Удивительная история освоения Земли - Шильник Лев - Страница 45

Но послушаем очевидцев.

Первый такой оазис увидел американский пилот Дэвид Бангер в феврале 1946 года, когда скользил на бреющем полете возле 101° восточной долготы. Ослепительная белизна вечных снегов вдруг растаяла, и под брюхом его машины неожиданно распахнулись бурые холмы, пересеченные запятыми озер. Вода блестела на солнце, отливая зеленью и синевой. Одно из них извивалось настолько причудливо, что впоследствии, когда им вплотную занялись отечественные специалисты, получило название Фигурного. Геолог Михаил Равич пишет:

В оазисе Бангера (он один из крупнейших, его площадь составляет 952 квадратных километра) в 1956 году была открыта отечественная полярная станция, которую в 1959-м передали Польше. Не так давно российские гляциологи обнаружили на Земле Виктории теплое озеро Ванда: в придонном слое на глубине около 60 метров температура воды – плюс 27 градусов Цельсия, что на 50 градусов выше средней годовой температуры этих мест. Полагают, что придонная вода имеет повышенную соленость и активно аккумулирует солнечное тепло. Механизм образования оазисов до конца не прояснен, но вероятнее всего, они возникают в тех местах, куда затруднен приток больших масс льда, поэтому ледники огибают эти участки, скользя по подледным долинам. И стоит только новорожденному малютке-оазису с грехом пополам проклюнуться, как он тут же начинает отчаянно бороться за жизнь и понемногу расти, поглощая солнечное тепло, отраженное высящимися вокруг ледниками.

Но есть в Антарктиде и совсем другие озера, где на лодке при всем желании не покатаешься, потому что они надежно похоронены в толще вековых льдов. Одно из таких озер-невидимок лежит на глубине 3 500 метров в районе станции «Восток». Это даже не озеро, а самое настоящее пресноводное море около 300 километров длиной и до 50 километров в поперечнике с максимальными глубинами в 500–700 метров. Впервые его обнаружили российские гляциологи еще в 1958 году, во время санно-тракторного похода, а спустя пару десятков лет ученые приступили к бурению антарктического ледникового щита. Ледяной керн – длиннющий цилиндр, извлеченный из скважины, – весьма информативен. Изотопный и химический анализ образцов льда (в первую очередь по соотношению изотопов кислорода 16O и 18O) позволяет реконструировать древний климат – сотни тысяч и миллионы лет тому назад, так как изотопное соотношение достоверно коррелирует с температурой воздуха. Однако в настоящее время буровые работы приостановлены, потому что скважина оказалась в опасной близости от ледового свода, нависающего над поверхностью озера Восток. На международном совещании исследователей Антарктики было принято решение соблюдать крайнюю осторожность, чтобы ни в коем случае не загрязнить реликтовые воды, изолированные от внешней среды на протяжении миллионов лет. В них могут обитать древние экзотические бактерии, создавшие уникальные биоценозы, и вторжение современной микрофлоры будет, разумеется, смерти подобно.

О чудесах шестого континента можно рассказывать бесконечно. Но нам давно уже пора поближе познакомиться с замечательным человеком, который в середине декабря 1911 года первым ступил на Южный полюс нашей планеты.

Руал Амундсен родился 16 июля 1872 года в норвежской провинции Эстфолд, в семье потомственного капитана дальнего плавания и владельца судоверфи. Он был младшим из четырех сыновей, и мать надеялась, что хотя бы он выберет нормальную сухопутную профессию (братья плавали на китобоях). Но Руал с детства бредил полярными путешествиями, хотя рос слабым и болезненным. Решив однажды, что главное для полярника – отменное здоровье, он стал усиленно работать над собой. Плавание, лыжи, атлетическая гимнастика, футбол… Даже в сильные морозы он всегда спал с открытым окном. Классический пример self-made man, человека, сделавшего себя самостоятельно. По настоянию матери он поступил на медицинский факультет университета, где учился весьма посредственно – исключительно на одном самолюбии. Когда мать скоропостижно скончалась от пневмонии, Руал немедленно бросил опостылевший университет и с головой ушел в любимое дело.

Руал Амундсен в разные годы

В 1897–1899 годах он принимал участие в бельгийской антарктической экспедиции в качестве старшего штурмана. У берегов Антарктики, когда судно безнадежно затерло во льдах, он прошел хорошую полярную школу. Экипаж слег от цинги, и если бы не находчивость Амундсена и знания корабельного врача Фредерика Кука, неизвестно, чем бы закончилась эта экспедиция. По возвращении в Норвегию он приобрел одномачтовую парусно-моторную яхту с небольшой осадкой водоизмещением 47 тонн (22 метра в длину и 6 метров в ширину) и собственноручно ее отремонтировал. Суденышко называлось «Йоа». На этой яхте летом 1903 года Амундсен с запасом продовольствия на пять лет и шестью спутниками отправился на поиски Северо-Западного прохода из Атлантического океана в Тихий. Мореплаватели не могли отыскать этот проход на протяжении 500 лет, но молодой полярник, благополучно перезимовав на острове Принца Уэльского, легко добился успеха. Впервые Америку удалось обогнуть с севера. Заслуг Амундсена не перечесть. В. В. Глушков пишет:

Викинг XX века, как его нередко называли, трагически погиб в 1928 году.

Амундсен все-таки удивительный человек. Его деятельная натура совершенно не терпела праздности, и любую пустопорожнюю минуту он стремился использовать с максимальной отдачей. Когда семеро норвежцев зимовали на южном берегу острова Принца Уэльского, тесно общаясь с эскимосами племени нетсилик, Амундсен не ограничивался заурядными этнографическими наблюдениями, но вникал в детали материальной культуры аборигенов глубоко и дотошно. «Я достал образцы буквально всех предметов эскимосского обихода, начиная с одежды обоих полов, – писал он, – и кончая образцами утвари, служащей для приготовления пищи и для охоты». Идеи посещали его ежечасно. Однажды он удивил своих товарищей, радикально видоизменив стандартный палаточный вход. Когда вы шнуруете жесткий брезент в свирепую метель, говорил Амундсен, в палатку обязательно нанесет много снега, пока петли не будут затянуты как следует. Мало того, даже если все сделано на совесть, герметика все равно оставляет желать лучшего. А ларчик между тем открывается просто. Сначала вырезаем в палатке круглое отверстие нужных размеров, а потом частыми стежками пришиваем к нему длинный мешок с распоротым дном. В результате получается узкий рукав. Забрался внутрь, как через тоннель, – и завязываешь конец рукава, как самый обычный мешок. В палатку со сплошным полом и таким рукавом не проникнет ни одна снежинка, если даже на улице разгулялся буран. На вопрос, как это ему пришло в голову, Амундсен честно ответил, что подглядел решение у эскимосов и сразу же подумал: «Кое-что для нас». Между прочим, палатки с таким входом со временем найдут применение не только в Арктике или Антарктике, но и в тропиках.