Драконы севера (СИ) - Фирсов Алексей Сергеевич - Страница 16

— Но он на восточном побережье, милорд, а отряд миледи находился на западном? — удивился месьер Тудор.

— Ваш старший сын бывал в Конфландии с торговыми целями?

— Да, милорд, дважды…

— Я пошлю его в Конфландию с деньгами для наема инженеров, знающих осадное дело. К весне он вернется, когда шторма затихнут, и мы продолжим нашу войну… До Хагерти я с отрядом сопровожу его и посажу на корабль, а затем займусь поисками отряда миледи.

Тем и закончился военный совет.

Ночь перед отъездом я долго не мог заснуть и забылся коротким сном только под утро… Нетерпение жгло меня.

На рассвете я разбудил Говарда и с его помощью надел стальные доспехи. Неделю назад мне их преподнёс цех оружейников. Черненый панцирь нес на груди позолоченную гравировку в виде летящего дракона. Золоченая голова дракона с распахнутой пастью украшала гребень шлема. Двуручный меч, кинжал–мезерикордия составляли мое вооружение. Я отказался от завтрака, выпил только бокал смородинового отвара с медом…

Наконец-то в дорогу…

Я уже стоял у дверей, Говард нес следом шлем и меч, когда меня позвал робкий дрожащий голос.

— Милорд Грегори…

Нелл стояла на лестнице, ведущей на второй этаж, прямая как натянутая тетива... Бледное лицо ее было по цвету близко с ее белым чепцом…

— Милорд, вы уезжаете… а как же я, что со мной…

— К зиме мы с сестрой вернемся сюда, ты можешь подождать нас здесь — мастер Тудор не будет возражать… А если хочешь, возвращайся в Холлилох — домой…

— Милорд, ваше сердце из кремня! — срывающимся голосом выкрикнула Нелл и закрывая рот ладонями убежала вверх по лестнице… Ее плач затих за дверью…

Нелл питала ко мне нежные чувства? Я был удивлен и растроган…

Я не долго об этом думал. Меня ждали мои люди, меня ждала дорога, и там вдали меня ждала Сью…

Глава 13

До Хагерти путь не был легким.

Первый день светило солнце. Кони шли бодро. Я разослал во все стороны разъезды для разведки.

Ночь мы провели на опушке леса. Я спал на ворохе сухих опавших листьев, прикрытых попоной коня, и запах конского пота, терпкий запах листьев был для меня сладок — я ехал на юг…

На следующий день набежали тучи, и начал моросит нудный холодный дождь. Кутаясь в плащи, мы ехали по раскисающим дорогам… Серая земля под серым небом, унылые мокрые серые деревья…

К вечеру на ночевку также на опушке леса, мои люди развели костры, которые больше чадили, чем горели, и провели ночь под конскими попонами, наброшенными на срубленные жерди… А на утро весь отряд пропах дымом как копченая колбаса.

На третий день дождь усилился, появился порывистый ветер. Все продрогли и промокли. В средине дня я вынужден объявить привал в попавшейся нам на пути деревне.

Я остановился в доме старосты — он хоть с деревянным, а не земляным полом, и состоял из нескольких комнат.

Здесь мы купили провиант — отбирать еду у крестьян я запретил.

Женщины семьи старосты смотрели на меня круглыми от ужаса глазами, накрывая на стол.

Потом они исчезли так же молча как появились, и до отъезда поутру я их больше не видел. Староста ничего не сказал мне внятного о дороге на Хагерти, о ближайших замках… Он что-то блеял неразборчиво в ответ на мои вопросы и обильно потел…

Мои воины повеселели, поев горячей пищи и высушив одежду…

На четвертый день начался ливень, но я все равно приказал трубить подъем, и мы покинули деревню, название которой стерлось из моей памяти сразу же.

Нудное странствие под серым небом продолжалось… Мокрые люди на мокрых конях по мокрой земле, только чавканье грязи под копытами и шелест падающей с небес воды…

Ночь мы провели на краю елового леса, тщетно я пытался забыться сном под мокрой попоной… Мой мокрый понурый конь привязан к дереву рядом. Костры зажечь уже не удалось…

Пятый день мокрого похода оказался таким же. Еда в мешке у Говарда промокла и превратилась в ужасное месиво, которое мой желудок отказывался принимать. Один из моих лейтенантов — Макгайл, поделился со мной своим мясом и сухарями. Хитрый ветеран сохранил еду сухой в мешке, сшитом из овечьей шкуры мехом наружу… Эту ночь мы провели в седлах. Кони шли шагом… Едущий следом за мной Говард сморкался и кашлял — бедняга простыл…

Утро шестого дня порадовало нас прекращением дождя. Но люди от усталости шатались в седлах.

Мы ехали по равнине, в тумане на мили в окрест ничего не разглядеть. Дозоры возвращались с пустыми руками. Ни жилья, ни людей. Словно мой отряд это последние люди на раскисшей земле под серым небом. Единственное, что нас вело — это дорога, по которой мы ехали…

Я пожалел о том, что не сделал остановку в еловом лесу — там было из чего сделать шалаши и были дрова для костров…

В отряде слышалось глухое ворчание…

К счастью, в полдень разведчики сообщили об укрепленной деревне милях в трех на запад от дороги. Я повернул отряд. Рядом с мелкой речушкой деревня пряталась за частоколом, только видно серые соломенные и камышовые крыши. Ворота, конечно же, заперты. На дозорной вышке из жердей, под крышей, торчал какой‑то мальчишка. Он привел старосту, который нудил что‑то сквозь щель в воротах, пока мои люди не припугнули его, обещая сжечь деревню и вырезать все население…

Я в эти переговоры не вмешивался, а сидел на коне впереди строя и старался сильно не дрожать…

Самым чистым местом в этой деревне мне показался сеновал, где я и разместился с десятком горцев и больным Говардом. Коней расседлали и привязали под навесом за стеной.

Бедный парень весь горел. Лейтенанту Макгиллану я приказал из людей его роты временно мне подобрать парня в слуги взамен заболевшего.

Через несколько минут появился Сэмми — высокий, худощавый брюнет, лет 25,у него были выпуклые темные глаза хитреца, сальные черные волосы падали на плечи. Подобострастно кланяясь мне, он явился к костру. прижимая к панцирю на груди придушенную, но еще не ощипанную курицу.

Горцы развели костер прямо на сеновале напротив приоткрытых ворот, но предварительно отгребли подальше вороха пахучего сена.

Курица вызывала у них завистливые взгляды.

Сэмми стянул с меня сапоги и помог расстегнуть и снять броню, а потом и промокшую одежду…

Я обратил внимание на его длинные белые пальцы с грязными ногтями и ладони без мозолей

— Ты из горожан? — оставшись в одних нижних штанах, я набросил на плечи мокрый плащ и подсел поближе к огню…

— Да, милорд…

— Из какого цеха?

— Ну, мой отец был из цеха портных…

— А мать шлюха, — подсказал Гвен Макнил, и горцы захохотали…

Сэмми побагровел…

Видимо, горец угадал …

— Сэмми, принеси флягу с вином — она привязана к седлу Говарда, и снимай с него и с себя одежду — пора просушиться…

— Парни, вы не правы! — обратился я к горцам — Сэмми теперь наш товарищ по оружию, кем бы он не был раньше и о кого бы он не происходил!

— Простите нас, милорд! Я не со зла, уж больно забавные эти горожане….

Пламя костра успокаивало и согревало. Оставшись в одних штанах, мои горцы развесили одежду на жерди, проходящие над нашими головами. Сэмми принес вино и быстро ощипал и распотрошил курицу.

Горцы затеялись варить вино, и Сэмми сразу же раздобыл где‑то щепоть пряностей.

— Милорд, вы мудро поступили, что не остановились в доме у старосты! — Там просто невыносимый запах, и еще постоянно орет младенец в люльке! Эти селяне живут как свиньи — с козой в доме! Представьте, сколько там блох!

Я вполуха слушал Сэмми и смотрел на огонь. Языки пламени завораживали и притягивали к себе. От моего плаща поднимался пар…

Лейтенант Макгиллан прислал солдата с караваем хлеба и задней ногой свиньи. Мои горцы оживились, и ужин у нас вышел на славу… Я прихлебывал горячее вино, мое тело быстро согревалось — мокрый кошмар был позади…

Сэмми раздел Говарда и завернул его в мой высохший плащ. Бедняга дрожал в полузабытьи…