Освобождение - Лайтман Михаэль - Страница 151

У Гальгальты вэ-Эйнаим нет вопросов и сомнений. Человек, находящийся на уровне Гальгальты вэ-Эйнаим, никогда не задается вопросами против существования Творца, против деяний Творца, против управления и провидения Творца. «Слава Б-гу!» – вот его ответ на все, что происходит.

У них это называется эмуна тмима – бесхитростная вера. Мы же говорим о совершенной вере – эмуна шлема , которая укрощает все вопросы о смысле жизни. Для них «выше разума» означает идти с закрытыми глазами, мы же называем это «ниже разума», поскольку разумом тут и не пользуются, его стирают. «Не дай Б-г задаться такими вопросами, ни в коем случае не вступать в прямой контакт с миром, воздерживаться от него, насколько это возможно».

Я никого не обвиняю, я говорю о том, как построена реальность: мы находимся сейчас в состоянии начала спуска в Египет.

Фараон начинает обнаруживаться только против Творца. Если у тебя есть вопросы о тяжести жизни или тебе просто плохо – это не против Творца, это призвано привести тебя в конечном итоге к вопросам о Творце, но пока что их нет. Фараон начинает с вопроса: «Кто такой Творец? Да, Он существует, но я с Ним не согласен, я Его таким не принимаю, Он нехороший. Да кто Ты такой, чтобы я Тебя слушал? Почему это вдруг Ты говоришь, что я должен делать? У меня есть свой разум, свое понимание, свой опыт, у меня есть все, что нужно в жизни».

Все эти вопросы и сомнения начинают всплывать в человеке и приводят его к исправлению и «большому состоянию». Они приводят его именно к Творцу. Поэтому и написано, что Фараон «икрив » сынов Израиля к Отцу нашему, что на Небесах. Он высшая сила, ангел (икрив имеет два смысла: принести в жертву и приблизить).

То, о чем я рассказываю, есть в каждом из нас. В каждом из нас есть Гальгальта вэ-Эйнаим, «хороший еврей», который хочет удовлетвориться малым: «Дай мне что-нибудь делать и оставь меня». Мы избегаем осуществления намерений, то есть, связи с Творцом, требований от Него, отдачи Ему, получения от Него – нам легче жить в одиночку, без Него. Тогда я вроде бы сам себе хозяин, сам устраиваю свою жизнь, и мне хватает связи с теми, кого я вижу и с кем общаюсь посредством материальных органов чувств. Я не требую духовной связи, духовного ощущения, раскрытия – мне этого не нужно.

Человек начинает требовать раскрытия Высшего тогда, когда видит, что иначе не получается, когда его вопросы и сомнения действительно направлены против Творца. Причем не столь важно, «против» или «за». Важно, что тогда человек начинает требовать ясности и обязывает Творца раскрыться.

Таким образом, не познав Фараона, мы останемся с малым, как «домем дэ-кдуша», как все те евреи, которые исполняют Тору и заповеди исключительно во внешней форме. Если же исполнять их действительно, как положено – это уже «лишма»; и Разница между одним и другим – в намерении ради отдачи.

Вопрос: Но Фараон встает потому, что Израиль стремится к Творцу?

Фараон встает не потому, что Израиль стремится к Творцу; Фараон встает потому, что пришло его время. Не человек делает первый шаг в своем стремлении к Творцу. Поначалу у него нет к этому ни малейшей страсти. Израиль, то есть, Гальгальта вэ-Эйнаим никогда не захочет вопросов о смысле жизни, ибо это против ее природы. Природа Гальгальты вэ-Эйнаим и АХАПа абсолютно противоположна. Как возможно, чтобы Гальгальта вэ-Эйнаим захотела стать АХАПом? Ведь нет ничего более полярного ей.

Работа Гальгальты вэ-Эйнаим – это умеренный эгоизм: «Мне ничего не надо. Что есть, то и хорошо». Удовлетворение малым. Что нужно авиюту Шореш, Алеф и немножко Бет: только отвергать все и оставаться в неизменном состоянии – как в святости, так и у нас внизу. Все отталкивать и беречь себя – таков я, «домем дэ-кдуша». Мне сказали – я делаю, меня научили – я исполняю. Такова ситуация перед встречей с Фараоном.

Если взять эти сосуды, Гальгальту вэ-Эйнаим, еврея, который всю жизнь готов лишь исполнять сказанное, и просто так добавить ему различные жизненные трудности, вплоть до угрозы уничтожения – он каждое мгновение будет стараться выполнять свою Тору и считать себя при этом чуть ли не святым. В нем пробуждаются не сосуды-страдания против Творца, а сосуды-страдания против его собственного существования. Ему не дают молиться, его запутывают, ему не позволяют накладывать тфилин и так далее – все это лишь еще больше загоняет его в Гальгальту вэ-Эйнаим, он будет чувствовать себя еще святее.

Когда же в нем пробуждаются сомнения, еретические мысли против Творца, тогда только начинает вставать Фараон, то есть, по сути, он сам: трудные вопросы против существования Высшего, против Его единства, против управления Доброго и Творящего Добро, то есть, против самого Творца.

Эти трудные вопросы должны прийти извне, их нет внутри Гальгальты вэ-Эйнаим. Это совершенно противоречит ее природе – до такой степени, что если дать человеку в его обычной жизни трудный вопрос, он приложит еще больше усилий в исполнении Торы и Заповедей, будет еще святее, хватаясь за Гальгальту вэ-Эйнаим.

Трудные вопросы Фараона приходят со стороны, от АХАПа, и тогда, если человек начинает бороться с этим, то у него нет выхода: он обязан в противовес познать Творца. Поэтому вопрос: «В чем смысл нашей жизни?» возникает, в сущности, после стадии Гальгальты вэ-Эйнаим, он возникает, если появляются вопросы Фараона.

Со времени разрушения Храма произошел разрыв в изучении науки Каббала, и до сегодняшнего дня ничего не сделано. Тот же самый «домем дэ-кдуша», которому ничего не нужно, существует себе по-прежнему. Ты можешь делать с ним все что угодно: оставить в покое, предать огню – все равно. Он только приложит еще больше усилий к исполнению и будет считать себя святым. Ему не нужно никакое дополнительное исправление.

Этим я хочу подчеркнуть, что без добавки истинных вопросов Фараона против Высшего – в человеке не может пробудиться само желание к Высшему, желание к связи с Творцом и необходимость раскрыть Творца. Фараон «приближает» (макрив ) народ Израиля к Творцу. Чем он отягощает их работу? Тем, что они не могут произвести действие, если не присоединят к этому действию намерение.