Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 216

— А та шестерка в Уладе?.. — вопросительно склонила голову Серафима.

— Была пропущена переодетым в местного дворянчика сыном Мелора. Он же нанял и проводил до места так удачно подвернувшихся в порту артистов из круглого балагана. Сначала-то они планировали выкладывать круг из камней, или из других предметов…

— Финниан был с ним?

— Нет, другой ведун. Какой — не имеет значения, пока есть кровный родич, чтобы открыть Врата.

— А с вашей стороны? — почуявший профессиональным нюхом невидимую пока другим людям зацепку, резко вставил свой вопрос маг.

Арнегунд сжала пальцы и побледнела.

— С нашей стороны… тоже должен быть родич… и ведун.

Сиххё, поняв первыми что-то, недоступное пока людям, тихо охнули.

— В пятерке Конлеса… — словно не слыша реакции подданных, чуть хрипло продолжила королева, — была Мессаш. Как ведунья… и как кровь Айнмера.

Наступила неловкая, конфузливая тишина.

— Нам очень… очень жаль… — первым прервал ее Иванушка, с болью и виной заглянув в опущенные глаза Арнегунд. — Прими наши… соболезнования…

Правительница сиххё еле заметно опустила голову, не выдавая более ничем, что слышала слова человека, и напряженно уставилась на свои колени.

— К-кабуча… — скривился маг и растерянно оглядел сначала своих друзей, потом враждебно притихших сиххё. — Вот ведь как бывает на Белом Свете…

Сенька с Олафом переглянулись и беспомощно пожали плечами.

— Извини, Арнегунд… — за них обоих проговорила царевна. — Но у нас не было другого выхода. Мы всего лишь защищались. Всё было по-честному.

Та снова плавно — будто боялась расплескать что-то — опустила и подняла голову в медленной пародии на кивок, и снова застыла.

— Ваша сестра вот огорчится-то, когда узнает… — неловко сжимая и разжимая пальцы на рукояти топора, лишь бы не молчать, пробасил невпопад Олаф.

— Если узнает, — хмуро поправил его Аед. — Она пропала с месяц назад.

— Бедная, бедная Арнегунд… — сочувственно взметнула брови Эссельте, позабыв про свои переживания, вмиг показавшиеся ей самой таким ничтожными и мелкими, подбежала к ней, опустилась рядом на колени и бережно положила руку ей на плечо. — Как зла бывает судьба… как это ужасно… Как это случилось?.. Может?..

— Может, она еще отыщется? — соболезнуя, сделал несколько шагов к королеве и нерешительно остановился Друстан. — Ведь никто не видел ее… э-э-э?..

— Нет, ее тела не видел никто, — легко угадав пропущенное слово за тактичным мычанием лекаря, отрицательно покачал головой старейшина Рудной. — Но и следов — тоже. Просто пошла в холмы на другой берег Широкой за травами — и исчезла…

И тут его, да и остальных сиххё, если судить по реакции — коллективному вздоху ужаса — почти одновременно посетила одна и та же мысль.

— А кто же теперь откроет Врата?!

— Я… я смогу… — быстро мазнув по покрасневшему, мокрому от слез лицу жестким рукавом, Арнегунд обернулась на испуганно повскакивавших с мест беженцев — и боль и скорбь сестры, потерявшей последнюю сестру, под сокрушительным усилием воли на глазах уступили место подчеркнутому спокойствию и деловитой сосредоточенности мудрой правительницы. — Мессаш… перед тем, как уйти с Конлесом… показывала мне, как это сделать. Просто так. На всякий случай…

Голос девушки едва не сорвался на всхлип, но она удержалась.

Сделав несколько прерывистых вдохов-выдохов, Арнегунд снова сумела ухватить ускользающую, как выдрокобра в воде, невозмутимость за хвост, сжала кулаки так, что ногти до крови впились в грязные ладони, и размеренно продолжила, глядя невидяще на встревоженные лица соплеменников сквозь мутную пелену слез:

— Я… никогда сама этого не делала… но, я думаю… нет, я уверена… что я смогу повторить. Она… всё очень хорошо объяснила. Да. Я смогу. Конечно. Обязательно. Непременно. Смогу.

Сомнения различной степени интенсивности пронеслись табуном взбесившихся гиперпотамов по лицам сиххё, но вариантов у них было не слишком много.

Можно было верить королеве и надеяться на скорую встречу с родными.

А можно было не верить и не надеяться.

К чести беглецов, выбравших второй вариант среди них почти не было.

Тем временем королева отвернулась как бы невзначай, несколько раз ожесточенно провела ладонью по глазам, решительно сжала губы, вдохнула еще раз, выдохнула, и снова заговорила, чуть хрипло, но уверенно, будто ничего не случилось.

— Если у вас, мои дорогие сиххё, вопросов больше нет, то сразу, как только вернется разъезд, мы выступаем в Плес. Там забираем оставшихся, открываем Врата, и покидаем этот богами и духами проклятый мир навсегда. Наши гости, — она обернулась на застывших у ковра людей, — если хотят, могут идти с нами в Плес, а потом — и в Северный Аэриу. Путники из дальних краев Белого Света и правитель Восточного Аэриу со своими подданными будут с почетом приняты королем Мелором Добрым. Жители Среднего Аэриу… Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы ваш плен был приятным и почетным.

— Да чтобы я… — взъярился Морхольт, хватаясь за оружие, но ровный, чуть печальный голос повелительницы сиххё заставил его взвыть от бессилия и исступленно швырнуть меч обратно в ножны:

— Если неволя вам претит, вы можете остаться здесь. В вашем распоряжении будет целая деревня и весь Сумрачный мир. Простите. Что бы ни делалось нами, какие бы сделки ни заключались с королем Северного Аэриу, мы не питаем к вам ни злобы, ни чувства мести. Просто мы очень хотим вернуться домой. Любой ценой.

— Вот именно: любой ценой! — ошпаренным гиперпотамом возопил Бриггст. — Да известно ли вам, за что его прозвали Добрым? За то, что он отменил закон, указывающий всем ворам рубить правую руку по плечо! Он сказал, что это — слишком жестоко! И вместо этого ворам в Эйтне теперь отрубают конечности лишь по локоть! Но обе!

Прокомментировать услышанное никто из аудитории не успел: Аед не по-стариковски резво вскочил с места и возбужденно ткнул пальцем в горизонт за спинами гостей:

— Патруль возвращается!

Вмиг люди и их обиды и амбиции были забыты, и беженцы, последовав примеру старейшины не существующего более Рудного, нетерпеливо поднялись с нагретых мест и вытянули шеи в ту сторону, откуда к ним приближалось густое облако пыли.

— Интересно, дорога свободна?..

— Щупальцеротов не видно?..

— Мегалослонтов?..

— Гиперпотамов?..

— Да уж… Спаси-упаси стаду под копыта попасть…

— Втопчут в землю и не заметят…

— Теперь, когда осталось всего ничего…

— Пыль стряхни с левого плеча, Боанн, а то сглазишь!..

— Да чего уж тут сглаживать… сглазивать… Куда уж хуже-то…

— Есть куда… Про Полевое вспомни…

— У меня в Полевом родичи жили…

— И у меня…

— И у меня…

— Да пребудут они в Светлых Землях…

— Да пребудут…

— Ничего, сами мы живы — и то хорошо…

— А кто там скачет, видно? Глянь, у тебя глаза получше моих…

— Амергин?..

— Не, Кримтан!..

— А, по-моему, Домнал…

— Домнал здесь!..

— Ну, значит, точно не он…

— Я ж говорю, Кримтан!..

— Хоть бы всё было в порядке, хоть бы…

Через несколько минут одинокий всадник (Фиртай, как стало только тогда видно под толстым слоем болотной тины, лесной грязи и степной пыли) остановился рядом с Арнегунд, спешился, закашлялся и, сняв с пояса флягу, принялся жадно пить большими глотками.

— Ну, что там, говори! — нетерпеливо подстегнул его Корк, мигом очутившийся рядом с разведчиком. — Не томи душу-то!

Но доклада от патрульного ждал не только он.

Серафима, не глядя по сторонам (Вернее, очень старательно не глядя в одну конкретную сторону — в ту, где, по ее представлению, находился ее злополучный супруг) и не слишком церемонно раздвигая попадавшихся на пути сиххё, незамедлительно приблизилась к молодому воину с его необычным скакуном…

И, как назло, оказалась бок о бок с Иванушкой.

Разворачиваться и уходить было поздно.

Делать вид, что не заметила или не узнала — нелепо.