Пилигрим - Сафронов Виктор Викторович - Страница 51

Ко мне в этот момент сквозь ряды пожарников и журналистов прорывались люди в штатском. Издали они кричали мне: «Мы берем вас под охрану. Служба федеральных судебных приставов. У нас постановление Верховного суда России».

— Я вам не верю, — заорал я. — Похожие на вас и на этих пожарных, преступники подвергли мою жизнь, жизни ни в чем не повинных людей смертельной опасности. Сутки назад, моя жена, вырвавшись из ада бесправной эмиграции, была взорвана в аэропорту. Преступная клика, думала, что и я с ней… Долой расизм! Отдайте Карелию карельцам!

Набрав в легкие побольше воздуха, междометий и прилагательных, я продолжал орать несусветную чушь, попутно боковым зрением отслеживая обстановку в зале.

Как все хорошо идет. Глаза газетчиков, от радости присутствия в эпицентре настоящего скандала, сверкали и сияли, как рождественская елка.

Все шло великолепно.

ГЛАВА 25

Как я заранее предполагал, в самый подходящий момент раздались выстрелы…

Они прозвучали не потому, что я такой умный и все на свете предвидел. Они должны были тревожным набатом еще раз призвать людей доброй воли, это я так о себе, к бдительности.

Стреляло двое пожарных… Конечно, никакого отношения к столь уважаемой мною специальности они не имели, но одеты были одинаково, как братья-близнецы и в общей массе борцов с огнем ни как не выделялись.

Вот тут началась потеха. Точь-в-точь, как с убийством Освальда (предполагаемый убийца 35-ого президента США Д.Ф.Кеннеди) показанного в прямом эфире. Камеры работали. Некоторые из них вели прямой репортаж и сразу выходили в эфир.

Нелюди и упыри, приславшие беспринципных убийц, были не готовы к тому, что я «полезу в первые ряды», да еще и с подробными рассказами об их грязных методах работы. Только этим объясняется прибытие по мою душу непрофессионалов. Для их начальников, начавшаяся пресс-конференция была полной неожиданностью.

Не сделав даже минимальной попытки сблизиться с объектом, они, стоя рядом с вооруженными судебными приставами из службы защиты и охраны свидетелей открыли огонь на поражение.

Стреляли не из автоматов. Лупили в мою персону из короткоствольных пистолетиков. До меня было метров девять-десять. Попасть с такого расстояния клиенту в голову очень даже можно, но для этого следовало постараться и иметь хорошие навыки.

Для людей моей профессии всегда неудобно быть в центре внимания, а уж сидеть на возвышении редакционного конференц-зала — это вообще невероятное событие.

Не смотря на то, что я был ослеплен и освещен со всех сторон софитами и прожекторами телевизионщиков, главное зафиксировать мне удалась вовремя.

Практически одновременное выведение двух пар рук на биссектрису прицельной стрельбы (стандартное действие при стрельбе с помощью второй руки) — это я даже очень хорошо успел увидеть… Не мог не увидеть…

Справа от меня сидела молоденькая девочка журналист-стажер, слева редактор. До начала стрельбы, пока руки убийц были только занесены над головой беззащитной жертвы, простите за вульгарность, я, разбросав стулья и подмяв под себя молодое, податливое тело уже на этой девчушке лежал…

Совершенно не возбуждаясь от соприкосновения с худосочной молодухой, со всей силы, как только мог, вдавливал ее в пол — стараясь спиной прикрыть ее от пуль.

Чтобы читающая и образованная публика не подумала о том, что у «веселого сатира» взыграла похоть и он прилюдно стал домогаться девичьих прелестей, поясняю. Сработал отцовский инстинкт, и, никакой другой. Она из-под меня, перекрывая звук выстрелов, стала что-то возмущенное верещать и вырываться. Я еще плотнее прижал ее к полу…

Что стало со стрелками, лежа на костистой девахе, я не видел. Через пару часов, взволнованной общественности, в новостях сообщили, что оба были якобы убиты.

Резко подняв голову, осмотрелся. Увидел, что в зале, мордатые, плечистые парни, представлявшиеся чиновниками силовой, судебной поддержки кого-то споро вяжут. В этот момент сверху на меня упал до этого спокойно сидевший, тучный редактор.

— Все. Газета спасена. Спасибо… — сказал и от захлёста адреналина, пачкая меня кровью, потерял сознание.

Как все красиво получилось в финале. Я — ему, владельцу-миллионеру, создаю сенсацию и спасаю от банкротства газету. А он — как бы в благодарность за это, принимает в свое тучное тело, предназначавшиеся мне пули… Но не все.

Одна на излете, все же задела меня. Я по-настоящему охнул и стал кровоточить… Да, плюс ко всему, на меня было пролито много редакторской крови. В этот момент, я был очень похож на вернувшегося с работы неопрятного забойщика крупного рогатого скота… Еще эта дурацкая шапочка пропитанная кровью. Лучше бы я её не снимал, так как лицо было полностью окровавлено…

Молодуха наконец выбралась из под навалившегося на нее тела. Только сейчас до нее стало доходить, что произошло… Машинально, не будь то женщина, поправив короткую стрижку, она посмотрела на свою липкую руку, на ней была кровь, на блузке та же субстанция. Рядом, тяжело опираясь на руку, полусидит, полулежит ее спаситель. Весь окровавленный и с поплывшими глазами, он тянет к ней руки…

В нормальных романах такой сюжетный поворот всегда заканчивается любовью между спасенной и спасителем.

Посмотрим, как сложится у нас?

Я еще раз туманно взглянул на окружающую действительность, понял, что сейчас самое время деликатно покинуть сей бренный мир, т. е. потерять сознание. Перед тем, как воплотить задуманное в жизнь я очень красиво, под направленными на меня объективами телекамер, протянул руку в сторону выбравшейся на поверхность девчушки и красивым баритонам почему-то по-английски, спросил:

«Are you о.к.?»[3]

И не дожидаясь ответа, вырубился.

Будь на моем месте Нерон, он обязательно завопил: «Какой великий артист, погибает во мне!» Но императора рядом не было. Поэтому и мне боги Олимпа, строго взглянув сверху, велели помолчать.

В сопровождении здоровенных парней или иначе судебных приставов, повезли меня лечить, а больше следить, чтобы я еще какую-нибудь конференцию «не замутил». Эти ребята вызывали невольное уважение одними своими габаритами. Я обратил внимание, что они от направленных на них видеокамер не отворачиваются и «рожи в объектив не строят» к ним появилось доверие.

В моей ситуации глупо было, кому бы то ни было верить однако, мерно покачиваясь на столичных ухабах, что-то внутри меня говорило, что все будет нормально. Внутренний голос был трезв, к нему можно было прислушаться.

Привезли меня в достаточно неприметное здание. Это была одна из резиденций, подконтрольных Министерству юстиции.

Там перевязали царапины. Кровь смыли до основания, а затем… Сделали уколы — и в вену засадили, и в задницу шарахнули. Видно нужное лекарство потекло по моим жилам. Глядя на суетящихся вокруг людей, глаза сами собой начались закрываться. Перед тем, как уснуть, у меня хватило сил с тревогой спросить:

— Доктор! Ну… Как там у меня гипоталамус… — для уточнения, еще напрягся. — Не поврежден ли?

— Вы хоть знаете, что это такое? — бестактно, вопросом на вопрос, ответила мне медицина.

— Неужели все так безнадежно? — ахнул я. — Когда пострадавшему в перестрелке, не отвечают на прямой вопрос, все — жди беды.

— Вы меня не правильно поняли, — успокаивающим тоном произнес он, посмотрел мне в глаза и добавил. — Все у вас в полном порядке.

Успокоенный ответом и убаюканный шуршанием кондиционера я спокойно уснул.