Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 227

Почему остался?..

Глупый вопрос, не в обиду Эссельте будь сказано.

Он остался, потому что там, у излучины реки, два часа назад на ровном месте пропал Агафон. Его премудрие. Главный специалист по волшебным наукам. Человек, без которого этот мир — пусть даже некоторые его называют Светлыми Землями — стал темнее.

Потому что там же исчезла Арнегунд, так мечтавшая о том дне, когда ее народ снова окажется здесь, дома, в их родном Аэриу… И теперь они тут, а ее нет.

А еще потерялся Друстан — тоже его боевой товарищ, хоть и от иного врага не дождешься таких выкрутасов, как от него, ну, так что ж теперь — за минутную ошибку его всю жизнь корить, он же не хотел, он же не специально?..

И герцог Руадан сгинул там же. Хоть мы даже толком и не познакомились, едва представились вчера… Но имея такого витязя в первых рыцарях, любое королевство может спать спокойно, уж это-то я успел понять.

А еще…

Еще там оказалась моя жена.

Это зря говорят, что жена — не стена. За такой женой можно было спрятаться и отсидеться всю схватку с гайнами — и волоса бы с головы не упало… Кто бы подумал, что такое возможно — девушка, а так орудует всем, что под руку попадется… Перед тем, как поссориться с ней дома, наверное, надо все тяжелее веера под замок прятать… и ключ выбрасывать… Если раньше языком не добьет. Такой палец в рот не клади…

Хотя, это-то как раз должно меня меньше всего волновать. Потому что я ведь еще вчера твердо решил, когда впервые про нее узнал…

Я люблю Эссельте, и попрошу у Серафимы развода.

Да, люблю.

Конечно, люблю.

Естественно, люблю, а как же еще!..

Несмотря ни на что.

Люблю ни за что.

Потому что настоящая любовь — не за что, а вопреки. Настоящая любовь — это муки. То есть, если это не муки — значит, любовь не настоящая. Что и требовалось доказать.

И в первую очередь меня волнует пропажа моих друзей, а не без пяти минут бывшей жены.

Да.

Само собой.

Ну что ж тут непонятного-то?!..

— Айвен?..

Тихий, недоверчивый голос Эссельте вырвал лукоморца из созерцания собственной изодранной, измученной души и заставил поднять на гвентянку голову.

— Там, посмотри… пятно…

Иванушка повернул голову туда, куда указывал тонкий дрожащий пальчик принцессы и застыл на месте.

Метрах в двадцати от них, на фоне ярко-зеленой, как ошпаренный огурец, майской травки и в самом деле распухало и росло темное, грязно-бурое пятно сухого ковыля и утоптанной земли.

На его фоне с каждой прошедшей секундой всё ярче и явственнее выделялись серые, украшенные бивнями мегалослонта рога незамкнутой арки.

А между ними, радостно улыбаясь, к ним шагали Агафон с посохом наперевес, Морхольт с Федельм на руках, Арнегунд, и…

Судя по рваному вздоху, донесшемуся со стороны Эссельте, зрение его не подводило: они действительно видели одно и то же!

Рядом с Арнегунд, обнявшись обеими руками и прильнув друг к дугу, как бхайпурские близнецы, не спеша вышагивали Серафима и Друстан! Обнаженный до пояса (По счастью для его душевного здоровья, и физического — для всех остальных вовлеченных лиц — сверху) лекарь, положив голову царевне на плечо, нашептывал ей на самое ушко что-то приятное, а царевна лесогорская и лукоморская кокетливо улыбалась и подхихикивала!..

Бросив коварный взгляд на остолбеневшую парочку у реки, бесстыдный знахарь подмигнул им, сложил губы для поцелуя и нежно потянулся к щеке своей новой подруги.

Словно один из агафоновых огненных шаров взорвался перед глазами Ивана, на несколько мгновений он потерял над собой контроль…

Следующее прямое включение сознания застало его крепко стискивающим за плечи Серафиму и возмущенно ревущим, исступленно встряхивая опешившую девушку в такт каждому слогу:

— …да как ты посмела!!! На глазах у меня!!! У них!!! У всех!!! Заводить отношения!!! Появляться!!! С этим!!!.. С этим!!!.. С этим!!!.. Голым мужиком!!!

— А тебе-то какое до меня дело?! — не отставала ни в накале страстей, ни в громкости она. — С кем хочу, с тем и появляюсь!!!! И ты мне не указ!!! И вообще, чего ты на меня орешь?! И руки свои дурацкие от меня убери!!! И вообще, ты мне кто такой?!..

— Муж!!! Я тебе твой дурацкий муж, к твоему сведению!!!

— Да после того, как ты!!!.. Да я тебя ненави…

Но договорить она не успела.

Отбросив в сторону все слова и мысли, распаленный Иван впился сухим горячим ртом в обветренные губы Сеньки, его любимой, родной, обожаемой, ненаглядной, самой лучшей в мире Сеньки неистовым долгим поцелуем…

Она не возражала.

Надо ли говорить, что похожая сцена синхронно и зеркально происходила в двух шагах от них, с участием Эссельте и Друстана, и закончилась тем же и с точно таким же результатом?..

Между тем, под торжественный речитатив его премудрия Арнегунд и Морхольт соприкоснулись ритуальными ранами в предплечьях, и зияющий сумрачным светом провал за их спинами затянулся прямо перед носом только что прорвавших защитный купол гайнов. Свободная от выяснения отношений и процесса междумирной коммуникации аудитория в лице Огрина взорвалась горячими аплодисментами и восторженными кликами, отвлекая от занимательной процедуры примирения чересчур увлекшиеся парочки.

— Эссельте…

— Друстан…

— Сеня…

— Ваньша…

— Я тебя люблю…

— Только тебя…

— Всегда…

— Всю жизнь…

— И больше никого…

— Прости…

— Прощаю…

— Сеня…

— Ванечка…

— Друстан…

— Эссельте…

— Я полагаю, спрашивать благословения лежащего при смерти отца у современной молодежи стало уже немодно? — брюзгливо проскрипел архидруид, безбожно нарушая международную любовную идиллию.

— При смерти?!.. — похолодела принцесса. — Ты же сказал?!..

— А, может, я и ошибаюсь, — уклончиво пожал плечами старик. — Сходила бы лучше, выяснила сама.

— Друстан, побежали!.. Друстан? Друстан?.. Друстан!!!.. Что с ним, что с ним, боги, что?!?!?!..

— Боюсь, таблетка кончилась, — болезненно поморщилась царевна, тоже склоняясь над распростертой в траве фигурой.

— Он ранен?!.. — побелела принцесса. — Так чего же мы стоим?! В замок, скорее, скорее!!!.. И… с вами еще есть кто-то раненый?.. Вроде?..

Так королевские палаты, превращенные приказом короля Эстина в больничные, пополнились еще двумя пациентами.

После осмотра, умывания, и перевязки ран вновьприбывших эйтнянские лекари вынесли однозначный вердикт: юноша с пробитым легким и сломанными ребрами пробудет в постели не меньше месяца, женщина с множественными ножевыми ранениями — раза в три дольше.

— А… как мой отец? — утирая слезы, еле слышно прошептала Эссельте. — Он… будет… жить?..

— Да, конечно, — благодушно, довольный, что в кои-то веки может сообщить и добрую весть, проговорил личный знахарь короля. — Какие-нибудь две-три недели строгого постельного режима — и будет ваш батюшка жить-поживать, сколько нам всем дай Бог!

— Спасибо, спасибо!!! — с благодарностью кинулась на шею опешившему, но польщенному медику принцесса, не забыв метнуть обжигающий льдом и пламенем взор в скромно потупившегося архидруида.

Совсем иная реакция отразилась на лицах отряга, лукоморской четы и последнего мага-хранителя.

— Но… у нас нет двух-трех недель!..

— Мы не можем столько ждать!..

— Вернее, мы-то можем…

— Но поди, объясни это Гаурдаку!..

— Это очень серьезно!..

— И совсем не сказки!..

— Мы его выкрадем!

— Господин лекарь, может, можно что-нибудь сделать, чтобы его величество Конначта выздоровел пораньше?.. — умоляюще схватил за руку не успевшего еще вырваться от Эссельте лекаря Иван.

— Не поднимать его с кровати и не волновать нелепыми измышлениями, — строго сдвинул низкие густые брови тот, похлопал по плечу облегченно успокоившуюся принцессу, вышел в коридор, но через секунду вернулся.

— Кстати, вспомнил. Ваша сиххё, которую принесли последней, пришла в сознание. Можете пообщаться с ней, если хотите. Знакомые лица вокруг иногда творят с больными чудеса. Только кто-нибудь один, и недолго!