Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 243

Отойдя на несколько метров от дворца, Амн-аль-Хасс повернулся к нему лицом и слегка притопнул.

Тому, что происходило дальше, заслуживающие до сих пор всяческого доверия глаза Охотника верить отказывались даже после того, как он их несколько раз протер кулаками, промыл из фонтана и просушил рукавом. Ибо увидел он, как в такт каждому притопу правителя благословенной Сулеймании неподвижный доселе, как и все его порядочные собратья дворец стал сотрясаться и рушиться, пока, наконец, не обвалился совсем. Почти одновременно с этим из руин вылетел ковер-самолет гостей, покружил, борясь с невесть откуда взявшимся самонаводящимся оперативно-тактическим ураганом, и улетел в сторону города.

— …едва они пропали из виду, я развернулся и побежал из этого сада так, будто сам правитель нашей страны гнался за мной с ветрами и землетрясениями в зажатых в гневе кулаках… Старый Селим, может, и выжил из ума, но сообразить, что если калиф узнает, что кто-то его видел, когда он колдовал… Или, если быть совсем точным, что я его видел, когда он колдовал… На это мозгов у меня еще хватило. По-правде, я думал, что, если даже он найдет цветы, то всё равно не узнает, кто их тут уронил…

Сумбурный рассказ сулейманина на этом месте уныло сошел на нет.

— Не расстраивайся, Селим, — утешающее похлопала его по плечу Серафима. — Мы тут тоже много чего думали… даже еще час назад… не ты один…

— А розы… какого они были цвета? — смущенно поинтересовалась принцесса из-за спины Охотника.

— Алые как летний закат… янтарные точно финиковый мед… — с готовностью принялся перечислять сулейманин, полуприкрыв блаженно глаза, — были бежевые словно топленое молоко… белые, подобно крыльям гордого лебедя… бордовые, будто терпкое вино Тарабарской страны… розовые, что твои ланиты, о волшебная гурия северных садов рая…

— Как красиво… — мечтательно вздохнула Эссельте. — А как они, наверное, пахли… аж голова кругом пошла… Я так люблю розы!.. Спасибо…

— Был рад осветить ваш пасмурный день скромным теплом моего сердца… — галантно взмахнул факелом и потупился Селим.

— И калифского цветника, — с присущей ей любовью к истине в самые неподходящие для того моменты, автоматически добавила царевна.

Пройдя еще несколько метров, беглецы остановились перед новой развилкой.

Одна ветка коридора шла прямо и вперед, другая — налево и вверх.

— Куда идем? — спросила зачем-то у товарищей по несчастью Серафима, словно те без нее ходили этими кротовыми тропами каждый день по три раза.

Селим и Абуджалиль озадачились вопросом всерьез.

Один — скрестив руки на груди, другой — зажав в щепоти подбородок, принялись они тщательно и подробно обсуждать, куда бы могли привести оба этих коридора.

— Мы вышли со склада, прошли сначала так, потом так, затем свернули сюда и сюда, значит, этот идет в сторону овального бассейна, а правый — к зимнему дворцу, — изображая руками план дворцового комплекса Амн-аль-Хассов, горячо убеждал собеседника стражник.

— Нет, мы там повернули не сюда, а слегка туда, значит, этот ход должен вести к беседке Успокоения, а правый — в гарем… — не уступал юный волшебник.

— В гарем?.. — вспыхнули неземным огнем очи Охотника.

— …а, значит, нам там делать нечего, — с тайным вздохом томной грусти подытожил выпускник кафедры удовольствий.

— Ты, Абуджалиль, за себя говори, — сурово проворчал Селим, но настаивать не стал, а вместо этого передал с поклоном факел Серафиме, пристроился бок о бок с молодым специалистом, поставил в воздухе высвободившуюся ладонь стеночкой у своей груди, и снова начал:

— Смотри, о неразумный вьюноша. Склад у нас здесь. Когда мы вышли из того ответвления, главный тоннель шел вот так…

В конце концов старому служаке удалось убедить всех, включая себя, что если пойти по правому коридору, то пройдут они сначала мимо зимнего дворца, потом — под площадью ста фонтанов — и, в конце концов, выйдут прямиком за территорию обширного как город дворцового комплекса.

— …и окажемся в какой-нибудь лавке, караван-сарае или доме — да какая разница, где!.. Нам лишь бы выбраться отсюда, а там — ищи песчинку в пустыне! — закончил на оптимистической ноте речь в защиту своей версии их дальнейшего маршрута старый стражник, и Абуджалиль сдался.

— Хорошо, хорошо, Селим-ага, — покорно вскинул он ладони и замотал головой в знак капитуляции. — Вы служите тут раз в сорок дольше меня. Наверное, вам виднее.

— Естественно, мне виднее, — самодовольно усмехнулся служитель порядка, забрал догорающий и неистово чадящий факел из рук Сеньки и важно, будто выиграл не спор, а битву, возглавил нестройную процессию.

К несчастью, очень скоро выяснилось, что победа Охотника была пиррова — коридор, на который возлагалось столько надежд, обрывался пыльным тупиком метров через триста.

Даже по самым оптимистичным предположениям Селима для того, чтобы хотя бы добраться до дворцовой стены, нужно было пройти расстояние раза в три большее.

— Возвращаемся и идем к тому коридору? — царевна вопросительно обвела глазами разочарованные лица туземных советников.

Селим выглядел так, словно его радужные теории побега провалил не какой-то безликий подземный ход, а его самый лучший друг.

— Возвращаемся… — подавленно выдавил он, протягивая дотлевающий черно-оранжевым факел волшебнику.

— Погодите, а, может, это не тупик, а еще одна потайная дверь? — пришла в голову Эссельте не слишком оригинальная, но весьма своевременная мысль. — И стоит ее открыть?

— Зачем, о прелестная гурия? — недоуменно уставился на нее стражник. — Чтобы нас увидели?

— Селим, сейчас ночь, все спят, кто там нас увидит! А мы заодно убедимся, что идем… то есть, шли… в правильном направлении!

— Д-да?..

Сулеймане переглянулись, посмотрели на Серафиму и, получив одобрение этого плана действий за неимением лучшего, взялись за дело.

Факел, как символ мужского лидерства их маленького отряда, снова поменял руки, а освободившиеся пальцы юного чародея взялись за ставшее уже привычным дело постукивания и пошлепывания камней в поисках «ключа».

На этот раз притворяющаяся каменной стеной секретная дверь поддалась уговорам адепта магии быстро. И не успели девушки соскучиться и начать жалеть, что вообще подали эту идею, как панель скользнула и полностью ушла вбок, оставив вместо себя узкий прямоугольный проем, заполненный густым мраком, присыпанным сверху, как шоколадный кекс — сахарной пудрой, далекими звездами.

Честно выполнивший свой долг факел мигнул в последний раз и погас, оставив после себя на сетчатках избалованных светом глаз разноцветные блики, и окружающий мир, так и не успевший заметить их нежданное присутствие, снова погрузился в темноту.

— Где это мы?.. — нервно прошептал Абуджалиль, то исступленно моргая отказывающимися привыкать ко тьме очами, то яростно протирая их кулаками.

— В зимнем дворце? — неуверенно предположил Селим, старательно проделывая те же операции, что и его соотечественник.

— Народу тут ночью много бывает? — настороженно прошептала Сенька, так же бестолково мигая и жмурясь.

— Никого, — тихо проговорил Охотник. — Сейчас не сезон. На весну, лето и осень его закрывают — слишком много окон на юг, слишком жарко…

— А еще тут какое-то тряпье в углу понавалено… вроде…

— Ремонт идет, — коротко сообщил стражник.

— Крышу уже своротили? Вон какая дыра…

— Крыша на месте, — снисходительно усмехнулся иностранному архитектурному невежеству сулейманин. — И это не дыра, о загадочная северная пэри. Это называется «окно в небо»…

— А как же дождь?

— Так ведь для того и делаются они, о удивительная пэри холодных краев! Представляете, как приятно промокнуть раз в семь-десять лет хоть на пять минут!.. Я слышал, они были придуманы специально для тех, кто боялся пропустить это восхитительное водяное явление, — любезно сообщил старый стражник. — Вдруг, пока ты выбегаешь из дома, он уже закончится?

— У нас такие бы делались для тех, кто боится пропустить солнце, — со вздохом прошептала принцесса.