Время камней - Ежов Михаил - Страница 30

— Ты видел это?

— Да. Однажды в Маор-Агтон проник какой-то колдун, уж не знаю зачем. Думаю, хотел прихватить парочку тварей для личного пользования. Анкхели его вычислили и доложили Мираэлю. Тот появился и, не задавая вопросов, превратил колдуна в кровавое месиво. Я тогда находился на галерее и до сих пор не могу вспоминать это зрелище без страха. Иногда по ночам мне кажется, что Мираэль пришел за мной, хоть я ничего такого и не сделал.

— А во второй раз?

— Что?

— Ты сказал, что видел Мираэля дважды, — напомнил Ирвин.

— А-а, — Зимария кивнул. — Ну, второй раз я видел его издали — он куда-то улетел с парой анкхелей. Удивительно, однако металлические крылья носят его по воздуху не хуже обычных. Не знаю, может, здесь замешано волшебство, но если нет, то они поистине удивительны. Кстати, мы пришли. Это мое хранилище. — Зимария толкнул одну из дверей и пропустил Ирвина в огромный, хорошо освещенный зал, в стены которого были вмурованы толстые стальные прутья, а за ними виднелись создания, тускло отсвечивавшие металлом различных оттенков.

— О-о! — только и смог вымолвить Ирвин, проходя на середину помещения. — И все они… живые? — он обернулся к Зимарии.

— Более, чем хотелось бы анкхелям, — усмехнулся тот. — Да, эти игрушки так и не удалось лишить способности двигаться и убивать. Поэтому они здесь, как я тебе уже говорил. Каждый из них уникален и в своем роде — настоящее чудо. Я изучил их и могу сказать: какие-то люди потратили много времени на то, чтобы заставить эти железяки делать то, что они могут. — Зимария покачал головой и сел в одно из глубоких кресел, стоявших посреди комнаты. — Не хочешь выпить? У меня есть недурное вино. Анкхели снабжают нас всем необходимым.

— Нет, благодарю, — отозвался Ирвин. — Скажи, а новых узников часто сюда привозят?

— За то время, что я здесь, пополнений не было. Видимо, всех злодеев давно переловили. Ты уверен, что не хочешь выпить? — Зимария извлек из маленького шкафчика бутылку.

— Вообще-то, пожалуй, можно, — согласился Ирвин, подумав. — Почему бы и нет?

— Отлично! — Зимария жестом предложил Ирвину сесть в свободное кресло напротив него и достал два хрустальных бокала. — Потом мы рассмотрим всех этих монстров поближе. Я покажу тебе своего любимца. Он в другом зале.

— Здесь есть еще помещение?

— Три. Такова моя вотчина, — Зимария усмехнулся. — Правда, узников, по сравнению с твоей, здесь не много. Всего семнадцать.

— Да, мне-то придется сдувать пыль не меньше чем с пары сотен, — кивнул Ирвин с улыбкой. — Хотя нет, мне даже это делать запретили: какой-нибудь сосуд может покачнуться и упасть, если я дуну слишком сильно.

— Относись к этому серьезно, — посоветовал Зимария, откупоривая бутылку и разливая вино по бокалам. — Твои подопечные действительно смертоносны. Не шути с этим!

— Ладно, — Ирвин кивнул. — Просто я еще не привык… ко всему этому, — он неопределенно помахал в воздухе рукой.

— Понимаю, — кивнул Зимария, поднимая свой бокал. — Предлагаю выпить за твое удачное пребывание в Маор-Агтоне. Насколько это возможно.

— Согласен.

Они чокнулись и выпили. Напиток приятным теплом растекся по внутренностям Ирвина и вызвал легкое головокружение.

— Крепкий, — сказал он, ставя на стол пустой бокал.

— Вовсе нет, — покачал головой Зимария. — Должно быть, ты просто ослаб или переволновался.

— Может быть, — согласился Ирвин. — Не каждый день узнаешь, что навсегда останешься в башне, которую прежде и в глаза-то не видел.

— Да уж. Судьба наша незавидна.

— А ты веришь в рок?

— Будто моя жизнь заранее предопределена и даже записана в какой-нибудь книге? — уточнил Зимария. — Честно говоря, нет. Я родом из Казантара, где верят в свободу воли.

— Как это?

— Мы считаем, что каждый человек имеет возможность выбрать, как поступить. На самом деле возможностей не так много, как может показаться.

— Неужели? По-моему, вариантов могут быть тысячи. Как простому смертному узнать, какой из них верный? Не логичнее ли предположить, что выбор уже сделан кем-то более сведущим в таких вещах?

— Послушай, если я предложу тебе спрыгнуть с одной из галерей Маор-Агтона, то сколько у тебя будет вариантов ответа? — Зимария прищурился.

— Ну, полагаю, минимум три, — ответил Ирвин, задумавшись на пару секунд. — «Да», «нет», «потом».

— Правильно, а еще возможны «мне надо подумать» или «может быть». Но все это просто ответы, а не выбор. Окончательных же решений, которые ты в силах осуществить, только два: ты либо прыгнешь, либо нет. Согласен?

— В общем, да.

— И так практически всегда. Перед каким бы выбором ты ни оказался и какие варианты и возможности ни просчитывал, в действительности ты можешь принять только два решения: положительное или отрицательное. И моя религия считает, что человек вправе сам выбирать из них то, которое ему ближе. Он же и несет ответственность за свое решение, а не книга судеб, которую никто никогда не видел.

— Не все то, чего не видно, не существует, — заметил Ирвин, — но в твоих словах есть логика.

— Еще бы! Кроме того, жить, веря в свободу воли, куда честнее, ты не находишь? Люди склонны искать виноватых во всех своих ошибках, постепенно теряя чувство ответственности за собственные поступки. В конечном счете это должно привести к хаосу, ведь если ты не властен над собой, то тебе не может быть стыдно. Ты не чувствуешь за собой никакой вины. Можно делать все, что угодно, считая, что это неизбежно.

— Ты говоришь страшные вещи, — сказал Ирвин, — но… — он развел руками и неуверенно усмехнулся, — я даже не знаю, что тебе возразить.

— А стоит ли?

— Из тебя получился бы отличный проповедник.

— Возможно. Тем более что в своей стране я был жрецом. До того как попал сюда.

— Понятно, — Ирвин кивнул. — Что ж, думаю, мы еще не раз вернемся к этому разговору. А теперь, может, ты покажешь мне своих питомцев?

— С удовольствием, — Зимария поднялся. — Прошу за мной.

Они направились к клеткам, за которыми шевелились фантастические создания, плоды богатого и злого воображения колдунов, неуязвимые чудовища, наделенные подобием жизни ради одной цели — лишать жизни других.

Глава 7

Квай-Джестра направлялся навстречу послу Казантара, некоему Хоргу Аригану Дьяку, который должен был прибыть вместе со своей женой и слугами на легкой триреме. Ормаку казалось странным, что столь знатную особу не сопровождает почетный эскорт, поэтому решил возместить это упущение кораблями Урдисабана: три судна сопровождали его корабль, пышно убранный и богато украшенный.

К Первому Советнику подошел капитан Ремехад и приложил к глазу подзорную трубу.

— Странно, — сказал он через несколько секунд, — мы должны были уже увидеть их.

— Возможно, вы ошиблись в расчетах, — предположил Ормак.

— Кто знает, — капитан пожал плечами. В голосе его прозвучало сомнение. — Продолжим двигаться этим курсом. Иначе есть вероятность разминуться.

— Хорошо, — Ормак кивнул, — вам виднее. Главное, чтобы посол не принял нас за уримашских пиратов.

— Да, в этом случае могут возникнуть известные… неприятности, — согласился капитан. — Но мы поднимем условленный флаг, как только увидим казантарский корабль.

Плавание продолжалось еще около двух часов, прежде чем на горизонте показалась, наконец, трирема, выкрашенная в оранжевый и черный цвета. Она двигалась с большой скоростью, так что капитан Ремехад снова выразил недоумение по поводу того, что встреча произошла настолько позже, чем он предполагал, однако Ормак не обратил на его слова внимания, полагая, будто моряк просто не желает признать, что ошибся. Он приказал немедленно поднять белый флаг, в центре которого изображена черная лилия — условленный знак, по которому казантарская трирема должна узнать встречающий ее эскорт. Через пару минут на посольском корабле подняли такой же флаг. Ормак облегченно вздохнул и отправился в каюту готовиться к встрече. Он достал из драгоценной шкатулки верительные грамоты и перечитал свою приветственную речь. Хоть Ормак и выучил ее, но все же немного волновался. В основном потому, что прежде никогда не видел этого посла. Очевидно, тот был очень непрост, если его отправили в Урдисабан со столь сомнительной миссией — подтвердить шаткий мир между странами. Без сомнения, в Казантаре должны понимать, что империя будет расширять свои владения и конфликт двух государств неизбежен, но пока война не объявлена, как-то нужно создавать видимость мира.