Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 32

– Со мной такое бывало не раз, — ответил герцог и спохватился: – Только запомни, у мужчин такие проказы – нечто вроде посвящения во взрослую жизнь.

– А почему не у женщин?

– По многим причинам. Женщины от этого теряют добрую репутацию, – наставительно произнес Ричмонд и раскрыл объятия, приготовившись заключить в них родную сестру.

– Скоро мы будем обедать, – улыбнулась гостье Прелесть. – Ты хочешь пройти к себе в комнату прямо сейчас?

– Да, пожалуй. Я должна избавиться от впечатлений путешествия, – многозначительно сказала Сара, хотя герцог и его супруга не поняли, что она имеет в виду. – Но сперва я хотела бы знать, когда вы собираетесь отослать карету обратно?

– Не раньше завтрашнего дня. А зачем тебе это?

– Я бы хотела написать письмо Кэролайн и отправить с кучером, и еще одно письмо – для Сьюзен Фокс-Стрейнджвейз.

– Она вернулась в столицу?

– Да, она прибыла ко двору вместе со своими родителями.

– Посредница? – задумчиво погладил подбородок Ричмонд.

– Он что-то замышляет, – рассмеялась его жена. – Сара, будь осторожна.

– Что за чепуха! – отозвался герцог, хотя его таинственное лицо исказила усмешка.

Он продолжал усмехаться и за обедом, который подали ровно в четыре, пока, наконец, четыре бокала славного кларета не развязали Чарльзу язык и он не принялся объяснять причины своего изумления двум дамам.

– Черт побери, Сэл, не могу поверить, что тобой увлекся его величество! Он кажется таким чертовски скучным и вялым, что я едва могу поверить его прыти! Его сестра подняла насмешливые глаза:

– Он и вправду скучный и вялый, но только не со мной.

– Тогда все вы безмозглые ослы, — резко ответил Ричмонд, и его усмешка стремительно исчезла. – Разве не ясно, что иногда женщина способна преобразить даже самого тупого дурня? Боюсь, в тебе нет духа авантюризма.

Она вспыхнула:

– Мое сердце отдано другому.

Ричмонд метнул в сторону Сары быстрый взгляд:

– Отдано? Думаю, тебе стоило сказать, что оно «было отдано прежде». Разве Ньюбаттл не написал тебе, что все кончено?

Сара уставилась в свою тарелку:

– Да, написал.

– Гм, – герцог задумался. В конце кондов он прервал молчание, осведомившись: – Каким был его величество, когда ты в последний раз видела его?

– Сердитым.

– Понятно. Интересно, продолжает ли он сердиться?

– Понятия не имею!

– Почему бы не попросить леди Сьюзен выяснить это? – предложила Прелесть.

– Уместное замечание – отлично сказано, дорогая, – ответил Ричмонд, бросив на жену благосклонный взгляд, как будто он сам не додумался до такого выхода. – Когда ты будешь писать письмо леди Сьюзен, попроси ее поговорить с королем и выяснить, как он настроен.

– Хорошо, Чарльз, – с едва приметной резкостью отозвалась Сара. – Как вам будет угодно.

Она понимала, что ее брат, каким бы добродушным бездельником он ни был, не чужд тщеславия. И тот факт, что он не одобряет се любовной связи, заставил Сару еще сильнее пожелать заполучить в мужья Джона Ньюбаттла, пусть даже ценой раздоров и скандалов в семье. Однако ей было необходимо разрешить еще одно затруднение, и немедленно. Теннс, кучер, был предан и Фоксу, и Кэролайн, поэтому он обязательно должен был рассказать о преследовании и разговоре с Ньюбаттлом. Единственное, что могло спасти положение – честное признание перед Кэролайн. Сара рассчитывала уговорить ее не сообщать ничего мистеру Фоксу и дала соответствующее наставление кучеру.

Рано утром в день ее шестнадцатилетия, 25 февраля 1761 года, Сара Леннокс встала с постели и сразу направилась к письменному столу у окна. Там, сидя в бледном утреннем свете, она честно написала Кэролайн обо всем, что произошло по пути в Гудвуд, упустив только то, что Ньюбаттл вновь просил ее руки. Потом Сара написала Сьюзен:

«У меня нет времени сообщить тебе обо всем, но расспроси Кэролайн, и ты узнаешь, что случилось между лордом Ньюбаттлом и мной по дороге. Прощай. Твоя Сара Леннокс».

Покончив с письмами, Сара позвала горничную и приказала отнести оба конверта Теннсу, чтобы тот отвез их в Кенсингтон. Затем она снова подошла к окну. Долго глядя в сторону парка, она размышляла, что принесет с собой ее семнадцатая весна и будет ли она невестой к тому времени, когда наступит лето.

Почему-то в ее воображении появилось лицо не ее пылкого возлюбленного, а короля, и Сара почувствовала, что ее сердце забилось быстрее.

– Мне не следует жалеть его, – решительно сказала она. – Это опасное чувство.

Но неужели жалость покрыла румянцем ее щеки и заставила девушку пройтись по комнате в веселом танце?

«Интересно, что он скажет Сьюзен», – подумала Сара, но все, что она могла сделать, – это дождаться ответа подруги на вопрос, который казался ей сейчас самым важным в жизни.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Сара видела печальный сон, в котором вновь воскресли воспоминания о ее тайном свидании с лордом Ньюбаттлом в Холленд-Парке. Сон показался ей странным, ибо, в отличие от действительности, на этот раз и король, и незнакомка не убежали поспешно, а остановились и в упор смотрели на Сару. Сара удивленно воззрилась на их прекрасные лица – такое нежное и любящее у его величества, наполненное добротой и пониманием, и смешливое, но дружелюбное лицо женщины, как будто она понимала положение Сары и готова была помочь ей, если бы знала, как это сделать.

Во сне Джон Ньюбаттл казался ей смутным силуэтом, почти неопределенным, а вот король и незнакомка были видны совершенно отчетливо. Вновь ее охватили странные чувства, ощущение любви и дружбы, гармонии и согласия, печали и утраты, и, когда Сара проснулась на рассвете с мучительной тревогой, она обнаружила, что во сне по се щекам текли слезы.

Высокий расписанный потолок, на который уставились ее влажные глаза, был не похож на потолок ее спальни в Холленд-Хаусе, но и отличался от потолка дома в Гудвуде. Сара находилась в своей комнате в Редлинк-Хаусе, близ Братона, в графстве Сомерсет, в доме старшего брата мистера Фокса, лорда Илчестера. Девушка вздохнула, вспоминая, почему она очутилась здесь, и подумала о том, как одно падение с лошади может изменить ход всей ее жизни.

Через несколько дней после ее приезда в дом герцога Ричмондского Сару навестили не кто иной, как лорд и леди Джордж – последняя была просто переполнена сплетнями, она многозначительно делала глазки и шептала под прикрытием веера, что ее брат по-прежнему любит Сару, а она сама играет роль дамы-купидона и поможет разлученной паре. Они договорились о том, где произойдет свидание. Сара и Джон обменялись поцелуями и объявили о своей вновь вспыхнувшей страсти. Все было бы романтично и тайно и, конечно, чрезвычайно волнующе, если бы не вмешательство старого циника, брата Сары.

Чувствуя себя ненадежным опекуном, которого не изменила даже женитьба на Прелести, Ричмонд заподозрил неладное с самого начала. Не удостаивая грума приказом следить за Сарой во время прогулки, пренебрегая такой ненадежной дуэньей, как леди Джордж, герцог сам отправился за ними, от души радуясь своей проказе. Проскользнув между стволами бука, подобно тени, он узрел, как Сару заключил в объятия бойкий юнец – смазливый, но явно туповатый, как показалось в то время Ричмонду. То, что леди Джордж оставалась на страже на почтительном расстоянии от парочки, подтверждало, что бойкий юнец – не кто иной, как этот повеса Ньюбаттл. Потихоньку вернувшись домой, герцог Ричмондский сел писать Фоксу.

– Леди Джордж помогает ее шашням даже в доме Ричмонда, – гневно объяснил казначей Кэролайн. – Что же делать?

Его жена побледнела:

– Я так и думала, что это может случиться. Я знала, что этот негодяй не отстанет от Сары! Пусть Сару немедленно отошлют в дом Сьюзен. От Гудвуда до него всего два дня пути, но вряд ли этот дебошир решится отправиться в Сомерсет.

– Твоя тайна раскрыта, – лаконично объяснил герцог сестре. – По указанию твоего опекуна ты сейчас же отправишься в Редлинк. Жаль, конечно. Но если ты и там будешь вести себя недостойно, Сэл, будь уверена – за тобой не станут следить.