Мила Рудик и кристалл Фобоса - Вольских Алека - Страница 45

Мила почувствовала, что ледяной холод отпустил ее, не душил больше, ушел из ее легких.

— Тепло, — прошептала она осипшим голосом.

— Тепло?! — удивленно спросил прохожий и вдруг иронично добавил: — Я бы назвал это преувеличением, но если вам кажется, что тепло… На юге Италии в октябре гораздо теплее.

И тут Мила наконец вскинула глаза на стоящего рядом господина и сразу же поняла, что незнакомец — не кто иной, как профессор Буффонади. Его левая бровь, черная, как вороново крыло, была озадаченно приподнята и изогнута причудливой буквой «Л».

— Ой, профессор! — внезапно обретя дар речи, воскликнула Мила.

— Несказанно рад, что вы меня наконец-то узнали, — уязвленным тоном сообщил преподаватель монстроведения. — Я еще мог бы понять, если бы вы не обратили на меня внимания на «Шоу монстров» — все-таки главными звездами представления были мои страшные и ужасные наваждения. Но все же, я смел надеяться, что студенты, посещающие мои лекции, при встрече будут меня узнавать. Как минимум, чтобы поприветствовать.

— Извините, я… — Мила запнулась, не зная, что на это ответить.

Профессор Буффонади вдруг отстранился и окинул ее внимательным взглядом.

— Вы очень бледны, синьорина, — сообщил он, закончив изучать ее лицо. — И вся дрожите. Вы больны?

Мила отрицательно качнула головой.

— Нет.

И больше ничего не смогла сказать. То ли испытанный ужас лишил ее последних сил, то ли она онемела от чувства облегчения — ведь старуха так и ушла ни с чем, не сумев причинить ей никакого вреда.

Профессора явно озадачил ее лаконичный ответ: теперь уже удивленно тянулись ко лбу обе его брови.

— Мне все-таки кажется, что вы больны, синьорина, — неожиданно мягко сказал итальянец.

Мила только вздохнула — она действительно чувствовала себя разбитой и обессиленной.

Массимо Буффонади вновь пристально посмотрел на нее, потом кивнул каким-то своим мыслям и решительно заявил:

— Знаете что, синьорина? Пожалуй, я провожу вас до вашего Дома.

* * *

— Послушай, Мила, — осторожно начал Ромка. — Я помню, ты не согласилась, но ты на всякий случай еще раз подумай, может быть, эта старуха все-таки твое видение? Ведь никто, кроме тебя, больше…

— Она точно не отсюда, — перебила его Мила и демонстративно постучала пальцем по своему лбу.

Они сидели в гостиной Львиного зева, когда было уже за полночь, и обсуждали все, что произошло с Милой в этот вечер, точнее, обсуждали Мила и Ромка, а Белка лишь сидела поблизости, уткнувшись носом в конспект по истории магии.

— Ты в этом абсолютно уверена? — настойчиво спросил Ромка.

Мила тяжело вздохнула. Ну как же объяснить ему то, что можно только почувствовать на собственной шкуре?!

— Мои видения никогда меня так не пугали, — сказала она. — Когда это случилось в первый раз, то больше всего я испугалась не увиденного, а того, что у меня, вероятно, с головой не все в порядке. А это был жуткий монстр в котле с водой. На нашем первом уроке антропософии. То есть, понимаешь, как будто само собой подразумевалось, что увиденное вылезло из моей головы. А эта старуха наводит на меня какой-то панический ужас.

— Ну… — Ромка задумчиво хмыкнул. — Знаешь, сейчас уровень страха в Троллинбурге просто зашкаливает. Все это замечают. Ты же знаешь, что в городе…

— Эпидемия страха, — закончила за него Мила. — Я помню. Но люди боятся того, чего боялись всегда, только во много раз сильнее. И почему-то никому, кроме меня, не мерещатся старухи. Можно, конечно, подумать о моей бабушке — у нас с ней не было взаимной любви. И если честно, то я всегда немного ее побаивалась…

— Ну! — подхватил Ромка, лицом выразив, что мысль кажется ему дельной.

— Но с чего бы это вдруг ей менять внешность? Совсем другое лицо — я его очень хорошо разглядела в последний раз. К тому же моя бабушка даже для того, чтобы явиться ко мне в самом страшном сне, не напялила бы на себя такие лохмотья. Она очень переборчива. Зачем ей в моих видениях появляться в таком виде?

— Да при чем тут ее одежда! — вспылил Ромка. — Видения — это что-то вроде привета из будущего. А будущее может быть самым разным.

— Ты хочешь сказать, что скоро я встречу свою бабушку, а выглядеть она будет, как трехсотлетняя старуха, которая за все триста лет ни разу не догадалась сменить платье?! — с сарказмом уточнила Мила.

Ромка открыл было рот, чтобы возразить, но не нашелся, что сказать.

— Ладно, — наконец заговорил он минуту спустя. — Допустим, это не видение…

— Это не видение, — категорично заявила Мила.

Ромка скрестил руки на груди и, картинно округлив глаза, спросил:

— Тогда что это?

Мила устало вздохнула.

— Ох, если бы я знала! Но эта старуха напугала меня до полусмерти. И для меня она была вполне настоящей. А вот профессор Буффонади прошел сквозь нее и даже ничего не почувствовал. Он ее не видел, Ромка. Точно так же, как те прохожие на улице Девяти Ключников.

— Ну вот и я о том, что, кроме тебя…

Ромка вдруг осекся.

— Погоди! А что, если ты не случайно встретила там Буффонади?

— В смысле? — не поняла Мила.

Ромкины глаза заблестели, он закусил губу — бесспорное свидетельство того, что Лапшин загорелся какой-то идеей, и выпалил:

— Вспомни, кто такой Буффонади!

— Я и не забывала. Профессор монстроведения и по совместительству творец жутких иллюзий.

— Вот именно! — возликовал Ромка. — Творец жутких иллюзий! И, в отличие от твоих видений, его иллюзии пугают! А что, если эта твоя старуха — очередное жуткое наваждение Буффонади?

Мила недоверчиво наморщила нос.

— Ну, вообще-то, насколько я поняла, его специализация — чудовища и монстры. А эта старуха все-таки выглядела как человек. Я имею в виду — внешне.

Ромка на секунду задумался, а потом сказал:

— По-моему, нет большой разницы между жутким монстром и жуткой старухой, если и в том и в ином случае речь идет об иллюзии. Наваждение — оно и в Африке наваждение.

— Допустим, — уступила Мила. — Но зачем ему меня пугать? С какой стати? И почему именно меня? Буффонади вместе с Бледо приехали в Троллинбург только этой осенью. Из Италии, где я никогда не была. Буффонади меня совсем не знает! Так зачем ему это?

— Не знаю, — качнул головой Ромка. — Но Тимур был прав, когда говорил, что их приезд, и новый предмет в Думгроте, как будто специально для Буффонади введенный в программу, и Бледо этот, заикающийся при виде собственной тени, — все это очень подозрительно. И еще одно. Тебе не кажется странным, что появление в городе кристалла Фобоса совпало с приездом Буффонади?

Мила нахмурилась и тяжело вздохнула.

— Не думаю, что Буффонади имеет какое-то отношение к кристаллу, — сказала она. — Но не могу отрицать, что и в профессоре, и в Бледо есть что-то странное. Особенно это касается Бледо. Но, возможно, никакой подоплеки и нет, просто у Буффонади очень необычный дар, а Бледо самый обыкновенный забитый мальчишка. И вся странность только в этом и заключается.

— А если пораскинуть мозгами, то вот какая картина выходит, — сказал, хмыкнув, Ромка. — Помните, Гарик сказал, что последний раз кристалл Фобоса появлялся на Сардинии. И вот, спустя пятнадцать лет, кристалл здесь, в Таврике. И в это время в Троллинбург — из Сардинии! — приезжает синьор Буффонади. Любопытное совпадение. Если, конечно, допустить, что совпадение.

— Гарик говорил — нет никакой уверенности, что тогда, на Сардинии, это был кристалл Фобоса, — подала голос Белка. Мила и Ромка на секунду удивленно повернули к ней головы — они и забыли о ее присутствии. Белка смущенно порозовела.

— Зато сейчас нет никаких сомнений, — упрямо заявил Ромка. — Кристалл Фобоса в Троллинбурге. И Буффонади в Троллинбурге. И пусть даже то, что кристалл пятнадцать лет назад побывал на Сардинии — это всего лишь предположения, но и этого достаточно, чтобы все это показалось очень странным совпадением.

— Думаю, это не совпадение, — сказала Мила. — Я забыла вам рассказать, но незадолго до того, как Владыка объявил Думгроту о кристалле, я услышала разговор…