Все к лучшему - Грей Ронда - Страница 1

Ронда Грей

Всё к лучшему

Пролог

«Паккард» свернул с шоссе на боковую дорогу, и у женщины защемило сердце. Она вопросительно посмотрела на супруга, когда тот стал парковать машину у невысокого, недавно побеленного красивого здания. На фоне темных облаков и синей глади залива Массачусетс оно напоминало белоснежный пароход.

— Зачем ты привез меня сюда? — Голос женщины дрожал от волнения. Она разглядывала гостиницу, а думала о сидящем рядом человеке. Он равнодушно пожал плечами.

— Это место подходит для завтрака не хуже любого другого. Ты, что, против?

Супруга покачала головой, и густые длинные волосы упали на ее бледное лицо.

— Нет, — прошептала она, не желая уступать мужу в хладнокровии. — Почему я должна быть против?

Мужчина ничего не ответил. Супружеская пара вылезла из машины и молча направилась к входу в здание. В устланном ковром холле супруг, будто догадываясь о состоянии жены, сказал:

— Есть только один надежный способ избавиться от призраков прошлого: прогнать их!

— Ах, вот оно что! Мы избавляемся от призраков! — усмехнулась женщина.

Едва они вошли в ресторан, откуда-то вынырнул метрдотель и провел пару к столику у окна. Тот был изысканно накрыт на двоих, в вазочке пламенел букет гвоздик. Благодарно кивнув официанту, отодвинувшему кресло, женщина села и, ничего не видя, уставилась в предупредительно поданное меню, потом она подняла глаза, увидела, как губы супруга скривились в насмешливой улыбке, и сдавленным голосом спросила:

— Ты придумал это нарочно, да?

Он развел руками:

— Ты имеешь в виду гостиницу или столик? Если хочешь, пересядем, но я не вижу в этом смысла. Наше непреодолимое физическое влечение друг к другу не предполагает никаких особенных переживаний, поэтому какая разница? Что один столик, что другой…

Женщине стало трудно дышать. Значит, их отношения — это всего лишь физическое влечение? Ей хотелось сказать все, что она думает о бесчувственности своего избранника, закричать, что для нее брак гораздо серьезнее и глубже, чем для него. Но, не желая выдавать своих чувств, она нарочито небрежно заметила:

— Ты прав, не стоит из-за мелочей пересаживаться!

Холодные, настороженные глаза супруга внимательно смотрели на жену. Та не выдержала его взгляда.

— Ты привез меня в свое любимое место, чтобы поговорить о чем-то важном? — Как будто она не знала! Сердце защемило еще сильнее, к горлу подступала тошнота.

— Давай сначала поедим, — сухо проговорил муж, и в его голосе появилась неприятная дребезжащая нотка.

Но есть женщина так и не смогла. Омлет с ветчиной остался почти нетронутым, а фруктовый салат она лишь слегка поковыряла.

— Нет аппетита? — спросил супруг, переведя взгляд с ее тарелки на замкнутое, напряженное лицо.

— Я не голодна.

Господи, о чем они говорят? — тоскливо подумала женщина, глядя в окно. Траву на лужайке пригнул ветер, под его порывами поникли отцветающие тюльпаны. Небо заволокло тучами.

— Послушай, дорогой…

— Я знаю, — перебил он.

Супруга подняла удивленные глаза. Откуда ему известно, что именно она хочет сказать?

— Продолжать жить так, как мы живем в последнее время, невозможно. Ты это хотела сказать?

— Да. — Удивительно, как легко она с ним соглашалась. А ведь сердце ее разрывалось на мелкие кусочки.

— Я должен признать, что ошибся. Ребенку лучше жить с родителем-одиночкой, чем с двумя чужими друг другу людьми.

Женщина проглотила комок в горле и спросила:

— К чему ты клонишь?

После короткого молчания супруг спокойно ответил:

— Ты не должна была выходить за меня замуж…

1

В полумраке гостиничного номера слабо мерцало зеркало. Так и не взглянув в него, взволнованная Айрис поднялась из-за туалетного столика. Ее зеленые глаза смотрели тревожно. Шелковая ночная рубашка нежно-абрикосового цвета неприятно липла к телу.

Как ни крути, а это прелюбодеяние, вздрогнула девушка и почувствовала, как горят щеки. Спать с чужим мужем — смертный грех…

Она уставилась в окно, за которым был виден аккуратный зеленый дворик маленькой загородной гостиницы. Почему Стронг выбрал этот уголок вдали от Бостона? — подумала Айрис.

Черт побери, какой-нибудь безликий городской отель куда больше подошел бы для того постыдного и бездушного действа, ради которого они забрались в такое прелестное местечко.

Доносившийся из ванной плеск воды смолк, и наступившая тишина заставила девушку напрячься.

— Любуешься видом?

Услышав низкий голос, лишенный каких бы то ни было эмоций, Айрис резко повернула голову и застыла под бесцеремонным мужским взором. Сверкающие рыжие волосы рассыпались по ее плечам; легкий прозрачный шелк рубашки не скрывал пикантных деталей тела. Смущенная прожигающим насквозь взглядом, девушка с вызовом ответила:

— А что я должна была делать? — во рту ощущалась странная сухость.

Мужчина натянуто улыбнулся, как часто делал во время открытых судебных заседаний.

Перед Айрис стоял Дэвид Стронг. Блестящий адвокат. Безжалостный противник. И муж Мейбл. Нельзя забывать об этом. И о причине, которая привела их сюда.

— Не будем спорить, — снисходительно произнес Стронг и шагнул к Айрис. Улыбка его стала шире, резкие черты несколько аскетичного лица смягчились. Пугающее ощущение значимости приближавшегося мгновения не позволяло девушке расслабиться, но и не мешало ощущать всю притягательность стройной мужской фигуры. С комком в горле она смотрела на кудрявые черные волосы, видневшиеся за небрежно распахнутым воротом белой рубашки. — Прости, что заставил ждать. Я думал, ты уже в постели.

Айрис с трудом проглотила слюну, не в силах смотреть на непременный атрибут гостиничного номера, оформленного в викторианском стиле. Этим атрибутом была огромных размеров кровать, слишком откровенно намекавшая на свое назначение.

— Нет. Все в порядке. Я имею в виду… — Как он может оставаться таким спокойным? — Я… я хочу сказать… ты не заставил меня ждать.

О боже! Ей двадцать четыре года, так почему же рядом с ним она заикается, как школьница? Да потому что не имеет ни малейшего представления о том, как следует вести себя в подобной ситуации. Наслушавшись горьких сетований бесплодной подруги и решившись помочь ей, она и не представляла, каким неприглядным окажется все последующее.

Дэвид оказался достаточно чуток, чтобы понять ее состояние, с отчаянием подумала Айрис.

Высокий лоб Стронга прорезала морщина, и он промолвил:

— Ты хорошенько подумала, согласившись на это?

Айрис быстро взглянула на мужчину. Нет, она не была уверена. О да, иметь ребенка от этого человека было ее заветной мечтой! Но не таким образом, пронеслось у нее в голове, не при таких обстоятельствах. Может быть, Стронг и сам сомневается в том, достойная ли это затея?

— Родить ребенка для другой женщины — очень смелое решение, — наставительным тоном произнес он, словно завершал выступление на процессе. — Мы бы ничего не сказали, если бы ты передумала.

Передумать? Айрис резко выпрямилась. Разве она мало думала о последствиях, согласившись на безумное предложение Мейбл? Близкой подруги, имевшей все, кроме одного-единственного, о чем она безумно мечтала: ребенка от собственного мужа. И Айрис согласилась… потому что Дэвид Стронг был для нее единственным любимым мужчиной на свете.

Слишком застенчивая, чтобы открыть ему свои чувства четыре года назад, она была вынуждена отойти в сторону и, мучительно переживая, наблюдала роман Дэвида со своей лучшей подругой. Роман закончился свадьбой, хотя Айрис всегда считала, что Мейбл ему не пара. Поэтому мысль о том, чтобы выносить его ребенка, которого, как с горечью призналась Мейбл после бесконечных медицинских исследований, она не способна родить, была в некотором роде компенсацией Айрис за ее собственную потерю. Кроме того, предложение подруги стало своеобразным ответом на молитву, с которой Айрис обращалась к небесам. Девушке были нужны деньги. Немалая сумма, чтобы заплатить за операцию на сердце, в которой нуждалась мать. Только это могло спасти ей жизнь.