Драконы севера (СИ) - Фирсов Алексей Сергеевич - Страница 35

— Что вы, милорд, она прелестная блондинка… ей сейчас лет семнадцать… но я ее не видела уже три года…

И я рассказал ей о своем знакомстве с Бернадеттой в Хагерти… О поездке в разрушающийся замок барона Сомерсби…

Она с интересом слушала меня…. Постепенно успокоилась…. Вытерла слезы…

— Вы спасли меня, милорд Грегори, а я ведь пыталась вас убить… Что теперь будет со мной? Вы простите меня или отдадите палачу?

— Адель я не хочу говорить с вами в этой обстановке! Поднимемся в мою комнату?

— Конечно, милорд…

— Сьер Ангус, займитесь настоятелем… Разогрейте его, когда захочет говорить — позовите меня.

Сонная служанка Ирен принесла вино, два кубка, холодную телятину, вареные яйца, ломти пахучего белого хлеба на серебряном подносе.

Адель и я сидели у камина в моей комнате. Она быстро, но аккуратно ела, я пил вино и слушал ее сбивчивый рассказ.

У барона Соммерсби было три дочери. Старшая — Мария пропала почти десять лет назад — поехала в Хагерти с отцом и потерялась на рынке… Ее искали, но не нашли… Барон был безутешен и дал обет отдать младшую дочь Бернадетту в монастырь — когда подрастет. Адель сама вызвалась уйти в монахини вместо младшей сестры. Ей было восемнадцать, когда барон привез ее в монастырь Святой Елены, что в десяти милях на восток от Гвинденхолла. Там Адель провела три года своей жизни. Пост, молитвы, смирение плоти. Потом ее многому учили — убивать различными предметами, составлять яды и применять их.

Я покосился — миска с крепким вином, в которой Адель отмывала свои ногти, теперь стояла у двери.

Еще до первого снега с торговым караваном она и четверо незнакомых ей ранее сестер прибыли в Корнхолл. Настоятельница монастыря передала им поручение епископа — уничтожить лорда и леди Холлилоха, а также мятежника Элара Тудора. План убийства был разработан детально.

Во время венчания, сестры должны были смешаться с толпой и нанести удар отравленными стилетами.

Поскольку леди Холлилоха уехала в горы, план поменяли, отравленное вино на свадьбе должно было сделать основную работу, а потом сестры со стилетами довершили бы начатое… Адель не было известно о других посланцах епископа.

— Адель, с тобой перед отъездом общался маг?

— Нет, милорд… Магия исчезла летом, так говорили в монастыре… Но как стало возможно, что вы спасли меня? Магия вернулась?

— Магия вернулась… Но, не бойся, здесь ты под моей защитой. В соседней комнате для тебя приготовлена постель — отдыхай до завтра. А завтра мы поговорим о дальнейшем...

Она поднялась, запахнув рясу и придерживая у самого горла. Беглый взгляд из-под ресниц. О, женщины, кокетство неистребимо даже у монахини.

— Покойной ночи, милорд…

Я проводил ее до двери и запер на ключ.

Хм, отравленные стилеты…

Я вернулся в свою комнату, разделся, снял кольчугу. Порезы на груди не кровоточили. Выглядели как неглубокие царапины. Или покойные монахини не успели нанести яд на лезвия или яд мне страшен. Скорее второе… и провалившаяся попытка Адель покончить со мной это подтверждает.

Я прошелся по комнате до окна, здесь было довольно прохладно. За окном темень. На стеклах красивые морозные узоры — как ювелирно вырезанное кружево…

Приятный запах спелых желтых слив, нежный, сладковатый, померещился мне.

Я вернулся к постели, быстро оделся, опять натянул кольчугу поверх камзола. Боюсь, мне придется носить ее все время до отъезда.

Но почему пахло сливами?

Вернулся к окну, и запах вернулся. Я принюхался. Пахло сливами. Наклонился — запахло сильнее. Опустился на колени — запах стал еще сильнее. Словно вокруг валялись раздавленные сливы. Это что — последствия яда?

Я поднялся, вышел в коридор. Алебардист, подремывающий у двери, встрепенулся. Я забрал у него алебарду и начал обстукивать деревянные квадраты пола древком оружия. Под окном средний квадрат в отличие от соседних отозвался на удар с легким дребезжанием.

Размахнувшись, я всадил лезвие алебарды в подозрительный квадрат, а потом резко повернул. С легким щелчком деревянный квадрат выскочил из паза. Открылась темная ниша в полу. Я принес свечи и поставил подсвечник на край ниши. На глубине в фут стояла деревянная резная шкатулка почерневшая от времени. Я взял ее обеими руками и едва не выронил — она была тяжеленькая. На крышке можно было разглядеть герб — на щите лилии, поднявшийся на задние лапы леопард.

Крышку я поддел лезвием алебарды, легкий треск и она распахнулась. Блеск золота, сверкание камней.

Я сел на пол и по очереди начал вынимать драгоценности. Золотая цепь с медальонами и подвеской в виде фигурки леопарда. Глаза леопарда инкрустированы крохотными изумрудами.

Тяжелая витая золотая цепь, фунта три весом. Корона с двенадцатью зубцами. На зубцах в оправе чередовались ограненные сапфиры и рубины… Золотой скипетр, яблоко державы, осыпанное блестками драгоценных камней… Выгравированный герб — на щите лилии и поднявшийся на задние лапы леопард.

Это были королевские регалии. Но гербы не Гвинденхолла. Чье это золото? Кто спрятал его здесь? Множество вопросов — но где найти ответ?

Почему золото пахнет спелыми желтыми сливами? Я был поражен и заинтригован. Сложив все обратно в шкатулку, я завернул ее в плащ и задвинул под кровать. Чтобы освободить алебарду — пришлось повозиться. Я вернул алебарду солдату с приказом никого не впускать и отправился в подвал.

Сьер Ангус все-таки разговорил старого настоятеля монастыря. Я послал Гвена за пером и бумагой и около часа записывал его словоизлияния… К слову сказать, старик почти не пострадал, так мелочь — пару ногтей и сломанное ребро.

— До свадьбы заживет! — буркнул сьерр Ангус.

Я решил на этом остановиться и отправил монаха в камеру, а своих людей спать. До утра следовало хоть немного отдохнуть. То, что рассказал старик, было любопытно, но не требовало срочных действий.

Я доплелся до своей постели и, сбросив сапоги, не раздеваясь,, улегся под перину. Комната уже остыла. Из-под кровати пахло сливами.

Я мгновенно уснул.

Мне снился сон. Я лежу в постели, а к моему изголовью медленно и тихо приближается Адель. Она голая, но я вижу только груди с вызывающе торчащими сосками, все остальные детали ее фигуры скрывает мрак. В каждой руке Адель крепко сжимает по кинжалу. Я хочу встать, крикнуть, убежать, но не могу, а она все ближе с каждым мигом, с каждым ударом сердца…

С пересохшим ртом, колотящимся сердцем я проснулся и скинул с головы перинку… Холод пробежал по спине. Адель сидела в кресле у камина и смотрела на меня своими наглыми зелеными глазищами.

Увидев что я проснулся, она поднялась и присела в поклоне. На ней было коричневое бархатное платье со шнуровкой на груди, что делала ее талию просто осиной. Волосы были подобраны на затылке и скреплены заколками. В комнате уже было светло.

— Прошу простить меня, лорд Грегори, что я незваной вошла в ваши покои…

— А как же охрана? Надеюсь они живы?

— Охрана меня не заметила. Я полночи провела без сна, милорд, и теперь я прошу принять мою вассальную клятву. Я не мужчина — но я дочь барона, и теперь мое единственное желание — служить вам. Вчера одна моя жизнь закончилась — она принадлежала церкви. Вчера вы подарили мне другую жизнь, и она принадлежит вам.

— Но как вы покинули свою комнату и прошли мимо солдата и Сэмми? — из постели я видел спящего на тюфяке Сэмми. Мы говорили достаточно громко, но он лежал неподвижно и даже похрапывал, подлец!

— В соседней комнате в шкафах много женской одежды и разных мелочей. А дверь я открыла заколкой! — она вынула одну из прически и продемонстрировала мне. — Солдат сам, а ваш слуга усыплен мной. Если надавить вот здесь пальцем — она показала на свою шею слева — человек заснет и надолго. Ваша охрана поставлена отвратительно, милорд Грегори!

— Уж не желает ли прелестная Адель заняться моей охраной?

— Желает! Я знаю многие уловки и приемы убийц, а значит смогу им противостоять!

О, великий Эрхард! Меня будет охранять женщина! Горцы лопнут со смеху! А что скажет и сделает Сью?!