Зарождение общества будущего - Лайтман Михаэль - Страница 71

И после определенного количества просьб, его просьбы станут более тонкими, остро и правильно направленными, он выявит для себя, что же, на самом деле, значит просьба об исправлении, о сближении, для чего, во имя чего, с чем он обращается и к кому он обращается и т.д., т.е. от кого, к кому, о чем, с какими последствиями, ради чего все-все составляющие этой, так сказать, категории, называемой МАН (мэй нуквин). Это и является всей нашей работой на протяжении нашего пути до махсома.

Переход махсома означает, что ты первый раз, на самом деле, попросил Творца и, на самом деле, об исправлении и получил ответ — экран. Вот и все. Поэтому все, что может вызвать в группе общее возбуждение, взаимное напоминание и т.д., все это — единственно необходимое; а остальное — вспомогательное, если оно действительно содействует всем этим делам.

Поэтому когда начинают, то совершают, как дети, много бессмысленных действий, а потом потихоньку взрослеют, из опыта начинают видеть, понимать, что надо не так делать, а иначе. Это так же, как обучают ребенка: ничего не сделаешь — надо ждать, пока он вырастет, пока поймет, какие действия более нужные. Новорожденный ребенок не владеет своим телом, но потом движения становятся более осмысленными, более конкретными, целенаправленными.

Так и у нас в организованных группах поначалу… Надо ждать. Дал маленькую порцию — жди, пока прорвется, пока это в них внутри абсорбируется, жди, как они с этим будут работать, снова и снова. То есть это обычное воспитание, как на Земле, но Цель, конечно, терять нельзя.

В итоге весь устав группы, вся работа между собой, получение информации, распространение, любая посторонняя работа, усилия, где бы и какими бы они ни были, в каких бы они ни были плоскостях, относительно кого бы ни были направлены, и в начале, и в конце — все обязательно должно преследовать цель, что мы все делаем для того, чтобы это принесло нам именно пользу — правильное обращение к Творцу.

И тогда эта мысль поможет нам быстрее понять и выбрать именно те действия, которые на самом деле нужны. Мы начнем чувствовать, иначе чувствовать связь, даже через десять действий, с чем-то вроде бы совершенно несвязанным, что оно в итоге тоже помогает. Вот это — в общем, а внутри — надо выбирать самим…

Вопрос:Таким образом, настоящий МАН — это обращение не к Творцу, а обращение к своему товарищу в группе?

Нет, МАН — это обращение к Творцу, а обращение к товарищу в группе — это не МАН, это средство, которое помогает в итоге возбудиться. Причем, те просьбы, которые твой товарищ предъявляет Творцу, они не обязательно должны быть и у тебя, и ни в коем случае не учись у него. Ты должен просто видеть, как у него возникает обращение, ради чего он делает все, что приводит его сюда и т.д.

Его пример должен постоянно настраивать тебя на Цель и не больше. А на самом деле у него могут быть другие, совершенно другие мысли об этом, обстоятельства. На самом деле, он может проходить любые состояния, он ни в коем случае не должен рассказывать тебе об них, о том, как он относится к Творцу, о чем он там просит, ни в коем случае этого нельзя говорить.

Есть такое понятие, как «аин ра» (дурной глаз, сглаз). Так вот, по-настоящему, сглаз (люди этого не знают) — это не в нашей жизни. В нашей жизни это — ерунда, хотя тоже есть. Энергия, которую ты соотносишь с другим человеком— это и есть положительное или отрицательное на него воздействие. В духовном оно очень сильное.

Поэтому, пока человек не защищен экраном от своего эгоизма, он, глядя на другого, если завидует, завидует тому, что есть в этом другом; он не завидует, что хотел бы также относиться к Творцу, он завидует, что это есть у другого, и этим вредит и себе, и другому.

Поэтому ни в коем случае ни один человек не должен рассказывать о том, что в нем, — ни о плохом, ни о хорошем. О плохом ты не можешь рассказывать товарищу, потому что ты этим его ослабишь, он уже не сможет от тебя воспринять, восхититься, возбудиться к Творцу — ты ему покажешь, что в тебе ничего нет. Рассказать о хорошем, что у тебя есть к Творцу, ты тоже не можешь, потому что этим навредишь себе и ему: он не защищен от своего эгоизма, ты возбуждаешь его эгоизм к зависти, и поневоле, не по своей вине, он уже находится в таком состоянии.

Состояние каждого определяет его свойства в данный момент. Поэтому, если ты возбуждаешь эгоиста, показываешь ему, что есть в тебе хорошего, то он поневоле желает, чтобы этого хорошего в тебе не было. Ты этим заставляешь его быть таким и себя при этом обкрадываешь. Поэтому нив коем случае нельзя рассказывать другому ничего: ни хорошего, ни плохого.

Мы должны просто показывать снаружи, что находимся здесь действительно ради Цели. Как отличник в школе, которого не любят: он такой прилежный, все делает и все…— вот такими мы должны быть. Этим мы внешне показываем товарищам, что у нас действительно есть Цель, и мы ради нее работаем, но что именно внутри— нет, этого уже нельзя делать — только внешними своими проявлениями. И к этому надо членов группы возбуждать, т.е. побуждать, заставлять.

На самом деле, на более продвинутых ступенях каббалисты этого не делают, а наоборот, показывают друг другу, насколько они вообще, якобы, всем пренебрегают, рассказывают анекдоты… В Коцке, например, каббалисты настолько всем этим не занимались, настолько пытались как бы сбить друг друга с правильного пути, что, например, специально во время Йом Кипур, когда нельзя кушать, приходили на занятия с крошками хлеба на бороде и т.д. Делали наоборот, как бы путали товарищей, потому что и хорошо себя показывать тоже нельзя: ты этим не даешь товарищам места сомнению, и ты этим не даешь им возможности поработать. То есть здесь со всех сторон существуют всевозможные вариации соотношений, но это пока не для нас. Нам лучше быть приличными первоклашками, а потом придет остальное.

Вопрос:Где лучше всего работать, чтобы не мешало учебе, чтобы жить и учить Каббалу?

Самая лучшая профессия — это работа с неживым материалом: копать землю, мыть посуду, быть сапожником, портным, — и если при этом не связан с людьми, то это самое лучшее. Я не призываю вас к этому, я просто говорю, что, в принципе, такая работа является самой подходящей, потому что у тебя остается возможность думать. У тебя сам материал не вызывает мысли о нем. Эта работа, как правило, монотонная, автоматическая, механическая, и ты можешь сердцем и душой, разумом, находиться в любых мирах и при этом мыть кастрюли или гладить и пр.

Вопрос:Профессия «врач» не годится?

Нет. Любая работа с чем-то, что выше неживого материала, уже требует какого-то чувственного отношения, потому что материал уже сам по себе чувственный: допустим, растения, тем более животные, и тем более люди.

Из этого надо понимать, насколько и с чем нужно работать. Например, работа бухгалтера и т.п., т.е. головой, поглощает тебя, ты обязан сосредотачиваться, работа с людьми — ты обязан выслушивать, быть внимательным, в это время находиться в человеке. Очень трудно одновременно быть с кем-то и внутри себя с Творцом.

Вопрос:Человек не может делать такую работу?

Нет. Конечно, в наше время любая работа, в общем-то, связана уже с интеллектом, с каким-то чувственным отношением к работе, требует, кроме рук, еще и голову, и все остальное.

Ничего не поделаешь — я тоже два часа в день принимаю людей. Мне этого хватает, чтобы прокормить семью, но эти два часа для меня — очень тяжелые часы. Я бы лучше вместо этого работал на кухне часов пять.

Мой Рав всю жизнь был рабочим: чернорабочим на прокладке дороги, работал переписчиком Торы (писал за деньги свитки), работал сапожником долгое время, — надо понимать, когда это было. В последние перед смертью своего отца годы, после образования государства, он работал служащим в бюро подоходных налогов, и говорил позже, что это была самая плохая работа: он должен был, хотя и механически, что-то заполнять, переписывать.