Не будите Гаурдака - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 164

Но не успели они рассесться по креслам и перевести дух, как в дверь, ведущую в отданное под гостей крыло, постучали. И в руки конунга, добровольно выполняющего роль привратника, нервным лакеем в ливрее цветов хозяина палат была вручена свернутая вчетверо и запечатанная увесистой красной восковой лепешкой с гербом записка.

— От Морхольта, — с видом эксперта заявил Ривал, бросив один взгляд на выдавленные в теплом еще воске символы. — Его герб.

— Дрессированная собака, играющая в футбол? — озадаченно озвучила рисунок на печати Серафима.

Эрл хохотнул звучно, и не без сожаления внес коррективы:

— Вздыбленный медведь, попирающий клубок змей.

— Почти угадала, — легкомысленно повела плечом Сенька.

— Записка… Простая… — пренебрежительно усмехнулся Кириан и легко тронул струны неразлучной арфы. — Не труппа трубадуров на мостовой с серенадой, не акробат в окне с букетом и колье, не клоуны с уморительными мартышками и трюками под дверью… Лакей, чернила и пергамент. Пергамент, лакей и чернила. Чернила, пергамент и лакей. И бордовая блямба размером с тарелку… Полное отсутствие фантазии. Сирость. Убожество. Одним словом, Морхольт и еще морхольтнее. И что же его сиятельство желает поведать своей суженой таким банальным образом, интересно мне знать?

— Надеюсь, сообщает, во сколько у них тут ужин, — зябко кутаясь в голубой махровый пеньюар, пробурчала суженая в такт своему распевающему грустные песни желудку.

— Надеюсь, не слишком поздно, — донес до всех заинтересованных, очень заинтересованных и чрезвычайно заинтересованных лиц (Других в их тесной компании при волшебном слове «ужин» не осталось мгновенно) свои чаяния отряг.

— Надеюсь, не слишком рано, — встревоженно нахмурилась Серафима.

— Ужин не может быть слишком рано по определению! — негодующе вскинул мокрые кудри бард. — Кроме тех случаев, когда ужин вовремя, он отчаянно запаздывает! Как и завтрак с обедом, впрочем.

— Это тебе так кажется, — мрачно предрекла царевна и, не дожидаясь выброса на поверхность тучи горячих протестов, сопровождаемых излияниями дымящегося сарказма, продолжила: — До тех пор, пока товарищ Морхольт или его прихлебатели не подошли к нам с умным видом и не полюбопытствовали, кто этот мужик в женском платье, изображающий принцессу.

Кириан больно прикусил язык.

— Ты же говорила, что твой план непотопляем! — возмущенно, с обертонами зарождающейся паники, возвысил сиплый голос Ривал.

— Вот именно!!! — подскочил Агафон.

— Если успеем привести нашего специалиста по волшебным наукам в порядок — то да, — не стала отпираться от своих слов царевна.

— Так чего ты ждешь?!

— Щас посмотрим, сколько у нас есть времени… — разламывая воск и разворачивая послание, пробормотала Серафима и торопливо забегала глазами по крупным угловатым буквам. — Час… Хм. Ну, что ж, твое премудрие… За час мы еще успеем сделать из тебя невинную деву. Олаф, ты ножницы нигде поблизости не видел?

— Не надо!!!..

— Надо, Агафон. Надо. Ривал, неси сюда саквояж племянницы с косметикой и щипцами для завивки. Ты говорил, что знаешь, который. Олаф, найди ножницы где хочешь и тащи их нам. Что бы наш кудесник ни говорил, а челку надо чуток подравнять, чтобы она не выглядела так, будто ты ее стриг сам левой рукой перед разбитым зеркалом в полутьме…

— А ты откуда знаешь?!..

— …Кириан. Вытряхивай из эссельтиных сундуков всё, что там есть, и мы начнем это мерить.

— А чем плохо то платье, в котором я сюда пришел? — упрямо насупился чародей.

— Тем, что ты в нем сюда пришел, конечно, — снисходительно, как недогадливому, но капризному дитю пояснила Сенька, и без дальнейших дискуссий повлекла надувшегося волшебника в его апартаменты, где в бескрайнем шкафу от стены до стены заботливый (Или просто очень любящий жизнь) менестрель уже развешивал, бережно отряхивая от пыли и складок, многочисленные туалеты беглой невесты.

— Тэкс-тэкс-тэээээкс… — задумчиво сжала щепотью подбородок Серафима. — Чего ж нежный цветок гвентянских прерий сегодня вечером наденет?..

— В Гвенте нет прерий, — дотошно уточнил бард, оторвавшись от расправления кружевного воротничка на только что извлеченном из дорожного сундука многослойном и зеленом, как пожилая капуста, одеянии.

— А что у вас есть? — рассеяно поинтересовалась царевна.

— Леса. Поля. Холмы. Дольмены.

— По дольменам и по взгорьям… Среди дольмены ровныя… Скакал казак через дольмены… Ну, хорошо. Пусть будет дикая орхидея дольменов, — покладисто согласилась Сенька, подошла к череде нарядов и после беглого осмотра решительно вытянула на всеобщее обозрение за рукав нежно-розовое платье с белыми атласными розочками по подолу. — Пожалуй, нам подойдет вот это.

— Не подойдет, — недовольно заявил Агафон.

— Почему?

— Оно неконгруэнтное!

— Не…какое?.. — замер с косметичкой размером с чемодан в руках и озадаченно вытаращил глаза эрл, лично заплативший за это чудо лотранского кутюра неделю назад сто золотых.

— Дурацкое оно, говорю, — капризно фыркнул волшебник. — На шее — стойка, а рукава короткие!

— К нему перчатки прилагаются.

— Я в них упарюсь! И со стойкой этой тоже!

— С декольте хочешь? — язвительно прищурилась царевна.

— М-м-м-м-нет, — быстро подумал и сдал на попятную волшебник. — Декольте мне никогда не шло. Но розовый я ненавижу в принципе! Настоящие великие маги, как я, розовое обходят за три континента! Если на то дело пошло, давай лучше вон то, красное! Оно ведь тоже без выреза?..

— Если бы у меня был оттенок кожи, как у тебя, я бы это платье надела только под страхом смертной казни в извращенной форме.

— Д-да?.. Почему? — обиделся маг. — А мне оно нравится. Подумаешь — институт благородных девиц! Рюшечки под цвет вытачек!.. Для Улада и так сойдет!

— Ты будешь в нем выглядеть как чахоточный вампир! — уперлась Сенька. — Ни одна уважающая, и даже не уважающая себя принцесса такого бы сроду на себя не напялила! Тебя расколют в два счета!

Чародей надулся.

— Тогда давай то, зеленое.

— Оно слишком приталенное, и без кринолина или турнюра, — даже не раздумывая, приговорила царевна.

— Ты что хочешь сказать, что у меня нет талии? — оскорбленно воззрился на нее маг, благоразумно решив не поднимать вопрос об отсутствии загадочного второго и третьего пункта.

— Талия у тебя есть. У тебя нет того, что находится ниже нее.

— Чего это у меня там, по-твоему, нет? — подозрительно, в предчувствии подвоха, прищурился заранее уязвленный специалист по волшебным наукам.

— Нижнего бюста! — сердито выдала Серафима. — Как и верхнего, впрочем.

— Но с корабля-то я шел без него!

— С корабля ты шел в гвентянском народном балахоне, а не в платье! Его можно было повесить на твой посох, и никто не заметил бы разницы! А это — званый ужин в твою честь!

— Я польщен! Но в розовом…

— И вообще, я не поняла, что ты хочешь: спасти Конначту или охмурить Морхольта?

— Конначту!!! — перепугано вытаращился на Сеньку чародей. — Конечно Конначту! Морхольт не в моем вкусе.

— Тогда одевайся скорее, кабуча ты сабрумайская, время идет!!! Сейчас за нами придет Морхольт, а ты…

— Понял, пять сек!!!

И сабрумайская кабуча сорвала с вешалки шелковое платье цвета утренней зари в джунглях и споро юркнула за приоткрытую дверцу шкафа, сверкнув длинными тощими ногами в вырезе пеньюара.

Пока чародей возился с деталями конструкции своего вечернего туалета, пыхтя, кряхтя и проклиная сквозь зубы всех, кто придумал таким гнусным образом над бедными женщинами издеваться, Серафима соорудила из нескольких шарфиков вторую отсутствующую важную часть анатомии подсадной невесты и пошла спасать окончательно запутавшегося в лентах, кринолинах, кружевах, фижмах, шлейфах и корсетах жертву лотранской моды.

— Выдохни… еще больше… еще…

— Ай!..

— Й-есть! — одним рывком Сенька затянула шнуры корсета, упершись ловко и внезапно коленкой в поясницу волшебника, и принялась сноровисто оправлять выступающие и облегающие части изысканно-воздушного роброна.