Изумрудные объятия - Дрейк Шеннон - Страница 24

Она облизнула пересохшие губы.

— Но если вы так беспокоитесь…

— Я уверен, что вы будете в безопасности. В ближайшие несколько дней полнолуние нас не ожидает.

— Полнолуние… — прошептала Мартиса.

Брюс тихо выругался.

— Держите двери запертыми, и все будет в порядке. Пока что. Вы понимаете?

— Нет, я не понимаю! — сердито возразила она. — Расскажите, объясните мне…

— Что я должен объяснить? — перебил он. — Ведь я в ваших глазах чудовище, не так ли?

Он сделал шаг к ней. Она задрожала, и все же ей не было страшно. Как бы он ее ни запугивал, она не боялась.

Мартиса думала, что Брюс прикоснется к ней, поцелует, ее фантазии приняли опасное направление, внутри у нее все затрепетало, потому что если бы она закрыла глаза, то увидела бы его таким, каким видела в своих снах, — обнаженным, быстрым и грациозным, как ночная пантера, великолепным и голодным, берущим все, что хочет.

И отдающим все.

Но он к ней не прикоснулся. Не прикоснулся в устрашающей манере. Он остановился возле кровати и нежно погладил ее щеку. Это было легкое, едва заметное прикосновение, но очень обольстительное. А потом почти с нежностью предупредил:

— Мартиса, будьте осторожны. Умоляю, отнеситесь к моим словам всерьез. Доверьтесь мне в этом. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Он уронил руку, повернулся и ушел. Дверь за ним закрылась. Он предупреждал, чтобы она запирала дверь на засов. Мартиса, прихрамывая, наполовину доковыляла, наполовину допрыгала на одной ножке до двери, морщась, когда приходилось наступать на больную ногу.

— Мартиса?

Казалось, Брюс по ту сторону двери даже чувствовал ее боль.

— Я здесь. Хочу запереть дверь на засов.

Но она не заперла ее, а распахнула, вспомнив, что не спросила Брюса про библиотеку. Он стоял в темноте, высокий, загадочный и завораживающий. При виде ее он удивленно вскинул брови.

Она не сразу смогла заговорить, несколько мгновений голос ее не слушался. Наконец она спросила:

— Лэрд Кригэн, можно мне в ваше отсутствие пользоваться библиотекой? — Она изящным жестом подняла руку и снова уронила. — Поскольку я не смогу много ходить по замку, было бы неплохо посидеть в библиотеке.

Брюс отвесил формальный поклон.

— Дорогая моя, вы должны быть моей гостьей во всем. — Его голос прозвучал холодно и чуть насмешливо: — Ходите где хотите, берите что пожелаете. Признаться, я удивлен, что вы потрудились просить разрешения.

Она мило улыбнулась.

— Но, милорд, это вы, а не я, склонны брать без спросу.

— Только то, что должно быть моим! — быстро парировал он.

Мартиса залилась краской, но он галантно поклонился и закрыл дверь.

— Заприте на засов! — бесстрастно сказал он с другой стороны двери.

Она так и сделала.

— Спокойной ночи, миледи! — пробормотал он.

— Скатертью дорога! — пробурчала себе под нос Мартиса.

Но он ее услышал. Каким-то чудесным образом услышал через закрытую дверь. И пока она ковыляла от двери до кровати, и даже когда легла и накрылась одеялом, его тихий насмешливый смех, казалось, преследовал ее.

Без Брюса весь замок Кригэн казался опустевшим. Хогарт как-то сник и притих, стал не похож на себя прежнего — радушного, хотя и мертвецки бледного. Элайна ушла в себя еще глубже. Даже Холли казалась какой-то подавленной.

Питер и кузены Брюса большую часть времени где-то отсутствовали, в первые два дня после отъезда Брюса они даже не возвращались к ужину. Погоду стояла плохая, считать овец стало труднее. Одна рабочая лошадь подвернула ногу, и ее пришлось пристрелить; в поместье возникло и еще множество самых разных сложностей, как сообщил Хогарт. Мартиса и сама была в какой-то степени печальна, потому что, получив разрешение от Брюса копаться в его библиотеке, обнаружила, что у нее нет на это сил. В первый день она чувствовала ужасную боль в щиколотке, если даже только пыталась наступить на эту ногу. А проводить обыск на костылях по меньшей мере трудно. В тот день она просмотрела многие тома, стоявшие в первом ряду полок, сама не зная, что ищет. Потом ей пришло в голову, что в действительности ей нужно пролистать каждую книгу, потому что книга — идеальное место, где можно спрятать изумруд. Если вырвать страницы, в образовавшемся углублении прекрасно поместится камень. Но эта задача повергала Мартису в смятение: в библиотеке хранились сотни книг. И поиски нужно было закончить до возвращения Брюса.

На второй день она перебрала все в письменном столе, который стоял в библиотеке. И была разочарована: Брюс, как оказалось, мало что хранил в этом столе. Там был календарь с несколькими простыми пометками, табак, несколько трубок, писчая бумага и принадлежности для письма, альманах, несколько записок и больше ничего. Обескураженная, Мартиса оставила стол в покое и посмотрела на длинные ряды книг.

Она села на задрапированную бархатом дневную кровать и попыталась представить, часто ли Мэри проводила здесь время. Казалось, это очень подходящее место, где дама может удобно устроиться с книгой и читать, пока ее лэрд работает над деловыми бумагами. Это была большая просторная кровать с пологом на четырех столбиках и ножками в виде лап дракона. По покрывалу из золотого дамаста были разбросаны декоративные подушки. Кровать стояла в алькове, поэтому в комнате сохранялась атмосфера библиотеки, но стоило только посмотреть на это ложе, как казалось, что оно так и манит прилечь.

Интересно, часто ли здесь спал хозяин Кригэна? Мартиса старалась не думать об этом, но мысль упорно возвращалась. Думала она и о том, спал ли Брюс Кригэн на этой кровати после того, как она приехала в замок. Если он в ту ночь появился на балконе у нее за спиной потому, что все время был здесь, потому, что услышал ее движение…

Мартиса поняла, что эти мысли ее ни к чему не приведут.

Близкая к отчаянию, она бросилась на большую кровать. Ей нужно уехать отсюда до того, как она еще больше подпадет под действие опасного обаяния хозяина Кригэна. Ей нужно найти изумруд и сбежать.

Но как же Мэри? И как же корабли, которые сбиваются с курса в свете полной луны? Как же Кларисса Каннингем?

Все это не ее дело. И все же чем дольше она здесь находилась, тем больше это начинало ее касаться.

К шестому дню после отъезда Брюса Мартиса стала проводить поиски в библиотеке и ночью. Нога ее к этому времени лишь слегка побаливала, и она могла подниматься по стремянке в библиотеке, чтобы добраться до верхних полок. Этим она занималась и в ту ночь, когда с момента отъезда Брюса прошло десять суток. У нее уже выработался ритуал быстрого, но методичного поиска, она брала с полки книгу, просматривала ее, ставила на место и, проведя пальцами по тонким филенкам книжных полок, переходила к следующей. Она глубоко увлеклась этим занятием. Кроме того, она привыкла к замку. Мартиса перестала обращать внимание на поскрипывания, обычные для старого замка. Кроме замка, звуки издавал еще ветер, он дул постоянно и всегда что-то шептал, иногда стонал, порой завывал и часто визжал, как душа, которую что-то мучает.

Так было и той ночью. Дул сильный ветер; в его визгливых завываниях, казалось, слышалась боль. В ту ночь Мартисе было слышно даже, как далеко внизу волны разбиваются о прибрежные скалы. С верхней полкой она закончила прошлой ночью и теперь перешла ко второй сверху. Она провела пальцами по филенке и занялась книгами. На этой полке стояли тома Шекспира, Бэкона и Теннисона. Мартиса задержалась, разглядывая красивый переплет книги, как вдруг почувствовала неприятный холодок за спиной. Она поняла, что за ней кто-то наблюдает. Кто-то вошел в комнату.

Она замерла, потом повернулась, стоя на стремянке, и посмотрела на дверь.

Лэрд Кригэн вернулся домой.

В его глазах отразилось пламя газовых рожков, они стали золотистыми и, казалось, могли испепелить взглядом. Он стоял, прислонившись к двери и скрестив руки на груди. Волосы его были спутаны, как бывает от ветра, несколько прядей цвета черного дерева упали на лоб. Плащ он уже снял и остался в элегантном темном сюртуке, белоснежной рубашке, черных брюках и неизменных черных сапогах для верховой езды.