Царь Зла - Кобб Вильям - Страница 35

— Это ложь! — произнес Жак, взглянув на Изабеллу.

— Ах, сударь, — возразил следователь, — можно ли в таких неделикатных выражениях опровергать слова женщины!

— Я еще раз утверждаю, что видела графа де Шерлю, — ровным тоном отчеканила куртизанка, — и повторяю, что это было в нескольких шагах от дома маркиза де Фаверей!

— Вы ошиблись, — возразил Жак.

— Нет. Я точно знаю, что это были вы! И так как мне неизвестно, в котором часу было совершено преступление, то мне казалось полезным для вашей защиты заявить о факте, который, по-моему, должен был доказать вашу невиновность.

— Намерение было, действительно, превосходное, — перебил следователь, — но, к несчастью, сударыня, даже если бы арестованный и не противоречил, с таким странным упорством, вашим свидетельским показаниям, цель которых — его же спасение, то заявление ваше все-таки не могло бы ничем доказать, что он чужд преступлению, совершенному между пятью и шестью часами, утра.

Изабелла дико вскрикнула. Казалось, открытие это причинило ей боль. Но Жак подметил в этом крике фальшивые ноты.

«Странно! — подумал он. — Она одновременно и лжет, и говорит правду. Что это за люди, которых она будто бы видела со мной? Уж не преследовала ли она меня? Не узнала ли? И не захотела ли отомстить?»

Да, она теперь не ненавидела! Она мстила! Куртизанки страшно ревнивы. Теперь Изабелла стала непримиримым врагом Жака! Она отдала его в руки Бискара. Мало того, она готова была на все, лишь бы только довести его до гибели!

По совету короля «Парижских Волков» явилась она сюда. Какую дикую радость доставляло ей смущение и отчаяние Жака, понявшего, что ему отрезан путь к спасению! Как ей хотелось, чтобы он сознался в свидании, назначенном ему ее соперницей! Не смея срывать своими руками эту завесу, она всеми силами старалась вызвать из уст Жака эту, свято хранимую им тайну!

— Мне надо обратиться к вам, сударыня, за некоторыми сведениями, — сказал следователь Изабелле, — и я сам хотел пригласить вас сегодня же. Итак, если позволите, я предложу вам несколько вопросов, но в отсутствии обвиняемого, — поспешил он добавить.

— Я к вашим услугам, сударь, — отвечала Тения.

Варнэ позвонил.

— Отведите обвиняемого в тюрьму и держите его под строжайшим надзором, — приказал он вошедшему жандарму.

Жак спокойно встал и протянул жандарму руки, на которые тот надел наручники.

— Советую вам подумать о своем положении,— благосклонно произнес Варнэ. — Не забывайте, что голова ваша в опасности.

Жак молча поклонился.

Спокойно прошел он мимо Изабеллы.

Куртизанка страшно побледнела, глаза ее заблестели. Ах, если бы он взглянул на нее, если бы в этом взгляде она могла уловить последний проблеск любви, кто знает? Быть может, эта изменчивая натура внезапно вернулась бы тогда к своим прежним чувствам. Но подозрение, внезапное, ужасное, острым ножом кольнуло сердце Жака. Он думал о Полине, он чувствовал, что придется пожертвовать своей жизнью ради чести молодой девушки. Он больше не любил Изабеллу.

Спокойно и равнодушно прошел он мимо своей бывшей любовницы, не удостоив ее даже взглядом.

Дверь закрылась за ним.

— Господин следователь, — сказала герцогиня де Торрес, — я готова отвечать на ваши вопросы.

Все было кончено! Она решилась! Воспоминание о прошлой любви только усиливало ее ненависть.

13

МАНИЯ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

Не будем входить в подробности этого процесса, основные элементы которого хорошо известны читателю из газетных отчетов.

Жак был заранее осужден.

Да и что мог он отвечать судьям, когда все улики были против него?

Для всех было очевидным, что Жак был с юных лет сообщником «Парижских Волков». Если он домогался благосклонности де Белена, то лишь для того, чтобы добиться исполнения какого-то низкого плана, заранее продуманного предводителем шайки.

Письмо, перехваченное герцогом, не служило ли очевидным доказательством этого соучастия?

Прения заняли несколько заседаний.

Вечером того дня, когда должны были вынести приговор, какой-то человек сидел один в задней комнате кабачка, расположенного напротив здания Суда.

Кроме него, в комнате никого не было. Задумчиво сидел он на деревянной скамье, подперев обеими руками голову. Временами судорожная волна пробегала по его крепкому телу.

В первой комнате кабачка слышался громкий говор и смех. Вдруг он быстро вскочил с места и бросился к дверям.

— Молчать! — закричал он, с шумом распахнув дверь. — Ведь я, кажется, запретил вам орать!

Все притихли. Бискар — это был он, снова захлопнул дверь и уселся на прежнее место.

На столе стояла бутылка. Он налил вина в стакан и поднес его ко рту, но, едва смочив губы, тут же оттолкнул его.

— Нет! — произнес он. — Никакого пьянства! Мне требуется все мое хладнокровие. Я хочу быть спокойным и сильным, чтобы насладиться своим мщением!

В эту минуту кто-то постучал в дверь.

— Войдите, — сказал Бискар.

Вошел Малуан.

— Говори, — приказал ему предводитель Волков.

— Последнее свидетельское показание только что выслушано. Президент на этот раз допрашивал в суде маркизу де Фаверей!

— Наконец-то, — прошептал Бискар. — О чем спрашивал ее президент? — произнес он вслух.

— Не знала ли она подсудимого.

— Что же ответила маркиза?

— Маркиза долго смотрела на него, потом вдруг схватилась за сердце, как бы от сильного потрясения. Она страшно побледнела и зашаталась, так что должна бы сесть.

— Хорошо! Дальше! Дальше!

— Президент, о, они всегда необыкновенно учтивы со знатными господами, любезно сказал ей: «Успокойтесь, сударыня, и скажите, что вы знаете о нем!»

— Что же она отвечала?

— Она с трудом могла говорить. Голос ее как-то неестественно дрожал. Она рассказала, что видела раз молодого человека в комнате, где умирала «Поджигательница».

«Она окончательно погубила его!— подумал Бискар. — Родная мать!»

— Судья спросил у нее, не обвиняла ли она в чем-нибудь молодого человека. Сначала она, видимо, колебалась, потом, по настоянию президента, наконец, сказала, что «Поджигательница» перед смертью обвинила его в сговоре с ее убийцами.

— Это все?

— Нет еще. Потом она, казалось, раскаялась в своих словах. И сейчас же принялась рассказывать историю о каком-то подвиге спасения. Как тот. Ну одним словом, щенок этот будто бы остановил бешеную лошадь.

— Да, знаю, знаю, — быстро перебил его Бискар.

— Ну и все. Судья сказал ей, что она может удалиться.— Она еще раз взглянула на Жака и пошевелила губами, будто хотела еще что-то сказать.

— Да, ну! Кончай же скорее!

— Она ушла.

— И больше ничего?

— Нет. Слушали еще показания одной молодой девушки, которая подтвердила историю о спасении. Какая-то Полина. Но это не произвело никакого действия. Вы знаете. Он ужасный мерзавец, этот щенок.

— А герцогиня де Торрес не явилась на суд?

— Нет. Когда председатель вызывал ее, отвечали, что ее нет. Несколько дней назад она неизвестно куда выехала из своего дома.

— Я-то знаю, — прошептал Бискар. — О! Я хорошо делал, что не доверял ей.

— На чем остановилось дело, когда ты выходил из суда?

— Двенадцать присяжных выходили в отдельную комнату для совещаний.

— Хорошо. Отправляйся снова в суд и как только будет вынесен приговор…

— Я мигом буду здесь!

— Ступай!

Малуан повиновался. Но в ту минуту, как он открывал дверь, на пороге показался новый посетитель.

— Дьюлу! — воскликнул Бискар.

Великан, бледный, исхудалый сделал шаг вперед.

— Оставь нас одних, Малуан, — приказал главарь.

Малуан поспешно вышел, захлопнув за собой дверь.

— Приговор вынесен! — сказал Дьюлуфе.

— А, наконец-то! — крикнул Бискар. — И какой же? Подсудимый осужден, не так ли?

— На смерть.

Бискар разразился пронзительным хохотом.

— На смерть! — повторил он. — Осужден на смерть! — еще раз с удовольствием проговорил каторжник.