Том 2. 1960-1962 - Стругацкие Аркадий и Борис - Страница 120

? Извините, можно у вас погреться?

Я смотрел на него. Он был весь мокрый и грязный с ног до головы, и у него зуб на зуб не попадал от холода. Я на всякий случай встал и сказал нерешительно:

? 3–заходите…

На нем была толстая куртка с множеством карманов, стега ная, словно ватник, а из–под куртки торчали ноги в черном балетном трико в обтяжку. Обуви на ногах не было никакой. Это уже само по себе было странно, но он еще весь был вывалян в грязи, даже лицо было в грязи, будто его километра три протащили по деревенской улице волоком.

Он присел на табурет и улыбнулся. Улыбнулся весело, но с трудом ? у него лицо сводило от холода. Я молча притащил керогаз и стал его разжигать, а незнакомец сидел, обхватив себя руками за плечи, и звонко стучал зубами. Я разжег керогаз. Незнакомец с трудом выговорил «спасибо» и протянул руки к огню. От куртки сразу повалил пар, и запахло сыростью.

— Где это вы так? ? спросил я. ? Машина застряла? Он посмотрел на меня, засмеялся и сказал:

— Ага, машина.

Он совсем не походил на человека, у которого застряла машина. У него было худое веселое лицо, очень смуглое, какое–то хитрое и довольное, словно он только что кого–то очень ловко обманул или перехитрил. И весь он был ловкий, крепкий, прочно сбитый. Было в нем что–то от молодого Мефистофеля.

? Далеко? ? спросил я.

— Километров пять отсюда, ? сказал он. ? Я зашел в поселок, смотрю ? везде спят. Ну, думаю, имею один грипп. А тут ваше окно. Я так обрадовался, ей–богу!

— Слушайте, ? сказал я. ? Снимите ваш балахон. Он же мокрый насквозь.

Он посмотрел на меня, подумал и стал снимать куртку. Ни когда в жизни я не видел такой сложной куртки. На ней было штук двадцать молний, и больше всего она напоминала пояс для спасения на водах. Он снимал ее минут пять, время от времени вздрагивая и судорожно поводя плечами.

— А где ваши ботинки? ? не вытерпел я.

— В грязи утопил, ? ответил он и опять засмеялся. ? Грязь у вас здесь ? прямо первобытная. Хорошо!

Под курткой у него оказалось все то же облегающее трико без ворота. Я хотел взять у него куртку и развесить в сенях, но он сказал:

— Нет, не надо, спасибо. Я так.

— Что значит ? так? ? удивился я. Он свернул куртку в рулон и положил у своих ног. ? Так она и до утра не просохнет.

Он хихикнул.

? Не беспокойтесь, ей–богу. Мне до утра ждать не придется. Пусть здесь полежит.

И тут я заметил одну странную вещь. Эта черная рубашка у него тоже была вся в грязи. Грязь уже подсохла и отваливалась серыми струпьями. Я сразу подумал: как это так много грязи могло попасть ему под куртку? С другой стороны ? глупо лазить под машиной в трико, если есть толстая стеганая куртка.

Незнакомец грел руки над керогазом и смотрел на огонь. Он задумчиво улыбался. Странное у него было лицо. По–моему, он совершенно забыл обо всем ? и обо мне, и о первобытной гря зи… Конечно, про машину он врал, но кому придет в голову бродить ночью под дождем в таком балетном наряде?.. Чем–то он мне нравился все–таки ? может быть, по контрасту с нудным престарелым академиком… Я сказал:

? Хотите водки? ? Он все еще вздрагивал и поеживался.

Он поднял на меня глаза, и я увидел, что он колеблется. Тог да я встал, сходил за водкой и принес два стакана. Он уставился на водку, затем снова посмотрел на меня.

? Знаете… ? нерешительно сказал он. ? Пожалуй, не сто ит… ? Он снова посмотрел на водку и вдруг махнул рукой. ? А ну их всех! Выпью!

Он взял свой стакан, чокнулся со мной и выпил залпом. Я по додвинул ему холодные котлеты и налил еще. Он подмигнул мне, снова махнул рукой и снова выпил.

? Все равно никто не узнает, ? заявил он. ? А узнают, так тоже не беда.

Я заметил у него на ладони свежие царапины. Под ногтями было полно грязи, а один ноготь был сломан и надорван, и на нем запеклась кровь.

Он взял с тарелки котлету, сунул ее целиком в рот и невнятно спросил:

? Что тут у вас новенького?

? Где это ? у нас?

Он немножко смешался.

? Ну здесь, в этих краях… И вообще… Я на своей машине газет не получаю.

Я сказал, что на своей даче тоже не получаю газет. Он кивнул и снова протянул руки к огню.

— А тут у вас ничего… Только холодно.

— Погода дрянная, ? сказал я. ? Лето называется…

— Да, погодка не летняя, ? сказал он с удовольствием. ? Дождь. Кругом дождь. Я там влез в кусты ? мокро, ужас! ? Он радостно засмеялся.

Странный он был человек: грязный, мокрый, промерзший и все–таки чем–то необычайно довольный.

— Так что же у вас за машина? ? спросил я иронически.

— «Победа», ? быстро ответил он. Слишком быстро.

— Не вездеход?

— Да нет, пожалуй, не вездеход.

— И вас, конечно, снесло в кювет, ? сказал я.

— А почему ? конечно? Впрочем, действительно снесло. И представьте себе, именно в кювет… А скажите, сельсовет у вас тут есть?

Врал он весело и совершенно откровенно ? он даже не пытался скрывать этого.

? Нет, сельсовета у нас нет, ? сказал я медленно. ? У нас дачный поселок. А зачем вам сельсовет?

Он засмеялся мне в лицо:

— А как же! Машину вытащить надо? Надо. А чем тащить? Трактором?

— Да, ? сказал я неопределенно. ? Действительно… Трактором.

Наступило молчание. Он смотрел на меня с откровенной насмешкой. Тогда я сказал внушительно:

? А вот милиция у нас есть. Совсем рядом ? через два дома…

Незнакомец замахал на меня руками.

— Ну зачем же милиция?! ? закричал он. ? Давайте уж как–нибудь обойдемся без милиции!

— Давайте, ? согласился я. Он мне нравился, несмотря ни на что. Бдительность моя дремала.

— Славный у вас поселок, ? заявил он неожиданно. ? Тут дачу можно снять?

— Чего славного? ? проворчал я. ? Грязища да скука…

— Скука? Какая же это скука? Кругом зелень, речка, наверное, есть…

— Речка есть, ? сказал я.

— Ну вот видите! И девушки здесь, наверное, приятные…

— Откуда здесь девушки, ? сказал я сердито. ? Одни жены дачные ? поперек себя шире…

Он так и залился смехом, совершенно детским, и долго не мог остановиться, а потом вдруг настороженно прислушался и спросил:

— А до города далеко отсюда?

— Километров тридцать.

Я увидел, что вокруг его свернутой куртки натекло воды. Я нагнулся и протянул к куртке руку ? он поймал меня за запястье.

? Не надо… ? попросил он. Пальцы у него были горячие и твердые, как железо.

? Она же вся мокрая… ? сказал я и попытался освободиться.

Он легко отвел мою руку.

? Ей–богу, не надо. Так высохнет. И потом я скоро все равно пойду.

Он отпустил мою руку.

? Куда же вы пойдете в такой дождь? ? сказал я. ? Оставайтесь ночевать.

Он подмигнул мне.

— А машина? Вдруг сопрут!..

— Как хотите, ? сухо сказал я. Все–таки он очень утомлял, этот странный человек.

А он весело запел: «Как в моем садочке…», опустился на корточки и стал разворачивать свою неприкосновенную куртку. Когда он развернул ее, откуда–то выпала маленькая черная коробочка и стукнулась об пол. Он ее сразу подхватил и сунул обратно в куртку. Я заметил только, что на коробочке горел зеленый огонек.

? Чуть не раскокал… ? прошептал незнакомец и снова свер нул куртку изнанкой внутрь. Я промолчал.

Он легко вскочил и бесшумно подошел к окошку. Я сидел и смотрел, как он, прижав лицо к стеклу, вглядывается в темноту.

? Это главная улица, да? ? спросил он, не оборачиваясь.

Я сказал, что главная. Великолепного сложения был этот человек ? стройный, плечистый, настоящий борец. Черное трико словно обливало его.

Он повернулся, несколько раз прыгнул на месте ? мягко, как кот, и сказал весело:

— Вот я и обсох. Спасибо.

— На здоровье, ? буркнул я и подумал, а не спросить ли у него все–таки документы.

Но в эту минуту на улице взревели моторы, и в окна ударил свет прожектора.

? Прекрасно! ? сказал незнакомец. ? Это за мной.

Он сразу как–то подтянулся, перестал улыбаться, торопливо подобрал и набросил на плечи свою куртку и снова подошел к окну. Я увидел, что он открывает окно, и на всякий случай поднялся. На улице под дождем стояли две огромные машины на гусеницах. Послышались голоса. Незнакомец открыл окно и высунулся по пояс. «Сейчас он сунет руку в задний карман…» ? подумал я и приготовился на него прыгнуть. Но он только крикнул: