Приемыш черной Туанетты - Джемисон Сесилия Витс - Страница 35

— Бабушка, я люблю вас и никогда больше не причиню вам горя… Отец Жозеф говорит, что вы не увезете меня сейчас? — сказал Филипп, когда оба они несколько успокоились.

— Мой дорогой, ты останешься здесь, сколько захочешь, и даже навсегда, если тебе захочется. С этой минуты я буду жить только для твоего счастья.

Через несколько дней после приезда Эйнсвортов отец Жозеф, зайдя к ним, застал мирную семейную сцену. Филипп лежал в кресле под своим любимым деревом, бабушка сидела рядом, обмахивая его веером, а Деа, сидя на низеньком стуле, читала вслух, Гомо безмятежно растянулся у ее ног. Мистер Эйнсворт и мистер Детрава шагали взад и вперед по аллее роз, оживленно беседуя об искусстве. Маленькая клетка с «детьми» висела на ветке душистой оливы. Селина сидела на ступеньках терассы и шила, а возле нее, свернувшись клубочком, громко храпел Лилибель.

Деа первая увидела отца Жозефа, отложила книгу и придвинула кресло к их маленькому кружку.

— Нет, нет, дитя мое, я не могу остаться. Меня ждет работа, которую я должен непременно окончить. Я вижу, что у вас все идет на лад! Этого довольно с меня.

Подойдя к клетке с «детьми», которые весело играли, отец Жозеф задумчиво смотрел на них несколько минут, затем произнес с некоторым замешательством:

— Дитя мое, если для тебя это не очень большое лишение, если ты можешь расстаться с ними, мне бы хотелось взять сегодня «детей» домой. Ты сможешь забрать их, когда угодно, но сегодня… сегодня… видя вас всех такими счастливыми, я чувствую себя особенно одиноким. — И с тихим вздохом обвязав клетку платком, он простился и скрылся в сумерках.

Поздно ночью, проходя мимо домика отца Жозефа, каждый мог услышать нежную, грустную мелодию старинного вальса, которую отец Жозеф выводил на своей флейте.

Глава 37

Что было через несколько лет

Надеюсь, что мои юные читатели не сочтут лишним, если я расскажу им о том, что происходило через несколько лет в гостиной мадам Эйнсворт.

Залитый светом, против большого окна стоял мольберт, на который только что поставили картину. На заднем плане полотна виднелся старый сад, а в центре девочка, с белой вуалью и венком на голове, медленно спускалась по залитой солнцем тропинке.

Эту картину внимательно рассматривали мадам Эйнсворт, важная и статная, как всегда, но с кротким выражением лица, с более мягким голосом и движениями, и высокая изящная девушка, с прекрасными волосами и ярким румянцем на щеках, и другая девушка, с милым, нежным личиком и застенчивыми манерами.

— Деа не может быть судьей — она может только восхищаться, а вы, бабушка, всегда одного мнения с ней, — произнесла высокая девушка любезным, но слегка деланным голосом, с резким французским акцентом. — Что бы ни сделал кузен Филипп, вы обе считаете все совершенством. Но я и то должна признаться, что картина очень хороша, очень хороша!

— Еще до того, как Филипп закончил картину, папа? говорил, что она необыкновенно хороша для молодого художника. Он писал ее, когда был у нас прошлой зимой, — прервала ее Деа своим серьезным мелодичным голосом, не изменившимся с детства.

В это мгновение дверь распахнулась, и вошел Филипп, возбужденный и красный. В руках у него была газета, и его лицо сияло восторгом.

— Взгляните, бабушка, смотри, Деа, слушайте, кузина Люсиль, что пишут о моей картине. Дядя Эдуард возмущался, что она плохо повешена, но ее заметили и вот что пишут:

«№ 270. Повешена слишком высоко, что не делает чести администрации выставки…» и т. д. «Теплое чувство, правдивая кисть, тонкое понимание красок, сила и размах — вот достоинства, не часто встречающиеся у наших лучших художников. Мы уже говорили, что художнику всего восемнадцать лет».

— Браво! — вскричала Люсиль, хлопая в ладоши.

— Это не преувеличено, мой дорогой мальчик, — сказала мадам Эйнсворт.

Лицо Деи выражало счастье. Но чем больше она чувствовала, тем меньше говорила, и поэтому молчала.

— О, она уже дома! — удивился Филипп, взглянув на полотно. — Да, она лучше при этом освещении. Знаете, я был в таком отчаянии, когда они повесили ее чуть ли не под потолком… Но теперь все в порядке. Ну, разве Деа не похожа? Это все, что я ценю в своей картине!..

notes

Примечания

1

Гумбо — пряная похлебка.

2

Мыши, везде маленькие мыши! (Франц.)

3

Нет их под стулом? (франц.)

************************************************

Книга скачана с сайта: www.OpLib.ru

************************************************