Дом Дверей: Второй визит - Ламли Брайан - Страница 52

— Точно, — подтвердил Джилл. — Но не придирайтесь к нему. Более чем вероятно, что тот безумный ребенок — это я! В любом случае, это наше единственное транспортное средство для выезда отсюда. Так что вперед, а то ведь мы не успеем.

Он нашел отрезок ржавой, но пригодной цепи, прикрепил один конец к опоре, а остальную часть сбросил по скату. И предупредил, когда Анжела пошла первой:

— Не поскользнись. А то эта металлическая терка разрежет тебя на кусочки. — Для хороших манер времени уже не осталось, только для правды.

С трепетом в сердце Джилл следил, как женщины, пятясь, спускались по скату, перебирая руками цепь.

Однако они справились с этим без происшествий, и Джилл отправился следующим, чтобы принять на себя вес Кину Суна, если тот поскользнется. Но все опять же прошло отлично, и через несколько минут все четверо оказались на предпоследнем уровне.

— Ты узнаешь это место? — Джилл вытер со лба Анжелы пот и ржавчину.

— К несчастью, да, — кивнула она, показывая в ту сторону, куда вели мостки. — Вон та путаница из лесов. Мы спускаемся по ней на ту платформу из листового железа. И это конец пути — именно там-то и заправляется механический зверь.

— Что? — вскинулась ставшая теперь очень нервной Миранда. — Зверь?

— Поезд, машина, что бы то ни было, — разъяснил Джилл. — Оно останавливается под той платформой.

— Нам придется запрыгивать на него? — Лицо ее сильно побледнело под ржавчиной.

— Нет, — ответил Джилл. — Эту часть нашего доклада вы, должно быть, пропустили. Как только мы окажемся на платформе, остальное происходит автоматически, помимо нашего управления.

— Пожалуйста, — попросила она. — Объясните, ладно? Я хочу сказать, я сожалею, что не прочла ваши треклятые доклады повнимательней, но я действительно-таки ненавижу тайны.

Джилл кивнул. Он был уверен, что факты ей не понравятся еще больше. Но прежде, чем он смог начать, да них донесся бычий рев Тарнболла:

— Спенсер! — Ив нем звучала настойчивость, пока еще невысказанное предупреждение.

Джилл поднял взгляд. Спецагент и его спутники находились на вершине громадного машинного блока, там, где тот был одет в леса, но еще не начали спускаться. И Джордж Уэйт теперь уже держался на ногах, выглядя лишь немного потрепанным.

— Что такое? — крикнул в ответ Джилл, сложив руки рупором.

— Смотри... Смотри... Смотри!.. — Эхом долетел ответ, и стоящая на краешке каньона из лесов фигура показала, вытянув руку. И Джилл с остальными посмотрели...

...Все, за исключением Кину Суна, который, казалось, сосредоточился на определении их нынешнего местонахождения. Анжела увидела его первой: один из гигантских экранов по другую сторону рельсов, но на том же уровне над дном ущелья, что и они сами. Он сверкал, выбрасывая дуги электрической энергии, выдавая вспышки интенсивно белого света — и тем самым не оставляя ни у кого никаких сомнений, что именно грядет дальше.

— Дерьмо! — тихо выругалась Миранда, и никто не обратил на это внимания.

— Спенсер!.. енсер!.. сер! — Снова рослый спецагент. — Вали к черту... черту... черту, обратно сюда!.. тно сюда!.. сюда!

Краб-скорпион тяжело прошел через экран, просканировал ущелье, посмотрел через него прямо на Джилла и его компанию и принялся спускаться по стене из спрессованных частей машин, словно клещ, пробирающийся по шерсти на овечьем боку.

Джилл провел языком по пересохшим, покрытым ржавчиной губам, огляделся кругом и попытался сообразить. Как и он сам, его команда почти истощила силы; он знал, что состояние это временное, но все равно им потребуется энергия, чтобы залезть обратно наверх к спецагенту и остальным, прежде чем этот скорпион перехватит их... дело казалось безнадежным, невозможным.

Однако нужда всегда была матерью изобретений, и из отчаяния Джилла внезапно прорезалась идея. И тогда, выбросив из головы все остальное и следя, как охотник-убийца спускается на дно ущелья, а поезд приближается с безумным «бум-бам» по гигантским рельсам, он прикинул шансы. И настойчиво скомандовал остальным:

— Убирайтесь! Тотчас же. Убирайтесь назад...

— Что? — Анжела схватила его за руку, когда он двинулся по мосткам к гирляндам болтающихся лесов. — Куда убираться? Без тебя? — Испугавшись теперь, но также и рассердившись, она выпятила челюсть на свойственный ей лад. — Ни в коем случае. Спенсер Джилл!

— Доверься мне, — попросил он, поворачиваясь к ней и беря за плечи. — Доверься мне, но сделай это быстро.

Поезд уже почти здесь, а тот треклятый скорпион уже почти спустился к рельсам.

— Но, Спенсер, что же ты задумал? — Она достаточно ясно видела отчаяние и решимость на лице Джилла.

И знала, что чего бы он там ни задумал, в первую очередь, он печется о ее безопасности. Да, даже за счет своей.

— Если все будут работать точь-в-точь как в прошлый раз, у нас есть шанс, — быстро бросил он. — Совсем мизерный. Но помни, милая, это все не ради нас. От этого зависит судьба намного большего числа людей, чем семерых. Пяти с половиной миллиардов.

— Спенсер, — бесполезно запротестовала она, когда он поцеловал ее и развернул кругом.

— Постарайтесь вернуться к Джеку и другим. Я должен испробовать это. По крайней мере, я, возможно, сумею попридержать этого ублюдка. — А затем исчез...

...Убежал по мостку к лесам, где те свисали, словно путаница из корней со стенки ущелья; без задержки полез в их лабиринт и спустился на позицию всего в нескольких футах над погрузочной платформой. И оттуда снова оглянулся наверх, думая: «Если это не сработает, то проклятая штука вытащит меня из здешнего металлического меха, словно обезьяна, выискивающая у своего дружка блох — только я-то не блоха. И определенно ей не дружок!»

С этой мыслью он как можно мягче опустился на плоскую поверхность листового железа заправочной платформы, которая вибрировала, словно камертон, под монотонные молотобойные удары гигантского механизма на рельсах.

Бум-бам! Бум-ба-ам! Бум-ба-а-ам! Машина замедляла ход, готовая к загрузке горючего. И это безумное устройство, машина — поезд, Бога ради! — представлялась единственной вещью во всем мире, которая имела хоть какой-то механический смысл. Что и образовывало по существу основу идеи или предчувствия Джилла: что поезд и был его маршрутом бегства из кошмара.

Он знал, что у каждого есть свой запасной выход из дурного сна, что обычно, когда кошмар становится слишком уж невыносимо-страшным, его автор просыпается от шока. Но это был синтезированный сон, сон, сделанный материальным, и поскольку Джилл не мог пробудиться от него — потому что фактически не спал — то, возможно, это была его освободительная лазейка. Она хо более громадного и куда менее ужасающего зверя на рельсах. А опускающие двери закрылись.

— Попался! — заорал Джилл, цепляясь за ржавые трубки ногами и так сильно грозя кулаком, что заставил всю массу лесов задрожать и закачаться вокруг него. — Попался! Я тебя, мать твою, уделал на хрен... уконтрапупил... на хрен... заловил!

Или, возможно, не заловил.

Поезд снова свистнул, но на сей раз пронзительно, словно страдальчески, и звук этот почти совпал со скрежетом разрываемого металла опускающихся дверей. А затем из промежутка между верхом поезда и погрузочной платформы показался огромный, створчатый, рваный и мятый лист металла. Он гремел там, где промалывал себе дорогу, высвободился, наконец, и с лязгом упал на рельсы сорока футами ниже. И по петлям Джилл догадался, что это такое: одна из створок опускающих дверей с хоппера поезда!

Увиденное побудило его к действию, он забрался еще выше и подтянулся на мостки. А под ним дверцы заправочной платформы лязгали вновь и вновь и действительно являли взору вмятины там, где по ним колотили снизу. И с каждым ударом они подпрыгивали на своих петлях и взметали в воздух струпья ржавчины, пока одна створка не оторвалась и не упала, кружась, как лист, на рельсы, в то время, как другую схватила покрытая хитиновыми пластинами клешня и свернула в сторону.