Зарождение общества будущего - Лайтман Михаэль - Страница 69

Я говорил своему Раву, что пока я думаю обо всех этих «делах», читая текст, то вообще не знаю, о чем читаю. Он отвечал, что не надо знать, о чем читаешь: «Главное — зацепил одно слово, а теперь начинай снова думать, для чего ты это зацепил, для чего ты это учишь, что ты хочешь от этого».

Это называется «Ма таам бэ хаейну?» (таам — отслова «таамим» — вкусы) — «А чем же я наполнен?» Вот это во время учебы и должно быть. И если при этом ты прочтешь десять слов из двух страниц — это неважно. Зато у тебя будет качество усилий, «эйхут игия», максимальным. Другие, может быть, будут знать, как правильно чертить, будут умные вопросы задавать, но совершенно не по направлению к Цели, а просто углубляясь в свой мозг.

Любое наше действие относительно товарища, группы должно начинаться с предварительной работы над собой. Поэтому мы, начиная учиться, по традиции каббалистов, сначала читаем статью о группе, о товарищах, об отношении к Творцу — о том, что должно возбудить нас, помочь нам быть направленными на правильную цель, а потом уже приступаем к «Талмуду Десяти Сфирот».

Но намерение нужно ежесекундно. Хотя я знаю, насколько это сложно, трудно. Чего я только не делал для этого: заранее клал закладки с напоминанием в «Талмуд Десяти Сфирот», ставил различные знаки, чтобы при чтении на уроке вспомнить эти намерения, заново перестроиться, чтобы в течение этого времени только на этом концентрироваться и так далее.

Ученики моего Рава знали ТЭС очень плохо. Параллельно с нами занималась еще одна группа, учителем которой был 65-летний ученик моего Рава. Так вот, те, кто занимался у моего Рава, совершенно не знали «Талмуд Десяти Сфирот» по сравнению с учениками этой группы.

Я выяснил это через несколько лет, когда, в результате отъезда своего учителя, ученики той группы перешли в наш класс. И мой товарищ, с которым я занимался еще до того, как пришел к Рабашу, вдруг через пять лет снова оказался вместе со мной в одной группе.

Так вот этот товарищ начинает задавать моему Раву такие вопросы, так полемизировать и спорить с ним, и я прямо вижу, что мой Рав думает, как ему ответить! Тот сыпет знаниями, а я вообще сижу, ничего не понимая, в стороне (помню, как меня это разобрало).

Заканчивается урок, и я с Равом, как обычно, еду на море. Еду с ним в машине и ненавижу его, не могу с ним разговаривать и такой весь… Потом вдруг выдавливаю, в конце концов, из себя: «Как это объяснить, что я даже не понимаю вопросов, которые он задает?» (Через пять лет занятий я уже кое-что понимал и уже где-то был, но все равно такого я не мог в себя принять.)

Я помню, насколько мне было трудно, просто невозможно согласиться, а он начал смеяться: «Да ты что? О чем ты думаешь? Что ты говоришь? Что ты ценишь? Что ты понимаешь?» Мне было очень, очень нелегко принять это.

По сей день ученики моего Рава и ученики того рава кардинально отличаются друг от друга, и по сей день, естественно, они идут разными путями. То есть эти уделяют время тому, каким образом найти путь, а те уделяют время именно знаниям и кроме знаний, ничего другого не передают. Но конечно, внешне невозможно определить, кто знает больше, а кто меньше.

Мы изучали в основном кавану — намерение, и именно этого требовал от нас Рав. Поэтому за весь урок серьезно мы слушали лишь десятую часть, все остальное время каждый пытался быть внутри намерений: «Для чего я это делаю? Где во мне Творец? Каким образом через эти строки я могу прийти к Нему? Где этот тоннель, эта тропинка? Где связь между мной, этим текстом и Творцом?» — это самое главное.

Иначе останешься на животном уровне, с головой, переполненной всякой информацией, и даже не будешь понимать, что же она означает. Будете только чисто умозрительно складывать, вычитать различные отрезки на графике или изучать сфирот, авиют и пр., т.е. совсем мертвые данные.

Вопрос:Можноходить в разные группы, чтобы выбрать подходящую себе?

Я вообще за то, чтобы люди сами выбирали себе группу, методику обучения. Идите в другие группы, посмотрите там и там, решайте, что вам лучше подойдет. И мой Рав не брал насильно к себе учеников. Сами люди сортировались по тому, что они ищут в мире.

Например, человек интересуется Каббалой, но для него это еще чисто внешняя заинтересованность. Он желает просто знаний, у него еще точка в сердце не возбудилась до такой величины, что колет, призывает его только к ощущению Творца.

У нас у каждого бывают такие периоды: вдруг нам хочется знаний, вдруг нам хочется чувств. И поэтому я за то, чтобы человек себя проверял. И своим ученикам советую. И мой Рав, когда я у него спрашивал, что мне делать, он говорил: «Иди проверь». Я помню, что ездил на лекции: в Телль-Авив — к одному, в Холон — к другому. И так раза три я «проверял» — выполнял пожелание, совет своего Рава. И потом рассказывал об этом ему.

Иногда такие проверки обогащают человека, но не знаниями, полученными где-то, а тем, что он видит, где находится. Он начинает больше ценить, более четко, более чувствительно относиться именно к тому, что в его группе является высшим символом, определяющим по отношению ко всему остальному.

Надо стремиться именно к внутреннему постижению. Если мое внутреннее постижение находится на уровне этого мира, что мне даст знание еще парочки каких-то вещей в мире Ацилут? Я же не нахожусь там. Вот устремиться к тому, к этому — да! А получить внешние знания?

Нужно изучать мир Ацилут и стремиться к нему, стремиться к нему и изучать его, т.е. во время изучения устремляться — это да, это необходимо, это и есть методика. А не устремляясь к нему, просто изучать, находясь на уровне нашего мира, — это изучать чистую фантастику, никакого толку нет.

Такая Каббала по определению уже не Каббала: ты изучаешь просто знания — какую-то теоретическую науку. Поэтому здесь уже человек автоматически становится не каббалистом, а просто учеником, изучающим. Каббала— это, по определению, раскрытие Творца человеку.

Вопрос:Мы завтра поедем в Цфат на гору Мирон, немножко расскажите нам…

Мы поедем в пещеру «Идра Раба» (большая пещера), в которой писалась «Книга Зоар». На самом деле она очень маленькая, в нее могут войти человек 20, однако она «Большая». Находится она на севере, в Галилее, там, где жили каббалисты. Все каббалисты вообще стремились жить там. Затем мы с вами посетим Цфат — старый город.

Во всех этих местах каббалисты жили 3 тыс., 2 тыс. лет назад. Затем наступил период полнейшего замирания (начиная с «Книги Зоар» и до появления Ари в Цфате, 16-й век), когда все они ушли в подполье. С появлением Ари (спустя 12 веков после «Книги Зоар») в Цфате началось возрождение Каббалы на совершенно новом уровне. Мы побываем с вами в Старом городе, где было в то время очень много каббалистов, которые во главе с Ари заложили основы всей современной Каббалы.

То, что написал Авраам в «Книге Создания» — «Сэфэр Ецира», то, что написал Рабби Шимон в «Книге Зоар», уже адаптировано к нашему времени, к нашему авиюту, к нашему эгоизму, который, начиная с Ари, вошел в свою четвертую стадию. И поэтому Ари пишет в своем «Предисловии», что начиная с его времени (с 16-го века) и женщины, и дети, и рабы (рабы своего эгоизма), все, в любых своих сочетаниях, условиях, могут и даже обязаны изучать Каббалу.

Эти каббалисты, заложившие всю основу современной Каббалы для нашего четвертого, последнего, самого эгоистического уровня желания, жили в Цфате. Мы посетим этот город, пройдемся по его улочкам, увидим места, где они учились. Может быть, мы сможем пройтись и по кладбищу, хотя кладбище в Цфате пережило очень сильное землетрясение, и те места, где действительно находятся могилы каббалистов, сложно определить: надгробье сдвинулось относительно того места, где находятся могилы, на несколько метров. В любом случае можно посетить кладбище— останутся какие-то впечатления.

В Цфате жил Ари, в Мироне — рабби Шимон. Между этими двумя местами, где они жили, работали, где скончались и похоронены, мы еще сделаем экскурсию по ущелью. Кроме того, поднимемся к особой древней могиле близ Мирона, ей несколько тысяч лет. После этого мы, возможно, проедем к озеру Кинерет.