Дом Дверей: Второй визит - Ламли Брайан - Страница 109

Но спецагент резко дернулся и заорал:

— Баннермен! — и выхватил глаз из рук Джилла.

Глаз этот пылал лучистым светом.

Джилл растянулся на земле, прижав руки к голове, но теперь, когда Тарнболл забрал у него глаз, внезапная, мучительная боль отступила также быстро, как и появилась. Он сделал глубокий вдох, почувствовал, как силы снова вливаются в него... и одновременно ощутил со стороны глаза стремительное нарастание взрывной энергии. Кренясь, он поднялся на ноги и заорал:

— Джек, сейчас же избавься от него!

Предупреждение едва ли требовалось Тарнболлу, руководствуясь инстинктом, спецагент уже начал действовать.

Отброшенный изо всех сил «мертвый» глаз, сам по себе являющийся экраном, описал дугу, уносясь в ночь и вниз за отвесные скалы, окаймляющие впадину. А ослепительная сетка, прочертившая след его отвесного полета вниз, и громовой взрыв бомбы, от которого по горам прокатились барабанные раскаты, и блестящий белый свет, озаривший небо, даже чересчур доходчиво сообщили, какая судьба ждала бы всех действующих лиц, не прояви Джек Тарнболл инициативу.

— Последний бросок Сита, — проморгался от слепоты Джилл, когда стих грохот небольших обвалов.

— Наверняка, не его, а мой, — возразил Тарнболл, наблюдая за тем, как тускнеет свет над впадиной, а затем кивнул:

— Я понимаю, что именно ты имеешь в виду... но не каким образом. Его последний бросок?

— Экраны, — пояснил Джилл. — Он в любое время мог воспользоваться экраном, как воспользовался в моем машинном мире. Разве ты не помнишь: когда он предупредил меня, чтобы я не жульничал? После этого он мог бы взорвать нас в любое время, когда мы сталкивались лицом к лицу со скорпионом. Он мог бы воспользоваться их глазами для прицеливания или же просто перегрузить их энергией до грани саморазрушения. Но он не сделал ни того, ни другого. Он хотел продлить мучения, устроить нам настоящий ад, чего и добился, и очень успешно. Так что же изменилось теперь, а? Сит ведь как раз сейчас достал меня, парализованного болью оттого, что он сделал со мной. Но, заметь, он может это сделать только тогда, когда держит меня в поле зрения, на обзорном экране. Как только ты выхватил у меня глаз и он перестал меня видеть, я быстро оправился. И, ей Богу, он собирался тотчас же убить нас всех! Я хочу сказать, на этот раз он действительно пытался!

Спецагент озадаченно пожал плечами.

— Значит, он внезапно заспешил. И хочет умертвить нас любыми средствами и как можно скорее.

— Правильно, Тарнболл, — согласился Джилл. — Возможно, потому что дела у него пошли не так. Ты спрашивал, узнает ли меня этот телепатический компьютер, этот синтезатор: вспомнит ли меня по тому первому разу? И знаешь что, Джек? По-моему, ты был прав, и он меня узнает!

Тарнболл хлопнул себя по бедру.

— Он поддерживает равновесие?

— Думаю, что да, — кивнул Джилл. — И Сит это прекрасно знает. Боже, пусть я окажусь прав, но мы оставались в живых не только благодаря умению или слепому везению, Джек. Нам помогал Дом Дверей!

— Это объясняет выражение на лице Сита-Баннермена, — заметил спецагент. — Когда я увидел его, глядящим из того глаза, он выглядел дьявольски взбешенным!

— Ты его ранил, — сказал Джилл. — Так что теперь он, вероятно, испытывает к тебе такую же «симпатию», как и ко мне. — И нагнувшись, он подобрал жало, но сделал это очень осторожно.

— Но ведь его беспокоит не просто пулевое отверстие, которое я проделал в его жидких внутренностях, ведь верно, Спенсер? — предположил Тарнболл. — Я хочу сказать, ведь Сит же, черт возьми, всего лишь медуза! Он запросто может исцелиться, вырастить новую колонию или что-то в этом духе.

— Совершенно верно, — ответил Джилл. — Если ты не попал в жизненно важный орган или не рассек его на части, то с ним будет все в порядке. Нет, я уверен, что прав, и Сит действительно теряет управление. И я уверен, что ты тоже прав, и синтезатор помнит и узнает меня. Значит, я теперь должен найти какой-то способ восстановить хорошие отношения с ним.

Пока они говорили, их коллеги снова подобрались поближе. Джилл взмахом руки велел им отойти и объявил:

— Слушайте, ребята, я еще не на все сто процентов уверен в том, что делаю. Даже на десять процентов не уверен! Поэтому дайте мне шанс, ладно? В то же время, если вы хотите помочь, то просто не смыкайте глаз. Один из вас может подняться обратно на отрог и караулить. А Джек останется здесь, со мной, в качестве дублера. Все согласны? Договорились? — И они опять послушно выполнили его инструкции.

— Ты вроде как пасешь отару? — вопросительно поднял брови Тарнболл.

Но Джилл покачал головой... а затем кивнул.

— Ну, может быть. Но покуда я их гоню не на бойню, у меня нет возражений.

Он посмотрел на жало.

— Сит теперь точно знает, где мы находимся. Мне кажется, что твой выстрел отвлек его, а может быть, даже заставил потерять наш след. Глаз скорпиона был очевидным способом опять найти нас, но он не мог им воспользоваться, не мог через него видеть, пока тот лежал в сумке. А теперь... теперь я теряюсь в догадках. насчет жала. Когда я воспользуюсь им, узнает ли об этом Сит? Я имею в виду, сможет ли он перегрузить его, как поступил с глазом?

— Ты воспользуешься им для связи с синтезатором? — Тарнболл, похоже, сомневался. — Несмотря на то, что недавно случилось с глазом?

— И тотчас же, — кивнул Джилл. — Ведь это же мир зверя, а сейчас ночь, и время у нас уже иссякает.

— Тогда давай начнем, — спецагент смирился с неизбежным, — и посмотрим, что именно из этого выйдет. А если все тут же взорвется, то не выйдет...

Джилл направил жало, инопланетянскую антенну, на огромный кристалл и сосредоточился, пытаясь почувствовать машину, заключенную в сердцевине из синтезированного камня. А затем покачнулся, и Тарнболл поддержал его, схватив за плечи.

— Эй, ты в порядке?

— Да, — кивнул Джилл. — В порядке. Я почувствовал какой-то контакт, вот и все. Джек, окажи мне услугу, не говори ни слова. Я не могу заниматься этим, да еще и разговаривать.

Он снова сосредоточился и почувствовал, как его мозг опутали сетью, изучили... и, да, узнали! И подумал: «Я вошел! Я вошел! Я пробился к Дому Дверей!»

— Я вошел, — ответил ему, словно эхо, огромный кристалл. — Я вошел в Дом Дверей! — Джилл почти услышал, как работает аналитический мозг компьютера, изучая его мысли.

«Синтезатор, компьютер, — обратился к нему Джилл. — Я — достойный. Мы — мои спутники и я — достойные. Разве ты не помнишь?»

— Помню, — произнес голос, который не был голосом, в чувствующем машины мозгу Джилла. — Наличествуют противоречащие инструкции. Вы — достойные, и вы — не достойные. Вопрос этот в ближайшее время будет решен.

«Но разве тебя перепрограммировали, чтобы убивать или допускать, чтобы из-за твоего бездействия происходила смерть? Разве это обычная твоя функция, убивать? Или твоя истинная функция анализировать, испытывать, проверять?»

— Вы — достойные... казалось бы. Следовательно, в Программе изъян. Вопрос этот будет решен. Одно последнее испытание.

«Испытание? Что еще за испытание? Но это же несправедливо! Нас уже протестировали и сочли достойными!»

— Я — инструмент. Воспользуйся мной. Покажи, чего ты стоишь. Покажите, чего вы все стоите... — И звучавший в мозгу у Джилла голос, который не был голосом, затих.

— Спенсер! — скрипучий голос Тарнболла и рука на плече у Джилла вернули его на землю. — Спенсер, тут кое-что происходит!

— Знаю, — отозвался Джилл. А затем увидел, куда показывал спецагент: прямо вверх на небо, где изменялись созвездия.

Изменялись, текли, образовывали узоры — картины куда более отчетливые, чем когда-либо представляли себе древние греки, видя в ночном небе мифических существ зодиака. Звезды стекались, становились сценами на фоне задника столь же широкого, как сам космос. Но что за сцены!

По небу тянулись бестелесные, изъеденные раком мозги с тянущимися за ними корчащимися спинными хребтами. Маршировали строем «хирурги» в белых халатах и хирургических масках, держащие в руках молотки-гвоздодеры и прожигающие Миранду взглядами горящих глаз. Усыпали небо кусками своих тел голые, мертвые и разлагающиеся Роды Денхольмы, куда более похотливые и отталкивающие в смерти, чем раньше, при жизни... все они делали знаки Анжеле и непристойно толкали вперед костлявые бедра. Стояла на коленях страдающая от боли жена Кину Суна, Лотос, обхватив руками свой огромный, готовый вот-вот лопнуть живот, из которого высыпала орда уродливых лилипутов сплошь с лицами Суна, ползавших по ней, словно улитки, и кусавших ее кровоточащие груди. И все это время она обвиняющее показывала на Суна, кляня его кривящимися от боли губами.