете отправилась в Бат.

Он совершил очередную глупость – последовал за ней, только чтобы испытать еще более ощутимое унижение. И это, в самом деле, был конец. Оскорбленный, с уязвленной до предела гордостью, раздосадованный тем, что его выставили на посмешище из-за минутного каприза, Лозан оплатил счет за свою квартиру, упаковал багаж и в совершенном смятении чувств направился в Дувр.

– Прощай, Сара, – произнес он сейчас, неотрывно глядя на удаляющиеся утесы Англии. – Надеюсь, ты поняла, с каким опасным огнем затеяла игру!

С этой угрозой герцог спустился в каюту искать утешения у друга из бутылки.

Она не знала, что за игру затеяла, – это было чертовски верно. Ей было так приятно отвергать Лозана, выслушивать мольбы и упреки, но теперь, когда он уехал, и в ее жизни появилась ошеломляющая пустота. Сара понятия не имела, чем занять себя. Очаровательный и опытный француз ввел ее в мир радостей физической связи, герцог Лозан и в самом деле научил ее любви. И вот теперь он был потерян навсегда.