Саммерленд, или Летомир - Чабон Майкл - Страница 19

— Маленькие Индейцы, — задумчиво произнесла бабушка Билли Энн. Она полулежала в своем красном кресле, обутая в ортопедические ботинки, и вибрировала вовсю. — Как же, как же. Па рассказывал про них, я помню. Когда он был мальчонкой, они стащили серебряную заколку прямо из волос его сестры. На Хотел-бич, когда никакого отеля там еще не было. А вот про Рваную Скалу я никогда не слыхала. — Бабушка Билли Энн закурила сигарету. Курить ей было нельзя, и пить тоже, но рядом с ней стояла банка пива «Олимпия». Она могла себе это позволить как одна из трех старейших жительниц острова. — И мне нравится, как это звучит.

— Рваная Скала, Рваная Скала, — повторяла бабушка Беатрис. — Не припомню, чтобы па говорил что-то на этот счет.

— Я как-то видела одного, — тихо, почти про себя, сказала бабушка Шамбло. — Летом. Хорошенький такой, голехонький, как лягушка. Он лежал на спине и загорал.

Две другие бабушки разом повернулись к ней.

— Ты мне по это не рассказывала, — сказала бабушка Беатрис.

— Да врет она. — Бабушка Билли Энн перевела хмурый взгляд с сестры на Этана и Дженнифер Т. — Если кто врет, что видел Маленьких Индейцев, они приходят к тому человеку ночью и щиплют его до синяков.

— Поди-ка сюда, девочка, — сказала бабушка Шамбло. Билли Энн была самой сердитой из трех старушек, но Шамбло Этан все-таки боялся больше. Она всегда говорила тихо и даже дома носила темные очки против катаракты, сидящие плотно, как у космического десантника. Самая старшая из трех сестер, она, лежа в постели, порой говорила сама с собой на странном гортанном языке; только она одна на всем земном шаре, как много позже понял Этан, еще знала этот язык. Она взяла Дженнифер Т. за руку и притянула к себе, всматриваясь в нее сквозь непроницаемые стекла своих очков. — Она не врет, Билли Энн. Девочка в самом деле видела Маленьких Индейцев.

Дженнифер Т. вырвала у нее руку.

— Отстань, старая ведьма! Разумеется, я не вру.

Шамбло весело рассмеялась, и сестры присоединились к ней. Им, видимо, очень нравилось злить Дженнифер Т.

— Это правда, — сказал Этан. Он полагал, что смеяться сейчас совсем не время. — Рваная Скала — это конец света.

— Что я слышу? — раздался скрипучий голос. Дедушка Мо стоял на пороге кухни с собственной банкой пива, хотя ему тоже нельзя было пить. — Что это за безумные речи?

— Дедушка Мо! — сказала Дженнифер Т. — Я сегодня подавала, и Этан сказал, что у меня крутой резаный.

— Точно, — подтвердил Этан, забыв ненадолго о конце света. Мо Райдаут должен знать, что делать. Он многое повидал. Когда рука у него перестала действовать как надо, он служил на флоте, а после войны плавал на торговых судах. Побывал на Аляске, в Японии, на Каспийском море. Выглядел он, говорил и ругался, как простой матрос, однако прошел заочный курс обучения для моряков в колледже Лютера и получил диплом — он Этану этот документ показывал. Кроме того, он был бейсболистом и индейцем. — Резаный у нее что надо.

Дедушка Мо, как выяснилось, знал больше, чем они себе представляли.

— Рваная Скала, — грустно сказал он, когда ребята повторили свою историю еще раз, теперь уже с помощью старших сестер Мо. Дженнифер Т. принесла ему стул из кухни, и он сел. — Рваная, Рваная Скала. Просто не верится. Я уж много лет как перестал думать об этом.

— Па ни о какой скале ничего не рассказывал, — настаивала Билли Энн.

— Вам, может, и нет, — рявкнул Мо. — Женщинам и девчонкам не все полагается знать. — Он глянул на Этана. — Как и белым.

Этан покраснел.

— Это ведь конец света, так? Мы хотим знать, как это можно остановить. Мы думаем, что остановить это можно. Пройдисвет верил, что кто-то это может, пусть даже не мы.

— Чемпион из смертных. — Голос Мо немного смягчился. — Да, это верно. Человек из Середки.

— Это может быть и женщина, — сказала Дженнифер Т. — Мистер Браун сказал, что у меня тоже есть чемпионские задатки.

— Хирон К. Браун. — Теперь глаза Мо заволоклись влагой. — Надо же. Ну да, он всегда беспокоился, что этот день настанет.

— Так вы знаете Безымянника Брауна? — спросил Этан. Они, наверно, играли вместе в бейсбол: Мо провел пару сезонов в Негритянской лиге. — А он вам не говорил, что надо делать?

— Говорил, и не раз. Да только с тех пор много времени прошло и порядочно бутылок было выпито. — Дедушка Мо, как бы в подтверждение своих слов, хлебнул пива из банки. — Рваная Скала — это день такой. Последний день последнего года. Последний аут во второй половине девятого иннинга. День, когда история наконец закончится.

— Какая история? — не понял Этан.

— Вся как есть. Все истории, которые когда-нибудь проживались, рассказывались или придумывались. Все эти годы Койот трудился, чтобы этот день наконец настал. Понимаешь, на ветках Столба есть такие места, где Миры срастаются.

— Наплывы, — подсказал Этан. Дедушка Мо впился в него пронзительным взглядом.

— Да, помнится, они называются именно так. И в таких местах, где бы они ни находились, всегда что-то приключается. Путешественники попадают из одного Мира в другой, и чего только с ними не бывает. Вот Койот и взялся разрубать эти наплывы — давно уже, очень давно. Он старается прекратить все маленькие истории, чтобы потом положить конец большой, где говорится про тебя, про меня и про всех, кто когда-нибудь жил на свете. Он недоволен тем, как все в жизни устроено. Недоволен почти что с самого начала — а ведь все пошло так только из-за него.

— Про какой это столб ты говоришь? — спросила Дженнифер Т.

— Про великий Столб. Про Древо — забыл, как оно правильно называется. Оно держит на себе все Миры, держит на месте все как есть.

— Раньше Миров было четыре, а теперь осталось только три, — добавил Этан.

— Верно говоришь, мистер Фельд, — слегка удивился дедушка Мо. — Откуда ты все это знаешь?

— И что случилось с четвертым? — спросила Шамбло. Две другие бабушки, как показалось Этану, не совсем поспевали за мыслью своего брата.

— В том Мире жили Таманавис, — сказал Мо, и Шамбло понимающе кивнула. — Племя духов, вернее сказать — целый народ. Остальные три — это Летомир, Зимомир и наш, Середка. Столб держит миры на своих ветвях. И есть Колодец, который питает все Древо — его название я тоже забыл, а может, и вовсе не знал.

— Да, Колодец, — сказала Шамбло. — Бурлящий, и холодный, и синий, как ночь. Па мне про него рассказывал.

— Да ну? — усомнился Мо. — Я таких его рассказов что-то не припомню. Про Колодец я слышал от мистера Брауна.

— Верно, — согласилась Шамбло. — Ты прав. Па мне рассказывал обо всем этом во сне, в эту самую ночь.

— То, что он говорил, — это правда, — сказал вдруг Этан, удивив самого себя и всех остальных, а Дженнифер Т. особенно. Все смотрели теперь на него.

— Неужели? — промолвила бабушка Билли Энн, приподняв одну бровь. Брови она рисовала коричневой краской, и это придавало им особенно скептический вид.

— Когда феришеры захотели, чтобы я перебрался на Клэм-Айленд, они стали посылать сны моему отцу. Чтобы заронить ему в голову мысль о Клэм-Айленде. Мистер Браун мне сам сказал. Может, вам тоже кто-то послал этот сон, бабушка Шамбло.

— Интересная теория, — сказал дедушка. — Стало быть, этот кто-то хотел ей что-то сказать?

— Вспомнила! — воскликнула бабушка Шамбло. — Там был такой пруд, о котором я говорила, — кипящий, но холодный. А потом па сказал мне: «Гляди, Койот». И Койот пришел, и поглядел на пруд, и морда у него сразу стала виноватая, как будто он задумал какую-то пакость. А потом, прямо у нас с па на глазах, он задрал лапу и пустил струю прямо в чистую голубую воду. Ох и разозлилась же я! — Бабушка Шамбло передернулась и сказала своей двоюродной внучке: — Ты должна добраться до этого Колодца раньше Койота, девочка. — Голос старушки перешел в крик: — Не дай ему прийти туда первым! — Ее дрожащая коричневая рука повисла в воздухе. — Не дай ему испортить воду!

Дженнифер Т. и Этан посмотрели на старого Мо. Он покачал головой.