Некроскоп - Ламли Брайан - Страница 89

— Как только будете в состоянии, вызовите полицию, — сказал он. — И позвоните в офис сэра Кинана, если там кто-нибудь дежурит. Думаю, что он хотел бы, чтобы они были в курсе... всего этого. Я побуду немного с вами... с ним.

— С-с-спасибо, — не поднимая головы, ответил Вэнкс. — Мне очень жаль, но я ничем вам не могу помочь. Когда я вошел и обнаружил его в таком виде...

— Понимаю вас, — сказал Гарри.

— Через минуту я постараюсь прийти в себя.

— Да, конечно.

Гарри вернулся в гостиную. Он снова увидел всю картину, начал внимательно осматривать этот ужас, но вдруг остановился, увидев кресло времен королевы Анны с похожими на лапы ножками, лежавшее на боку. Одна из ножек была выломана у самого основания. В напоминавший по форме булаву конец ее воткнулся зуб. Другие вырванные зубы были разбросаны по полу, а рот у трупа был широко раскрыт и зиял, словно черное отверстие печной трубы, на искаженном застывшей гримасой ужаса лице.

Гарри ощупью поискал, на что бы ему сесть, и, найдя наконец не забрызганное ничем кресло, рухнул в него. Закрыв глаза, он попытался представить комнату такой, какой она выглядела до этого: сэр Кинан, лежит в гробу, гроб стоит на дубовом столе, задрапированный черной тканью, благоухающие розами свечи горят возле головы и в ногах сэра Кинана. Он лежит здесь один, и вдруг... вторжение...

Но почему?

— Почему, Кинан? — спросил Гарри.

— Не-е-е-е-т! Нет, убирайся! — сила, страх, леденящий ужас, слышавшиеся в раздавшемся в голове у Гарри голосе, заставили его вжаться в спинку кресла. — Драгошани, ты чудовище! Хватит, ради Бога, сжалься!

— Драгошани? — Гарри мысленно протянул руки, стараясь успокоить Гормли. — Это не Драгошани, Кинан, это я, Гарри Киф!

— Что? — он услышал короткий вздох. — Киф? Гарри? — Последовал вздох, скорее даже, всхлип облегчения. — Слава тебе Господи! Слава Богу, это ты, Гарри, а не... а не он!

— Это был Драгошани? — скрипнув зубами спросил Гарри. — Но почему? Он что, сумасшедший? Он, должно быть, совершенно...

— Нет! — быстро прервал его Гормли. — Безусловно, он безумен, да, но он хитер как лиса! И его талант... отвратителен!

И тут Гарри догадался, во всяком случае, ему показалось, что нашел ответ, — и от этой мысли его бросило в жар. Он почувствовал, как кровь застывает в его жилах.

— Он пришел к вам после вашей смерти? — выдохнул он. — Он, как и я, некроскоп?

— Нет, ни в коем случае! — вновь воскликнул Гормли. — Он совершенно не похож на тебя, Гарри! Я говорю с тобой, потому что сам хочу этого. Все... все мы добровольно беседуем с тобой. Ты несешь нам тепло и покой. Ты связываешь нас с теми мечтами, которые у нас были и которые теперь растаяли. Ты даешь нам надежду — последнюю надежду на то, что нам еще удастся совершить что-то стоящее, чего мы не успели сделать при жизни. Ты для нас — луч света во тьме, Гарри! Но Драгошани...

— В чем же заключается его дар?

— Он некромант, а это нечто совершенно иное! Гарри моментально открыл глаза и осмотрелся по сторонам, но тут же снова закрыл их, так как его охватил ужас.

— Это работа какого-то вурдалака!

— И даже хуже, — содрогнулся Гормли, и Гарри почувствовал, что покойник весь дрожит от леденящего душу ужаса. — Он... он не говорит с нами, Гарри, он ни о чем не спрашивает. Даже не пытается это делать. Он просто вторгается и берет, крадет. От него ничего нельзя скрыть. Он находит ответы на все, что его интересует, в крови, во внутренностях, в костном мозге. Мертвые не чувствуют боли, Гарри, точнее, не должны ее чувствовать. Но в этом частично состоит его дар! Когда Борис Драгошани работает, он заставляет нас чувствовать боль. Я ощущал, как действуют его ножи, руки, острые ногти, Я ощущал все, что он делал, и это был настоящий ад! Уже через минуту я готов был рассказать ему абсолютно все. Но ему это было не нужно, его дар состоит не в этом. Кто может ему гарантировать, что я говорю правду? Но его методы позволяют быть уверенным в том, что он узнал истину! Она заключена в коже, в мышцах, в связках, в сухожилиях, в кровяных тельцах! Он читает истину в мозговой жидкости, в содержимом глазного яблока или слухового прохода, в мертвых тканях тела!

Продолжая сидеть с закрытыми глазами, Гарри потряс головой. Ему было плохо, у него кружилась голова, ему казалось, что это происходит не с ним, а с кем-то другим. Наконец он сказал:

— Это не может... не должно повториться! Его нужно остановить! Я должен его остановить! Но один я не смогу это сделать!

— О да, его необходимо остановить, Гарри. И особенно сейчас. Понимаешь, он выудил из меня все! Он все знает! Наши сильные и слабые стороны. И он может использовать эти знания. Он и его хозяин — Григорий Боровиц. И ты, наверное, единственный, кто может его остановить.

Краем сознания Гарри уловил, что Бэнкс в прихожей разговаривает по телефону. Времени почти не оставалось, а ему столько нужно узнать у Гормли.

— Послушайте, Кинан, нам нужно торопиться. Я еще немного побуду с вами, а потом найду в городе гостиницу. Если я останусь здесь, полицейские захотят допросить меня. Так или иначе, я найду место и до тех пор пока... — он вдруг осознал, какое слово намеревался произнести, и замолк, оставив недосказанной мысль, которую, однако, прекрасно понял его собеседник.

— ...Пока меня не кремируют, — договорил за него Гормли, и Гарри мысленно увидел, как тот понимающе кивнул. — Это должно было случиться очень скоро, но теперь, по всей вероятности, церемония будет отложена.

— Я буду держать связь с вами, — сказал Гарри. — Я слишком многого не знаю. Об их организации, о том, как их можно выследить. И еще о множестве вещей.

— Ты знаешь что-нибудь о Бату? — и снова в голосе Гормли отчетливо звучал страх. — О маленьком монголе, Гарри, ты знаешь о нем?

— Я знаю, что он один из них, но...

— У него черный глаз, — он способен убить одним взглядом! Мой сердечный приступ — он его вызвал! Он убил меня, Гарри! Макс Бату! Его лицо, глаза способны отравить мозг, они вырабатывают яд, который, словно кислота, разъедает мозг, сердце... Он убил меня...

— Значит, мне придется заняться им, — сказал Гарри, и в голосе его послышалась холодная и твердая решимость.

— Только будь осторожен, Гарри.

— Хорошо.

— Думаю, что ответы на вопросы заключены в тебе, Гарри, и я молю Бога, чтобы ты сумел их отыскать. Но позволь мне предупредить тебя: когда Драгошани был... рядом со мной, я явственно ощущал в нем что-то еще. Я говорю не о его даре некроманта, Гарри. В нем заключено зло, еще более древнее, чем сам мир! Пока он существует на свете, ничто и никто не может чувствовать себя в безопасности! Даже те люди, которые воображают, что могут им управлять!

Гарри кивнул.

— Я буду следить за ним, — сказал он. — И найду ответы на вопросы, Кинан, на все! С вашей помощью. Во всяком случае, пока вы сможете мне ее оказывать.

— Я много думал об этом, Гарри, — сказал Гормли. — И знаешь, я уверен, что это еще не конец. Я имею в виду себя, Гарри. То, что ты видишь перед собой, было когда-то мной, но точно так же мною был ребенок, родившийся в Южной Африке, юноша, поступивший в семнадцать лет на службу в Британскую армию, и человек, в течение тринадцати лег возглавлявший британский отдел экстрасенсорики. Их больше нет, а после погребального костра уйдет и эта часть меня. Но сам я, Гарри, останусь где-то здесь.

— Я надеюсь на это, — ответил Гарри, вставая. Он открыл глаза, но избегал смотреть вокруг.

— Найди подходящий отель и возвращайся, как только сможешь, — сказал Гормли. — Чем раньше мы начнем, тем лучше. А потом... я хочу сказать, после того как со всем будет покончено, если это когда-нибудь произойдет...

— Что тогда?

— Что ж, тогда я буду рад, если ты время от времени сможешь навещать меня. Видишь ли, если я не ошибаюсь, ты единственный, у кого будет возможность это делать. И ты знаешь, что я всегда буду рад тебе.