Лунный лик. Рассказы южных морей - Лондон Джек - Страница 81

И опять вернулось хорошее настроение при виде мертвого врага и прекрасной природы. И главное — пуля насквозь прошла — и хоть бы что. «Я ему показал» — это главное.

Едва не стоившие ему жизни четыреста фунтов делали свое дело — золотоискатель, придя в себя, запел свой любимый псалом о красоте Божественного мира, спустив труп врага на дно каньона. Его душевное равновесие восстановлено.

Рассказ, как и начинался, кончается пейзажем. Писатель сам как бы разделяет радость этого довольно примитивного героя-работяги, чудом оставшегося в живых и достигшего пика своего жизненного благополучия. И герой, и одновременно рассказчик — каждый поработал честно, не нарушая Божественных заповедей, хотя и рисковал при этом жизнью, как Джек Лондон на Аляске.

Конечно, трудно себе представить, чтобы мысли писателя полностью совпадали с мыслями и настроением таких его героев. Очевидно, даже тот установочный и почти обязательный прагматизм, который определил характер помыслов и действий многих американских граждан, кое-кто позволил себе и не разделять. Об этом не менее значительный рассказ «Местный колорит». В нем автор обращается к теме своей юности — к бродяжничеству. Дорожных бомжей в Америке называли «хобо». К испанскому языку это слово отношения не имеет.

Герой — бродяга интеллигентного типа (в этом образе немало и чисто автобиографических черт) пытается объяснить происхождение самого наименования бродяг и привычных для них мест пребывания.

В результате двукратного заимствования — сперва англичанами, потом американцами — французское словосочетание — буквально «высокий лес» превратилось сперва в «гобой» — английский вариант, а потом и в «бродягу» — американский сленг. Не исключено, что таким образом сперва стали выражать презрение уличным артистам и музыкантам. Лейс-Кле-Рандольф — философ, лучший представитель бродяжнического мира. Он подкупил семью средних американцев широтой своего мышления, интеллектуальными беседами. Этот благовоспитанный джентльмен и ученый должен быть, по мнению хозяина дома, если не ученым, то хотя бы журналистом. И тут-то появляется подлинная завязка рассказа — Лейс заинтриговал хозяина виллы тем, что получил два месяца тюрьмы за попытку приобщиться к журналистике. Парадокс?! Разгадке собственно такого интригующего парадокса и посвящен рассказ культурного, философствующего бродяги и Джека Лондона одновременно.

Как-то Лейсу захотелось написать на волнующую его тему — Бродяга и Полицейский — о чем мог еще писать человек, пытавшийся примирить Спенсера с Кантом? Поиграв с мальчиком-лифтером, он попал-таки на прием к главному редактору господину Спарго. Великолепно раскрывается напористый прагматизм редактора, его вкусы, характер самой газеты. Начинающему журналисту повезло: «Основное обвинение, которое я выдвигал против существующей системы, заключалось в том, что власти обжуливают и грабят бродяг»… Для остроты материала Лейс не забыл воссоздать и некоего полицейского судью Соль-Гленгарта — самого гнусного на всем материке.

Так уж совпало, что редактор вел кампанию по борьбе с местной полицией и потому увидел в Лейсе нужного ему человека. Но тот, получив свои честно заработанные тридцать долларов, отказался от престижной должности журналиста.

Потому Лейс и пропил гонорар тут же со своими друзьями, тем более, что встретился со старым другом, с которым его когда-то сбросили с парохода в Джэконсвилле. Это автобиографическая деталь из жизни самого писателя. И еще одно.

Лейс в своем рассказе так и сыпал жаргонными словечками, которые гостеприимный хозяин просил переводить.

Нечего и говорить, что после могучей выпивки вся команда была арестована и препровождена теми же опекунами бродяг и блюстителями Закона — полицейскими в тюрьму. Более того, всесильным судьей оказался тот самый Соль-Гленгарт, которому во время судилища услужливо подсунули статью Лейса. Лейсу дали тридцать дней заключения, а поскольку он успел еще и признаться в написании статьи, судья добавил еще тридцать «будто бы за растрату своего состояния» — за пропитый гонорар. Страж Закона узнал себя в «обобщенном» образе судьи. Этот невообразимый произвол судей Америки также связан с личными воспоминаниями самого автора, получившего месяц тюрьмы в Ниагара-Фоллс (1894) за то, что явился поглазеть на прославленные водопады. Но тут тоже существенная зарисовка картинки из американской жизни — ее позор и законодательный нерв, регулирующий беспардонно общественный правопорядок. У судей свой социальный прагматизм и не бескорыстный для страны — бродяги с малыми тюремными сроками трудятся на городских улицах, в портах, даже в каменоломнях. Но важен сам факт: философ по образу мышления и бродяга по натуре Лейс Кле-Рандольф не пожелал разделять общественных настроений, которые показались ему не подходящими, ошибочными в свободной стране, не захотел работать на общественный правопорядок, за что сурово поплатился своей свободой. Альтернативы, сколько-нибудь достойной здравомыслящего человека, герой рассказа в этой стране так и не увидел. Но мыслить он продолжает свободно и жить по-своему, игнорируя стереотипные устремления и взгляды агрессивного и всеподавляющего социального большинства, хотя протест его чисто индивидуален.

Достраивая структурную модель американской жизни с ее многочисленными слоями, писатель не мог не коснуться тонкой духовной сферы. Загадочным явлениям в сфере человеческой психики посвящен большой рассказ или маленькая повесть «Планчет». Здесь идет речь о взаимоотношениях двух любящих людей Криса и Лют, которые должны будто бы вскоре пожениться. Они «встречаются» уже четыре года, но внутренний голос подсказывает Крису Добнеру, что предложения не надо делать, — этот брак ничем хорошим не кончится. Жениху предстоит уйти из жизни. И в этом вся тайна его нерешительности.

Какой-то внутренний голос то и дело подсказывает Крису (а имя это часто альтер эго самого автора), что он не жилец на этом свете.

Живут они на прекрасном ранчо в Калифорнии.

Лют — сирота, воспитанная тетушкой Мильдрэд и дядюшкой Робертом, которые души не чают в девушке (а она теперь носит их фамилию), но с каких-то пор воспитатели и гостеприимные хозяева счастливейшей девушки возненавидели по непонятным причинам Криса, к которому раньше прекрасно относились. Более того, они его обожали. Теперь и он навевает на них непонятный страх и тревогу.

Основной конфликт повести — противоборство между светлыми и темными душевными силами, столкнувшимися одна с другой. Страх и тяжелое предчувствие обоих влюбленных не имеют никаких вроде бы видимых причин. Тем такое состояние и опасно.

Череда непонятных происшествий, а также сопровождающее эти происшествия неприятное ощущение — будто чья-то невидимая рука толкает в пропасть, создает атмосферу мистического ужаса. В судьбу людей явно вмешиваются потусторонние силы. Остается одно — попробовать отыскать причину. Обратиться к спиритизму.

Увлечение общением с покойниками было распространено в Старом Свете. Еще 15 лет назад Л. Толстой опубликовал пьесу о ненужных и глупых «барских забавах», назвав ее иронически «Плоды просвещения». Попрание человеческой духовности, веры, морали, по Толстому, результат скуки и нравственного разложения верхов. Не исключено, что Джек Лондон был знаком с этим произведением, но к спиритизму (а известными практикующими спиритами были его настоящий отец-астролог Чэйни и мать Флора) писатель относился по-иному. Никто не запретит науке вторгаться в ранее не известные ей, никем еще не изученные сферы. В некоторых случаях даже этому явлению Джек Лондон пытался дать материалистическое истолкование. В персонажах повести можно разглядеть черты родственников писателя — людей ближайшего его окружения. Необходимость обращения к «эзотерике» мотивируется ощущением какого-то необъяснимого словами и здравым смыслом заговора против молодых людей. Все окружающие как будто что-то о них знают такое, о чем не принято говорить.

Джек Лондон не увидел в этом мистическом происшествии какой-то немыслимой глупости или барской забавы. Трудно сказать, что он так уж неправ. Внутренний голос человека, который называют голосом интуиции, — также некая «реальность». Даже христианская Церковь, решительно отвергающая всякое колдовство, гадание, спиритизм, попытки простого смертного заглянуть в будущее, признает откровения Ангела Хранителя. Магнетизм (по-нынешнему гипноз) не столь уж лишнее словечко в данном контексте, поскольку парапсихологические связи людей так или иначе осуществляются с помощью электромагнитных колебаний. Иное дело — электромагнитная энергетика, излучаемая человеком, столь ничтожно мала, что приходится опираться на непознанную до сих пор некую психобиологическую энергетическую составляющую. Бессознательное использование человеческим или другим каким-либо живым субъектом магнитного поля Земли также возможно.