Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 189

— Ах, ты про это, женщина человека Ивана… — дружелюбие Аеда заметно похолодало. — Да. Такое было. Раньше. Но теперь, когда нас осталось так мало, мы не тревожим вас больше. Вы это заметили. Наверное.

— Ну, заметили, — снова глянула гвентянка на старика, как на врага своего народа — сурово и непримиримо. — И что же, сиххё?

— А то, женщина Эссельте, — едва сам не потеряв самообладание, подался вперед, гневно щуря глаза старейшина деревни. — Что наши отважные мстители, выбиравшиеся в наш мир, из которого вы нас так предательски вышвырнули, были самоубийцами. Никто из них не вернулся назад. Ты слышишь — никто! Потому что обратного пути для ушедшего туда сиххё нет. А существовать мы там можем только ночью. С первыми лучами солнца мы просто погибаем! Рассыпаемся в пыль. В прах. В ничто!.. Сколько ночей может протянуть сиххё, прежде чем неосторожность, неудача, безразличие или отчаяние оставят его утром не в какой-нибудь норе или пещере, но на открытом месте? Меньше, чем вы думаете, люди. Гораздо меньше, чем вы думаете…

— Но… откуда вы тогда… об этом знаете?.. — слегка поумерив свой жар, всё ж упрямо не сдавалась принцесса. — Если они не возвращались?

— Наши ведуны об этом знали. Они могут чувствовать ушедших домой. И всегда предупреждали всех, — тоже будто смутившись своей несдержанности, опустил странные серебристые глаза старик. — Но молодо-зелено… Лишенного родины разве смерть может удержать от мести захватчику?

Над маленькой компанией повисло неловкое тревожное молчание.

— А сейчас?.. — через несколько тягучих секунд нарушила тишину, ломко переплела пальцы и отвела очи гвентянка.

— Еще дед нашего короля запретил это, — хмуро ответил старик. — Мы не можем рисковать будущим племени, потакая безумству горячих юнцов.

— Погодите, погодите… — растерянно затряс головой оставленный за бортом разговора лукоморец, более чем явственно ощущая, что что-то значимое и важное безвозвратно проплывает мимо него. — Я… ничего не понял. Кажется. Кто вы, сиххё? И как вы сюда попали?

— Ты не из Аэриу, человек Иван? — старейшина перевел на него взгляд и слегка удивленно склонил темноволосую, как старое серебро, голову на бок.

— Откуда?.. — непроизвольно повторил его движение Иванушка.

— Из тех благословенных краев, которые сейчас вы, люди, разорвали на три части и назвали Эйтн, Улад и Гвент, — неуловимо поморщился, как от застарелой боли, Аед.

— Вульгарные имена. Вульгарный народец, — брезгливо поморщилась остановившаяся как бы невзначай поодаль женщина с медным обручем на волосах.

Эссельте ожгла ее ядовитым взглядом с новым пылом:

— Саранча!

Сиххё хихикнула и, не дожидаясь попрека от посуровевшего Аеда, довольно зашагала по своим делам, волоча за собой на недоуздке упирающегося жеребенка.

— Нет, — покачал головой царевич, так и не заметив обмена любезностями между женщинами. — Я не из… Аэриу.

— Значит, тебе неведома наша история, — задумчиво поиграл пальцами на дуге своего лука старик, и медленно кивнул своим мыслям. — Ну, так я ее тебе расскажу.

Иван и Эссельте, повинуясь настойчивому жесту Аеда, опустились на закопченный, теплый еще от насытившегося и уснувшего огня каменный фундамент крайнего дома. Старейшина Рудной присел рядом с ними, не обращая внимания на сажу и угли, рассеянно отряхнул от черноты серо-бежевый подол балахона, прислонил к колену лук, снял с плеча почти пустой колчан со стрелами и, строг и серьезен, погрузился в глубину преданий древних лет.

— …и когда наш народ оказался в этом мире, где солнце никогда не заходит и никогда не встает, оставив на поругание коварным пришельцам наш родной мир, наш яркий, живой, сверкающий радугами и росами Аэриу, оказалось, что эти линялые бесцветные просторы были уже заняты, — не переводя дух и не отвлекаясь, через пятнадцать минут Аед добрался до конца печального сказания. — Полудикие кровожадные существа, гайны, как они называют себя сами, обитали здесь испокон веков. И наше появление отнюдь их не обрадовало… Они — злобные, тупые и агрессивные твари. Если бы это племя не жило разрозненно, как мы раньше, и не воевало промеж себя едва ли не чаще, чем с нами, история нашего народа закончилась бы еще пару сотен лет назад, Иван.

— Их было намного больше, чем вас?

— Ха! — фыркнула сзади Сионаш. — Представь себе, что ты бросил маленькую тарелку на пол комнаты. Так вот, то, что поместилось под ней — это наши земли. А всё остальное — владения гайнов.

— А поговорить вы с ними не пробовали? — озарила внезапно удачная идея лукоморца.

Люди даже и не подозревали, что глаза сиххё могут увеличиваться в один миг до таких размеров.

Сионаш в безмолвном ступоре в поисках объяснений глянула на гвентянку, потом на Ивана, потом на мужа…

— С… с кем? — первым пришел в себя Аед.

— С гайнами, конечно! — жизнерадостно улыбнулся Иванушка. — Я более чем уверен, что если бы только вы сели с ними за стол переговоров и спокойно обсудили все ваши проблемы…

— Да мы с ними не только за стол — на одно поле… — возмущенно начала было Сионаш, но старик опередил ее.

— У нас с ними один разговор. Как и у них с нами. Они скотине своего мира под стать.

— А кто тут у вас водится? — в искренних очах царевича пыл миротворческий мгновенно сменился естествоиспытательским.

— Гиперпотамы, щупальцероты, — принялся неспешно загибать пальцы старейшина селения, исподволь подозрительно бросая косые взгляды на гостя, — жаборонки, шестиногие семируки — не путать с семиногими шестируками, выдрокобры…

— Выдрокобры? — изумленно воскликнул Иванушка. — Никогда про таких не слышал! Вот бы поглядеть… А живого щупальцерота я мечтал увидеть всю жизнь! Я читал про него в книжке мастера Мэрхенвальда, все люди думают, что они вымерли много веков назад! Вам сказочно повезло, что они здесь еще сохранились!

Старуха снова невольно взглянула на Эссельте.

И во взгляде ее на этот раз было гораздо больше понимания и сочувствия, чем раньше.

Принцесса незаметно пожала плечами и кротко возвела глазки к небу.

— …Непрерывно сражаясь с местной природой и ее коренными обитателями, мы, переломив древние традиции, стали жить все вместе, родами, а не семьями и не поодиночке, как был обычай наших людей в Аэриу, — продолжал тем временем экскурс в новейшую историю сиххё Аед. — У нас появился король. Как у вас. Мы научились возделывать землю и выплавлять медь… совсем как вы. Мы стали приручать местных животных. Тоже как вы. Вместо детей природы мы превратились в ее нахлебников. Как вы, люди… Старики называли это дикостью и позором. Уже поколение моего деда — успехами. Но, какие бы имена мы ни давали тому, что с нами происходит, день и ночь, ночь и день, которые тут не отличить друг от друга, каждую секунду идет война. Война на выживание.

— Кто кого выживет? — не из вредности, скорее, по неискоренимой привычке, впитанной с молоком матери и с воздухом Аэриу, ставшего Гвентом, колко поинтересовалась принцесса.

Аед криво усмехнулся.

— Кто кого — вопрос не стоял, женщина человека. Вопрос — когда. Какими бы отважными и умелыми воинами мы не были, их всегда было больше, намного больше, фатально больше…

— История с вашим народом и людьми повторяется? — с болезненным состраданием встретился с ним глазами Иванушка.

— Повторилась… — горько поджал тонкие губы старик. — Только наоборот. И нам, в отличие от вас, деть их отсюда некуда.

— А где ваши мужчины, сиххё? — снова перебила старейшину Эссельте, не перестававшая с нервным любопытством крутить головой по сторонам, пока длился рассказ. — Ваши воины. Я не видела ни одного. Или они пали еще раньше, сражаясь с… с гайнами?

Старик нахмурился и покачал головой.

— Нет.

— Они ушли позавчера утром с королем Габраном, — снова раздался угрюмый голос Сионаш за их спинами.

— Куда? — бесхитростно полюбопытствовала принцесса и, неожиданно для себя, заработала холодный настороженный взгляд от обоих сиххё сразу.