Дом Дверей: Второй визит - Ламли Брайан - Страница 89

А затем спуск быстро прекратился, и вес у них увеличился и возрос еще больше, когда огромный гидравлический таран снова поднял их. Небо вернулось в фокус стена земли устремилась вниз и они подлетели на несколько дюймов, когда движение прекратилось с гейзерным выбросом земли и пыли...

И повсюду вокруг них раскинулся тусклый серый мир. Выпустив друг друга, семеро спутников тоже раскинулись, где стояли, спотыкаясь и падая от резкого удара внезапной остановки.

Споткнулись и упали, — но остались целы и невредимы! Ни синяка, ни шишки — и ни шороха листьев, ни мелодии птичьего пения. Ни чистого солнечного света, ни залитых звездным светом ночных небес, а только грязно-серые сумерки, окутывающие ландшафт, который вонял, дымил и казался гнилым. И не видать никакой плиты или алтаря, а лишь одна и та же монотонная, одноцветная пустынность вокруг.

— Откуда, во имя всех святых, взялась эта треклятая страшная?.. — начал было гадать вслух Джек Тарнболл, но не договорил, когда от стен тумана отразилось эхо его слов. А затем попробовал вновь (но на сей раз — шепотом). — Я хочу сказать, такие миры действительно существуют? Если так, то, слава Богу, что есть Земля! — Прозвучало это так, словно говорил вовсе и не спецагент, такой благоговейный страх и подавленность прорезались в его голосе.

Они поднялись на ноги, погружаясь почти по колени в серый... пух? Именно из этого, казалось, все и состояло — «почва» у них под ногами, пустынный ландшафт, или пухшафт — из пучков и клочков безжизненной серой шерсти, из хлопьевидных высушенных растительных волокон. Словно вспороли миллион диванов или пятьдесят миллионов мягких упаковок почтовых посылок, а их содержимое разбросали по поверхности. На слабых, неравномерно восходящих воздушных потоках колыхались странного вида лоскуты струпьев, словно внизу что-то дышало.

И материал этот внизу явно гнил. Местами встречались воронки, где серое вещество проседало, испуская омерзительно пахнущие дымы. Чуть ли не повсюду, насколько хватало глаз, регион испещрили подобные оспины; и клубящийся туман был на самом деле грядами вонючего дыма, поднимавшегося с почерневших больных участков. И дымы эти оказались едкими, ядовитыми, они язвили ноздри и першили в глубине гортаней.

— Черт! — охнул Фред Стэннерсли. — Да мы можем медленно умереть в этом местечке.

— Или же гораздо быстрей, — поперхнулась Миранда, цепляясь за руку спецагента.

— Спенсер, что же теперь? — глаза у Анжелы слезились, страдая от контакта с едким дрейфующим туманом.

А Кину Сун гадал вслух:

— Кто видеть этот дурной сон?

Доставая из сумки-баула жало, Джилл взглянул на Джорджа Уэйта. Но Уэйт, казалось, пребывал в шоке.

Медленно поворачиваясь кругом, он таращил глаза на окружающие их со всех сторон гниль и смрад, и челюсть у него бессильно отвисла. Джиллу подумалось, что он знает причину: это и в самом деле мир, форму которому придал кошмар Уэйта, хотя, наверное, и не ту форму, которую он ожидал. И Уэйт, и Спенсер Джилл, если уж на то пошло.

— Видит Бог, мы не можем здесь задерживаться, — произнес, задыхаясь, Тарнболл и, найдя платок, прикрыл нос и рот.

Джилл молча согласился, но не стал тратить на ответ ни времени, ни воздуха. Вместо этого он поднял перед собой жало, сосредотачиваясь изо всех сил, и начал сам медленно поворачиваться кругом.

— Лозоходством занимаемся? Воду ищем? — поинтересовался Стэннерсли. Вопрос этот был достаточно невинным, на свой лад юмористическим, несмотря на обстоятельства, но ни в коем случае не саркастическим.

Джилл знал, что именно имел в виду Фред, и проигнорировал вопрос. А Тарнболл отозвался:

— Скорее всего, уж, жизнь ищем. Но пока помолчите и дайте ему сосредоточиться. А тем временем найдите себе что-нибудь, чем можно прикрыть рты и носы. Можно смело предположить, что вдыхать этот дым примерно так же полезно для здоровья, как присосаться к выхлопной трубе!

Джилл что-то ощутил: тяготение у себя в мозгу, подергивание, то же самое не поддающееся определению гудение странного притяжения, которое он почувствовал там, на поляне. И как можно осторожней держа жало-антенну, он провел им плавную дугу, пока не добрался до точки, где притяжение ощущалось сильней всего. А затем сообщил:

— Синтезатор, — задыхаясь, выдавил он из себя. — Или, по крайней мере, что-то, похожее на синтезатор. Во всяком случае, что-то аномальное для этого места... наверное, дверь? — лежит в той стороне. Так что пошли.

Он помог шагать Анжеле, а Тарнболл с Мирандой двинулись сразу же следом за ними. Дымы очень скверно подействовали на всю команду — за исключением, наверное, Барни. Опустив нос к самой земле, он умчался вперед. Его спутники-люди, чувствуя себя столь плохо и беспомощно, не могли этого не заметить, а Джилла осенила простая мысль.

— Пригнитесь, — посоветовал он остальным. — Опустите головы как можно ниже к земле. Похоже, чем выше поднимается эта дрянь, тем гуще становится. Но ближе к земле воздух намного чище. Во всяком случае, так, похоже, думает Барни.

Он был не совсем прав, но люди последовали его совету. Затем впереди заклубилась гряда облаков из того же материала.

— На четвереньках, — задыхаясь, посоветовал, спецагент. — Ползком, если потребуется. Но как бы ни передвигаться, ни в коем случае не останавливайтесь!

Местность шла на подъем, и пух стал куда более рыхлым, колыхаясь у их коленей. Уэйт, шедший в хвосте группы вместе с Кину Суном, постоянно кашлял и давился. Стэннерсли поотстал на полдюжины шагов, чтобы помочь Суну волочь Уэйта вперед и вверх. Оглядываясь назад, Джилл увидел, что они проигрывают битву, но не понял — почему.

«Туман» рассеялся так же внезапно, как и возник; и впереди вырос голый холм из того, что с виду походило на покрытую бороздами почву, а позади от страшных горизонтов накатывалось медленно клубящееся море из того же материала.

— Эти пары, или чего оно там такое, слоистые, — показал дрожащим пальцем на клубы тумана Джилл. — Но здесь, наверху, они, кажется, рассеиваются. Мы сможем действительно дышать.

— Это достаточно верно, — кивнул рослый спецагент. — Но, Спенсер, твоей двери лучше бы тоже быть там, наверху, потому что мы не сможем снова спуститься в эту дрянь.

И словно для того чтобы опровергнуть его, сзади раздался крик. Внизу, в клубящемся тумане, неясные фигуры, казалось, с чем-то боролись.

— Не сможем спуститься обратно? — застонал Джилл. — Ну, похоже, нам все-таки придется это сделать.

Рухнувших на эту упругую, покрытую странными бороздами «почву» Миранду и Анжелу оставили откашливаться и отхаркиваться, успокаивая друг друга, тогда как Джилл с Тарнболлом спустились в зловонные испарения.

И там они обнаружили Суна и Стэннерсли, бьющимися со струпом, который, похоже, атаковал Джорджа Уэйта!

Длинные, похожие на ветви папоротника, лоскутья вещества вырастали у его ног, раздувались, словно какие-то странные грибки, обвивались вокруг его ног, бедер, талии. Трепещущие, покрытые белыми чешуйками усики казались живыми... они и были живыми и шарили вслепую по его лицу, норовя залезть в ноздри, уши и рот. А Джордж тонул: дымящаяся воронка образовалась прямо под ним, его засасывало в хлюпающий центр, который пузырился едкой влагой.

— Что за черт? — Рослый спецагент не мог взять в толк увиденное, но Джилл считал, что ему достаточно хорошо известно, что это за черт.

— Это кошмар, Уэйта, — прокашлял он в тошнотворной вони. — Разве ты не знаешь, что это за грязный материал? Что такое, в самом деле, это место?

Но Тарнболл уже сражался вместе с Суном и Стэннерсли за Джорджа, что, пожалуй, и к лучшему. Потому что если бы Джилл объяснил ему свою теорию... то даже спецагент мог бы испугаться и вернуться на холм в более чистую атмосферу.

Джилл испытывал желание именно так и поступить, как поступило бы большинство людей, но был сильнее своих желаний и знал, что это — Дом Дверей, и что вся группа проходят сейчас испытание, и бедного Уэйта испытывают до предела в его личном кошмаре.