Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 268

— У нас нет никакого музея.

— Ну, значит, не из музея, — покладисто не стал упираться бард, чьи мысли, вообще-то, уже несколько минут как сладко витали в районе ученической столовой. — Может, из вашей частной коллекции…

— У меня. Нет. Частной. Коллекции.

Голос директора был сух, как все пустыни мира.

— Ну, нет так нет, — примирительно улыбнулась Серафима, отчаянно пытаясь спасти положение. — Значит, мы что-то перепутали. Тогда просто погорим с вами о дальних странах, о путешествиях, о Мас… о Саиде…

— И нам не о чем разговаривать, — отрезал как забил последний гвоздь в крышку гроба директор. — После ужина вы останетесь в своих комнатах до утра, а с первыми лучами солнца сядете на Саида и уберетесь отсюда ко всем ифритам. Чужакам в закрытом учебном заведении не место. А если попробуете вернуться… пеняйте на себя. Поняли?

Отчаянно недоумевающие и отчаянно-возмущенные путники хотели было возразить, но только глянули на белое, клокочущее яростью, гневом и жаждой крови лицо его премудрия, и молча кивнули.

Понятнее было некуда.

Директор училища оказался более чем верен своему слову.

После обильного, но короткого ужина, во время которого, за исключением Олафа и Кириана, никому кусок в горло не лез и шербет не лился, несколько студентов под надзором пары преподавателей безмолвно препроводили их в отдельно стоящий гостевой дом, разделенный перегородками на несколько комнаток. Там, тщательно вычищенный и выбитый, их уже дожидался Масдай.

Не успели путники переступить порог, как дверь за ними проворно закрылась, а снаружи долетел короткий мелодичный перезвон, завершившийся влажным чмоком.

— Закрыто и опечатано, — покривился Агафон.

— В смысле? — нахмурился конунг, и в руке его, словно по еще одному волшебству, оказался переделанный из трофейной алебарды топор.

— В смысле, магией, — пояснил ему как недотепистому малышу главный специалист по волшебным наукам. — Теперь ее ни открыть, ни вышибить. Пока тот, кто наложил заклинание, сам его не снимет.

— Да ладно, мы не гордые, — повела плечами Серафима. — Мы, если что, и через окошки выйдем.

Абуджалиль поднял взгляд на кандидатов в запасные выходы и молча покачал головой.

Все окна были забраны замысловатой решеткой, сделанной из разноцветного витого стекла.

— Какая прелесть… — синхронно всплеснули руками Эссельте и Яфья.

— П-подумаешь… Щас мы его… — пробормотал отряг, подобрал с пола маленькую жаровню, использовавшуюся, похоже, больше для воскурения благовоний, чем для обогрева замерзающих, и, не успели друзья и слова сказать, метнул в цель.

Литой кусок железа встретился со стеклом, раздался звон, треск…

И осколки и обломки жаровни раскаленным дождем посыпались на гладкий каменный пол гостиной.

Сенька присвистнула.

— Ну, ни шиша себе…

— Тоже колдовство? — устремил кислый взгляд Кириан сначала на одного мага, потом на другого.

— Славная работа… — с невольным восхищением проговорил Абу. — Пока не попал во дворец его сиятельного величества, я слышал про такие, но никогда не видел. Говорят, они стоят целое состояние… Ну, и испытывать, конечно, не приходилось…

— Их делают только здесь, и стоят они сто верблюдов за одну! — важно провозгласила Яфья. — У нашего вождя — моего троюродного дяди — в шатре такие аж на трех окнах стоят!

— А зачем они ему? — удивленно спросила принцесса. — У вас так много воров?

— Воров у нас нет совсем! — горделиво вскинула голову отставная наложница. — Но у вождя соседнего племени такие решетки на двух окнах, значит, у нашего должны быть на трех!

— Железная логика, — пожала плечами Серафима, приблизилась к окну, осторожно протянула пальцы к чудесной конструкции, но нерешительно задержала их в паре сантиметров от нежно сияющего лунным светом ночи радужного стекла.

— Не бойся, — сказал Абуджалиль. — Здесь работает принцип «действие равно противодействию». Если просто до нее дотронуться, или даже слегка потянуть, ничего не случится.

— Чудо… — дивясь, покачал головой Иван, бережно касаясь кончиками пальцев тонкого витого стекла, словно сияющего изнутри отраженным светом взошедшего над крепостной стеной ночного светила. — Никогда про такие не читал…

— А ты, коллега-ага? — сладко улыбнулся в адрес конкурента Абу.

— Нас, боевых магов, всякие мещанские финтифлюшки не интересуют, — презрительно скривился тот.

— Даже если бы вы о них слышали, — плавно договорил незавершенную, по его мнению, фразу Абу, и авторитетно продолжил: — Они очень редки. На изготовление одной — самой маленькой, какие продают для шатровых окон вождям кочевых племен — уходит не меньше года. А на большие, как во дворце его сиятельного величества, наверное, лет по десять… Говорят, научить мага этому искусству почти невозможно…

— А что еще делают в вашем училище? — оживленно поинтересовался Олаф, и тут же уточнил сферу своего интереса. — Чтобы можно было девушке привезти. Богине.

Сулеймане переглянулись, наморщили лбы, припоминая, и принялись загибать пальцы и перечислять:

— Вазы, дарящие любые цветы…

— Зеркала, посмотревшись в которые становишься моложе…

— Веники, подметающие дом сами…

— Посуду, в которой еда никогда не остывает…

— И в которой никогда не согревается…

— Туфли, в которых можно танцевать всю ночь напролет, а весь день бегать по базару и лавкам…

— А следующую ночь снова танцевать…

— Ожерелья, меняющие цвет под наряд…

— Коробочки, в которых раз в час образуются разные сласти…

— Приворотные зелья…

— Приворотные зелья… — разжались собранные в аккуратный кулачок пальцы Яфьи, а голова стыдливо опустилась на грудь.

— Ты ни в чем не виновата! Если бы не они, эти злые женщины, ты бы никогда так не поступила, правда, Яфья? — Абуджалиль, стискивая свои пальцы и едва удерживаясь от того, чтобы не стиснуть в горячем сочувствии пальчики сконфуженной девушки, тут же оказался рядом.

— Да… но это всё равно моя вина… — тихо прошептала она.

— Но ты ведь раскаялась, Яфочка, — метнув на сулейманина вызывающий взгляд, ловко пристроился с другого бока Агафон. — А повинную голову сеч не мечёт, как говаривал Шарлемань Семнадцатый. Значит, забудь про это. Не забивай свою хорошенькую головку всякой ерундой. Начни жизнь с чистого листа и нового паспорта, как говорится.

— Д-да… — жалко кивнула она, обратив на его премудрие искренний беззащитный взгляд, недвусмысленно оставляющий яростно кипящего ревностью Абуджалиля за бортом внимания. — Я раскаялась… Но калиф… кооб…

— Кстати, о кообах, — пробасил отряг. — Какие будут идеи?

— Надо поговорить с директором без этого козёлика завхоза, — убежденно заявила Серафима.

— Но нам отсюда до утра не выбраться! — воскликнул Селим.

— У меня есть волшебный меч, — Иванушка прикоснулся к рукояти единственного сохранившегося после посещения калифского дворца оружия отряда. — И если прорезать отверстие в стене… аккуратное… Они могли бы сделать из него потом еще одну дверь.

— Пожарный ход, — усмехнулся Кириан.

— В стене не пойдет, — качнула головой царевна. — Кто-нибудь будет обходить территорию, сразу его заметит, поднимет тревогу… А вот в крыше было бы неплохо.

— Масдай, подними меня, пожалуйста, — шагнул Иванушка к ковру, но Агафон опередил его.

— Чего руками возиться, когда можно сделать то же самое при помощи магии! — снисходительно фыркнул он. — Какое отверстие делать?

— Н-ну… чтобы нам пролезть… и Масдая потом наружу протащить, — переглянулись Сенька и Олаф.

— Только небольшое, — поспешно добавил Иван. — Мы же всё-таки в гостях!

— П-понятно… — сурово хмыкнул и сосредоточился его премудрие. — Чего проще… Отверстие… небольшое… самое главное — чтобы Масдай прошел… Вводную понял… приступаю к исполнению… Так-так-так…

Пальцы его пыхнули белым огнем, ослепляя на несколько секунд всех, включая его самого, а когда фантомы перед глазами рассеялись, то первое, что увидели нетерпеливо задравшие головы люди — это отверстие в потолке и крыше.