Хоккей на высшем уровне - Драйден Кен - Страница 26

На приеме мы отметили день рождения Гарри Синдена. Ему сегодня исполнилось сорок, но готов держать пари, что за последний месяц он постарел лет на двадцать. В целом прием прошел лучше, чем обычные дипломатические рауты, потому что сотрудники нашего посольства в Стокгольме оказались нормальными, милыми людьми, которые не корчили из себя дипломатов.

Во время приема шведский тренер Лассе Лилье интересовался, не соглашусь ли я поработать летом в их хоккейной школе. Возражений у меня не было. Существует большая разница между европейскими и североамериканскими хоккейными школами. Последние представляют собой летние спортивные лагеря с хоккейным уклоном. Обучение хоккею в таком лагере сводится у нас к минимуму: ребята проводят на льду два-три часа в день под наблюдением посредственных тренеров, которые фактически ничему их не учат. Ребята гоняют себе шайбу по полю. Лично я считаю, что мы недооцениваем нашу молодежь, многие действительно хотят учиться.

В европейских школах дело поставлено гораздо лучше. Здесь на тренировках отрабатывается техника, которая применяется затем во время двусторонних игр. Ребята занимаются хоккеем от семи до восьми часов в день, но это не означает, что все это время они играют на льду. Они занимаются физической подготовкой, теорией игры, смотрят учебные фильмы. Лассе сказал мне, что, по его мнению, вратарская техника – это единственное, что европейцы могут позаимствовать у североамериканцев. Интересно: русские говорили то же самое, а потом показали нам мистера Третьяка.

15 СЕНТЯБРЯ

У нас были еще две тяжелые тренировки. Я качусь все ниже и ниже. Для меня наступил самый тяжелый период. В Монреале и Ванкувере я тоже чувствовал себя не лучшим образом, но тогда я мог заставить себя работать. Сейчас дело обстоит иначе. Мысль о московских играх приводит меня в ужас. Похоже, и у остальных ребят они не вызывают энтузиазма. Мы устали, надо бы отдохнуть по-хорошему, да вот не получается.

Совершенно очевидно, мы допустили ошибку, взяв в Стокгольм всех игроков. Правда, тридцать пять хоккеистов – это как раз столько, чтобы проводить двусторонние тренировки и чтобы возникла хоть какая-то конкуренция за место в основном составе. В остальном же это решение несостоятельно. Многие из запасных поняли, что в Москве играть им не придется. Естественно, у них появилось желание поразвлечься, а это действует разлагающе на тех, кто играет или надеется сыграть. Потом окажется, кого-то из них все-таки поставят на игру – а он к этому не готов…

Возникли и проблемы психологического порядка. Когда планировали поездку в Швецию, предполагали, что это будет своеобразный восьмидневный отдых перед второй половиной матчей. То есть мы рассчитывали, что легко разделаемся с русскими еще в Канаде и немного передохнем. Получилось наоборот. Вместо того чтобы отдыхать, мы вынуждены в Швеции энергично готовиться к московским играм. И как это ни грустно, пока без особого успеха. Лично я думаю, что было неразумно уезжать из Канады на целых восемь дней. В поездке не отдыхаешь. А вечерами в номере как-то не сидится. Может, поэтому и тренировки проходят кое-как, и моральный дух команды падает. Подозреваю, что у Гарри и Ферги примерно такие же мысли.

Во время двусторонней игры провел в воротах двадцать минут и не пропустил ни одного гола. Впервые за несколько недель чувствовал себя хозяином положения. Я пробовал заставить нападающих забросить мне шайбу, когда я не выхожу из ворот, и у них ничего не получалось. Не покидать ворота мне, в частности, помогла разметка вратарской площадки на европейских хоккейных катках. В Северной Америке она имеет форму прямоугольника, и ее внешние углы позволяют вратарям ориентироваться по отношению к воротам. В Швеции и России вратарская площадка в виде полукруга. Поэтому я был просто вынужден оставаться в воротах, чтобы не потерять ориентировку. Эта ли причина или какая иная, но мне ни разу не пришлось вынимать шайбу из сетки – несомненный прогресс с моей стороны.

Потом я пару часов бродил по Стокгольму. Мне понравился этот окруженный фиордами город, хотя на мой североамериканский вкус в нем не оказалось достаточно интересных музеев и достопримечательностей. Я зашел в парк и понаблюдал за тем, как двое шведов играли в шахматы за огромной шахматной доской. Пешки были высотой с фут, а слоны и кони – не меньше двух футов ростом. Что мне не понравилось в Швеции, так это цены. Три кроны – почти шестьдесят пять центов! – за банку кока-колы, десять крон за бутылку пива.

Вечером из Осло прилетел мой отец, и мы поужинали вместе. Я предупредил его, чтобы в Москве он не ждал от нас никаких чудес.

16 СЕНТЯБРЯ

Сегодня вечером первая встреча со шведской сборной. Я в ней, правда, участия не принимаю. Утром тренировался с «золотым» запасом, и мне то и дело приходилось уворачиваться от сильных бросков с близкого расстояния. Когда парень знает, что его сегодня не ставят на игру, он все свое зло срывает на шайбе и вратаре.

После тренировки я поговорил со шведами о том, как живут их хоккеисты. Оказывается, самыми высокооплачиваемыми шведскими «любителями» являются Стернер и вратарь Лейф Холмквист: оба получают по двадцать тысяч долларов в год за занятия хоккеем. Средний же игрок получает всего около шести тысяч в год и, чтобы прокормить себя и семью, вынужден еще работать. В самом деле, шесть тысяч в год не так уж много для Швеции, где банка колы обходится в шестьдесят пять центов. Через несколько дней Стернер уезжает из Швеции и будет играть за профессиональный клуб «Чикаго кугарс»[16], входящий во Всемирную хоккейную ассоциацию. Две недели назад другой известный шведский игрок, защитник Томми Бергман, тоже покинул ряды сборной и сейчас устраивается в «Детройт ред уингс»[17].

Так как игра должна начаться в 9.30 вечера, «золотой» запас провел в 6 часов еще одну тренировку. Перед тем как мы покинули лед, Гарри предупредил нас, чтобы мы не ходили по Стокгольму в пиджаках с эмблемой Канады. Мне кажется, он подозревает, что за нами охотятся шведские репортеры, которые не упустят случая снять нас за какимнибудь неблаговидным делом.

Я наблюдал за игрой с трибуны и сразу увидел, что со времени последней встречи с нами шведы ни на йоту не изменились. Играть против них ужасно неприятно: поневоле теряешь над собой контроль. Шведы славятся своим умением разыгрывать на льду мелодрамы, в особенности если это связано с падением. Одно дело, когда ты совершаешь для судьи и публики легкий кувырок, чтобы послать противника на скамью оштрафованных. Но совсем другое, если игрок в таких случаях делает четыре сальто, словно он падает с пятидесятиметровой вышки. Именно так поступают шведы. При подножке, даже случайной, они бросаются на лед и лежат, распростертые, едва ли не в течение часа. Наша команда не привыкла к такому спектаклю. В НХЛ существует неписаный закон – никакого актерства на льду. В раздевалках НХЛ актеров не любят.

Мы победили со счетом 4:1. Почему-то в течение всей игры я очень нервничал. Когда я наблюдаю, как мы играем против русских, у меня просто нет времени нервничать, потому что все происходит очень быстро. Здесь же я замечал ошибки за несколько секунд до того, как они происходили, и это заставляло меня волноваться. Шведы играли из рук вон плохо. По-моему, они утратили свой стиль. Может, им не хватало веры в свои силы или они испугались грозного соперника?

В этой встрече четко определилась разница отношения канадцев и шведов к судьям. В Канаде, когда судей представляют перед началом игры, публика их всегда освистывает. В Швеции же их принимают, как героев, вернувшихся с поля брани. Во время игры шведские хоккеисты могут выразить свое недовольство решением судьи исключительно в мягкой форме. Канадцы же, наоборот, любят вступать в пререкания, а могут и пригрозить судье. Так уж у нас принято относиться к судьям. Игрок знает, что не может изменить решение судьи, но надеется повлиять на его последующие решения. Нетрудно понять, почему шведы изображают нас такими нахалами.