Меченый - Горъ Василий - Страница 61

Искомое – лавка с покосившейся вывеской, на которой была намалевана зажженная свеча – нашлось на улице Дохлой Собаки. Пятно от краски, поставленное рядом с подсвечником и напоминающее ключ, лежащий бородкой вверх, почти выцвело. Однако исправно сообщало посвященным, что в этой лавке готовы купить краденое. Причем по очень хорошей цене.

«Посмотрим…» – мрачно подумал я и вошел внутрь.

Увидев меня, здоровяк, стоящий за прилавком, заваленным свечами разной толщины и размера, нервно сглотнул и растерянно захлопал глазами:

– Вам… э-э-э… с-свечей?

Вместо ответа я сложил пальцы левой руки в замысловатый знак, некогда показанный мне Роландом Кручей, и дважды моргнул левым глазом.

Серый недоверчиво посмотрел на меня и, довольно быстро сообразив, что сомневаться в словах и жестах Бездушного вредно для здоровья, залепетал:

– А-а-а!!! Н-ну, и ч-что у вас там есть?

Я полез за пазуху, вытащил сверток с трофейными драгоценностями и положил его на прилавок.

– М-можно посмотреть?

– Угу…

– С-сейчас.

Минуты две в лавке было тихо: скупщик старательно изучал камни, закатывал глаза и шевелил на редкость толстыми губами. А потом принял решение – ожерелье с рубинами переместилось к его локтю, а остальное пододвинулось ко мне:

– Это взять не смогу: не хватит денег.

– Сколько дашь за ожерелье? – поинтересовался я.

Здоровяк вытер вспотевший лоб и, давясь словами, прошептал:

– Шесть де-десятков и с-семь… в-вернее, даже во-о-осемь… желтков…

Сумма была более чем приличной: на эти деньги можно было прожить в «Королевском Льве» еще пару десятин. Почти ни в чем себе не отказывая. Поэтому я согласно кивнул:

– Я тебя услышал.

– С-сейчас! – облегченно выдохнул скупщик, метнулся к небольшой дверце, в которую я не смог бы протиснуться даже боком, и дважды врезал по филенке: – Ряха! Дуй сюда, живо! Где тебя носит, скотина?!

Сумму, обещанную мне здоровяком, собирали почти час. За это время я проклял все братство Пепла, начиная от его главы и кончая этим конкретным скупщиком, графа Варлана с его сторонниками, по вине которых чуть не сгорела половина Аверона, и все вейнарское купечество, наживающееся на чужом горе и поднявшее цены на все, начиная от овса и заканчивая дровами.

Увы, Двуликий смотрел не на меня, так как ни скупщик, ни Серый, посланный им за деньгами, не рассыпались в прах, не покрылись трупными пятнами и даже не кашлянули. Мало того, когда я, не глядя, ссыпал деньги в котомку и забросил ее на плечо, на их лицах появились счастливые улыбки!

– Пересчитаю на постоялом дворе, – решив, что они меня обжулили, зловеще усмехнулся я. – Если окажется, что чего-то не хватает – вернусь.

Оба Серых побледнели и, перебивая друг друга, принялись меня убеждать, что обманывать клиентов им невыгодно. Так как они не вернутся и не приведут с собой других.

Слушать их аргументы мне было некогда, и я, кивнув, вынес дверь плечом. А оказавшись на улице, быстрым шагом рванул к выходу из Черной слободы. Мрачно поглядывая на солнце, почти касающееся краешком крыш. И моля Двуликого, чтобы он не дал в обиду баронессу д’Атерн и как-нибудь сократил мой путь.

Увы, Бог-Отступник оказался не в настроении – когда я добрался до Ремесленной слободы, он вдруг решил ниспослать мне еще одно испытание.

Услышав истошный женский крик, донесшийся из-за таверны «Волчья Стая», мимо которой я как раз проходил, я с большим трудом заставил себя остановиться: на ее задворках творилось что-то непотребное. И именно в тот момент, когда у меня не было времени!

«Ну почему именно сейчас?!» – мысленно взвыл я, поколебался несколько мгновений, поудобнее перехватил посох и все-таки втиснулся в узкий проход между домами.

Пара десятков скользящих шагов между кучами объедков – и по ушам ударил возмущенный рев:

– Хватит трепыхаться, с-сука!!!

Судя по голосу, мужчина пьян. Не до умопомрачения, но достаточно сильно, чтобы превратиться в раба собственных желаний. Поэтому я перешел на бег и через пару мгновений оказался на заднем дворе таверны.

Один взгляд на происходящее – и я напрочь забыл про то, что куда-то торопился: пять подвыпивших дворян нагло ссильничали девку! Днем! В столице! В двух шагах от улицы, по которой периодически прогуливалась стража!!!

Хотя… нет – ссильничал только один. Разложив ее на краю телеги и забросив молочно-белые ноги себе на плечи. Четверо остальных помогали – один вдавливал в сено голову, двое – держали за руки, а последний рвал на ней сарафан и повторял:

– Хватит трепыхаться, с-сука! Хватит, говорю!!!

– Оставьте девку в покое, – сбросив котомку на землю и перехватив двумя руками посох, рыкнул я.

Меня услышал только один. Тот, который держал ее за голову – поднял взгляд, удивленно почесал гладко выбритую щеку, а потом пьяно ухмыльнулся:

– О, Нелюдь пожаловал!

Насильник очередной раз подал таз вперед и сладострастно вздохнул. Девка тоненько закричала, и я, рванувшись вперед, вбил навершие посоха в коротко стриженный затылок.

Хрустнула проламываемая кость, и тело со спущенными штанами начало медленно клониться вперед. Туда, к искаженному мукой лицу и груди, торчащей из обрывков сарафана…

Шаг вперед, рывок за уже начавший розоветь кружевной воротник – и насильник шлепнулся в грязь. Тем самым открыв мне окровавленное срамное место.

Я вздрогнул, перевел взгляд чуть дальше – туда, где должен был алеть изуродованный, как у Ларки, сосок – и на мгновение забыл об остальных дворянах.

Как оказалось – зря: мужчина, стоявший слева от меня, выхватил из ножен меч и попытался всадить его мне в печень.

Я уклонился. В самый последний момент. И, остановив следующую атаку встречным ударом в живот, разорвал дистанцию.

Вовремя: тот, увидевший во мне слугу Бога-Отступника, бросил в меня нож! И чуть не попал – клинок просвистел в двух пальцах от уха и улетел к забору.

Укол в горло… Подсечка… Удар кинжалом в правое подреберье… Глубокий выпад, направленный в пах – судя по последовательности ударов, у «правого» был очень хороший опыт реального боя. Причем не дуэлей, а именно боя. Против противников, вооруженных любыми видами оружия: он с легкостью предугадывал мои удары еще до того, как я их начинал и контратаковал с такой скоростью и силой, что частенько заставлял меня прерывать начатое движение.

Удар вдоль древка посоха с одновременным смещением мне за спину, выполненный им из крайне неудобного положения, вышиб меня в прошлое – я вдруг увидел в нем графа Ареника. И даже услышал ненавистный голос:

– Убьеш-ш-шь, говориш-ш-шь? А ты наглец-ц-ц, мальчиш-ш-шка!!!

– Убью!!! – пообещал я. Не белому – графу. И ударил.

«Задний» конец посоха вылетел из-под локтя и замер в пальце от ребер! А белый, усмехнувшись, без особого труда ушел и от двух последующих движений!!!

Блок… Смещение… Уход от удара в колено… Еще один блок… Уклонение от метательного ножа… Прыжок в сторону… – следующие минуты полторы я метался по двору, пытаясь выжить: на меня наседало сразу трое противников, а четвертый, успевший обойти телегу, стоял с ножом в руке и выжидал удобного момента для броска.

Бросил… Именно тогда, когда я решил воспользоваться Благословением Двуликого. Грязно выругался. Потом выхватил меч и… ни с того ни с сего прыгнул в гущу боя! Пытаясь рубануть меня по диагонали.

Не попал. Но помешал одному из своих товарищей! И еще как – я, как раз успевший дочитать Благословение, концом посоха отвел меч чуть-чуть в сторону, и отточенное лезвие чиркнуло по шее того, кого я мысленно называл «правым».

– А-арх-х-х… – захрипел мечник, выронил клинок и схватился за горло. Пытаясь удержать жизнь, вылетающую из него вместе с фонтаном крови.

– Ваша светлость!!! – заорал метатель ножей и, забыв меня, бросился к раненому! Ненароком толкнув того, кто называл девку сукой.

Тот потерял равновесие и пропустил два удара – в плечо и колено.