Мила Рудик и кристалл Фобоса - Вольских Алека - Страница 68

— Ты не уйдешь от меня! — в бешенстве крикнул Некропулос.

Мила бежала между могил, огибая памятники. Почувствовав боль в боку, она остановилась на секунду за мраморной статуей волшебника, держащего в руке факел, и тут же ей на голову посыпалась мраморная крошка — Некропулос стрельнул в нее каким-то заклинанием. Забыв о боли в боку, Мила бросилась бежать дальше.

Могилы так тесно жались друг к другу, что Мила то и дело натыкалась коленями на углы металлических ограждений, а иногда по лицу ее хлестали ветви растущих у могил деревьев.

Внезапно она выбежала на почти открытое пространство: могил здесь было очень мало и они находились на довольно большом расстоянии друг от друга; еще меньше было деревьев, за которыми до этого ей удавалось укрываться от заклятий, посылаемых Некропулосом. Выбора у Милы не было, поэтому она побежала вперед, надеясь, что успеет миновать открытое место, до того как настигнет ее преследователь.

Но на середине пути она все же услышала голос некроманта:

— Попалась!

Молниеносно среагировав, Мила прыгнула за ближайшее надгробие. Это снова оказался мрамор, и на нее снова посыпалась мраморная крошка. Но теперь Мила не побежала дальше — ей некуда было бежать. Если она сделает хоть шаг из-за своего укрытия, Некропулос тут же схватит ее. Но, с другой стороны, если она будет прятаться тут дальше — это всего лишь отсрочит ее гибель. А она не сомневалась — он убьет ее сразу. У мага слишком много способов лишить человека жизни. Он может просто исполнить заветную мечту Лютова — отсечь ей голову простым заклинанием «Резекцио».

Мила стояла тихо и прислушивалась, пытаясь уловить звук приближающихся шагов — в вечерней тишине Некропулос не мог подкрасться к ней совсем бесшумно. Однако шагов она не слышала.

Зная, что очень сильно рискует, Мила все же осторожно выглянула из-за мраморного памятника. И сразу увидела Некропулоса: он стоял шагах в двадцати от нее и почему-то пятился назад, совсем не глядя туда, где пряталась Мила. Его взгляд перемещался из стороны в сторону, и это показалось Миле странным. Пытаясь держать его в поле зрения, она медленно повернула голову…

И тут она поняла, почему Некропулос перестал ее преследовать…

* * *

Они выходили по одному из-за темных могильных памятников. Их глаза горели красным пламенем, а из оскаленных пастей с огромными ярко-белыми на фоне ночи клыками капала слюна. На шеях у них были металлические ошейники, а по кладбищенской земле за ними волочились тяжелые цепи. Они были черными, но их очертания не терялись на фоне ночи, потому что тела, покрытые блестящей, глянцевой шерстью, были чернее, чем сама ночь.

— Псы Гекаты, — сипло прошептала Мила, не узнавая собственного голоса.

Она невольно попятилась, но, отступив всего на несколько шагов от появляющихся из могильных теней чудовищных псов, вдруг поняла, что они даже не смотрят в ее сторону, словно она для них не существует. Кошмарные, какие-то потусторонние создания сходились к тропе, где всего на расстоянии трех-четырех метров от них замер с выражением панического ужаса на лице Мантик Некропулос. Несколько пар налитых кровью глаз неотрывно следило за ним: навевая ужас, гипнотизируя, подчиняя старого некроманта тому первобытному и дикому страху, которому нет названия. Некропулос даже не пытался бежать, хоть и отступал маленькими, неуверенными шажками назад. Но отступал лишь потому, что так ему велел его страх, а не потому, что надеялся спастись. Он понял…

Псы Гекаты пришли за ним. И он боялся их. Боялся так сильно, что, казалось, забыл и о Миле, и о кристалле Фобоса.

Мила вдруг поняла, что самой ей совсем не страшно. Она вспомнила, что псы Гекаты никогда не нападают на людей первыми. Вспомнила, что эти существа равнодушны к людям. Что охотятся они только на нежить. Но ведь Мантик Некропулос был человеком!

— Пошли прочь! — прошипел старик, почти не размыкая рта. — Прочь, твари!

Но псы, настолько жуткие, что, казалось, они пришли сюда из самой преисподней, лишь ответили рычанием, продолжая приближаться к старому некроманту.

Миле показалось, что они уже готовы броситься на него. Наверное, Некропулос подумал то же самое, потому что он вдруг истошно завопил, его тело выгнулось, словно что-то с силой ударило его в спину. И в тот же миг из кладбищенской темноты за спиной некроманта раздался ровный, холодный как лед голос:

—  Салюбер сомнус! Сопор пилорос!

Некропулос пошатнулся, обмяк и без единого звука повалился наземь.

Мила широко распахнутыми глазами смотрела на неподвижное, словно мертвое, тело некроманта и собравшихся сворой в шаге от него псов Гекаты, которые больше не рычали, а только стояли и смотрели на бесформенную черную массу, позади которой из темноты вдруг проступили очертания человеческой фигуры.

Незнакомец переступил через груду черного одеяния, под которым с трудом угадывалось человеческое существо. Не обращая внимания на псов Гекаты, прошел сквозь них, словно они были бестелесными призраками. Впрочем, они и в самом деле прямо на глазах Милы становились прозрачными и таяли, растворяясь в воздухе, пока не исчезли совсем.

Мила подняла глаза на приближающегося к ней человека. Не удивительно, что она сразу не услышала акцента в его голосе — ведь заклинания он произнес не на русском.

— Как вы здесь оказались, профессор? — изумленно спросила она у возникшего непонятно откуда учителя монстроведения.

— Меня привел сюда твой щенок, — ответил Буффонади.

— Шалопай?!! — пораженно воскликнула Мила, озираясь вокруг себя, и тут же что-то уткнулось ей в ногу.

— Шалопай! — радостно улыбнулась Мила, наклоняясь к щенку, который в этот момент, вывалив синий язык из пасти, с обожанием смотрел на нее яркими янтарными газами и елозил драконьим хвостом по земле. Как же она могла забыть слова Ориона, что драконовые псы имеют волшебное чутье, благодаря которому могут найти своего хозяина где бы он ни был?! — Ты молодец, Шалопай.

Она почесала щенка за ухом, и тот тявкнул от удовольствия.

— Где Бледо? — спросил профессор Буффонади. Наклонившись над Милой, он взял ее за плечи и поднял с корточек.

— В сторожке, — прошептала в ответ Мила.

— Пойдем, покажешь дорогу, — велел Буффонади таким тоном, что Мила даже не подумала бы возражать.

Они быстро шли по тропе к сторожке кладбищенского сторожа. Смуглое, почти черное в темноте ночи лицо Буффонади выглядело взволнованным. Шалопай бежал впереди, словно его назначили проводником.

— Что с Некропулосом? — спросила на ходу Мила. — Вы убили его?

Буффонади стрельнул в нее хмурым взглядом.

— Он спит. Только и всего. Я поразил его заклинанием сна-привратника. Он будет спать до тех пор, пока его не разбудят антизаклятием. Этот сон не причинит ему ни малейшего вреда, напротив, скорее пойдет на пользу.

Мила почувствовала себя пристыженной. Почему-то она не подумала, что если маг с легкостью создает самые кошмарные иллюзии, то это еще не значит, что он способен убить человека, пусть даже некроманта.

— А эти псы… они…

— Иллюзии, — лаконично ответил на ее не до конца высказанный вопрос Буффонади.

— Но почему Некропулос их так испугался?!

Мила просто не могла держать свои вопросы при себе, хотя и понимала, что профессора сейчас волнует только его племянник. Но ей казалось, что если она сейчас же не разберется со всем произошедшим, то сойдет с ума.

— Потому что господин некромант — лич, — начиная раздражаться от неуместных с его точки зрения вопросов, ответил профессор. — Иными словами — нежить. Соответственно, он уязвим перед псами Гекаты.

Мила кивнула. Она вспомнила, что говорил о личах Гарик: маг, прошедший обряд смерти и воскрешения, перестает быть человеком, но не становится мертвецом — он превращается в лича. Значит, Некропулос не простой некромант — он лич. И профессор Буффонади каким-то образом догадался об этом.

— Но как вы узнали, что Некропулос лич? — вновь не удержалась от вопроса Мила.