Таинственный герцог - Беверли Джо - Страница 63

Довольно слабый интерес Торна к этому делу внезапно стал острым как клинок.

Беллона Флинт была его Беллой и, несомненно, являлась лидером, а это грозило ей смертельной опасностью, особенно в отсутствие сестер Драммонд, которым можно было бы предъявить обвинение. Ему следовало привезти Оверстоуна и адвоката, но это можно исправить. Кроме того, ему необходимо поговорить с Беллой наедине, но это придется отложить, он не должен выделять ее.

— Отлично, — объявил Торн, вставая. — Попытаемся установить истину. Я отдам кое-какие распоряжения, а потом вы все, поодиночке, опишете мне последние события.

Торн поклонился всем, стараясь не смотреть на Беллу по-особенному, и вышел, оставив дверь приоткрытой.

— Уже уходите, ваша светлость? — спросил Норман, прохаживавшийся туда-сюда.

Несомненно, это сделало бы его день более приятным.

— Еще нет. Кто у тела леди Фаулер?

— Ее личная горничная, Агнес Хувер. — Норман закатил глаза. — Хочет сама обрядить ее. Кричит, чтобы никто не дотрагивался до ее ненаглядной леди. Надеюсь, что она позволит агентам похоронной конторы положить ее в гроб.

Норман вызвал у Торна раздражение.

— Если кто-то из леди захочет помочь положить леди Фаулер в гроб, вы это позволите?

— Не вижу зачем. Мои приказы…

— Не препятствуйте проявлению скорби. Какой вред они могут причинить? Буду вам благодарен, — добавил он, стараясь не рычать.

Он не любил прибегать к герцогской власти.

Сердитый румянец тронул щеки охранника, но он согласился.

— Если вы так советуете, ваша светлость.

Другими словами, «если вы берете всю ответственность на себя».

— Советую, и очень настоятельно.

Но пожелает ли кто-нибудь из женщин взяться за такую задачу?

Вернувшись в комнату, Торн спросил об этом и получил в ответ молчание и потупленные взоры.

А затем заговорила, конечно, Белла:

— Я возьмусь. Мы все знаем, как леди Фаулер относилась к мужчинам.

После этих слов согласились и мисс Ившем, и мисс Спротт.

Торн вспомнил свой разговор с Беллой о лидерстве. Сейчас он наблюдал именно то, о чем она говорила. Вопреки собственной воле она стала лидером этой печальной стаи и оказалась в опасности.

Торн снова вышел из комнаты, переполненный восхищением и негодованием.

Глава 29

Герцог, единокровный брат Торна, прибыл в качестве официального представителя! И Белла, собравшись с мыслями, старалась придумать, как использовать представившуюся возможность.

Когда он вошел, Белла приняла его за самого Торна и инстинктивно спряталась. Постепенно она осознала, что это должен быть герцог, а затем проявились и едва уловимые различия между братьями. Конечно, герцог держался высокомерно и, несмотря на провинциальную одежду, был безукоризнен до мельчайших деталей и так тщательно выбрит, что невозможно было представить даже маленький волосок на его подбородке.

Однако сходство между братьями было поразительным, поэтому неудивительно, что Торна подростком отослали из страны.

Теперь, когда Белла поняла правду, ей нужно было найти способ использовать ее, чтобы спасти всех. Поможет ли прямая просьба, если она сообщит… Сообщит что? Что она друг капитана Роуза? Посмеет ли она объявить себя его любовницей? Белла не была уверена в том, что это правда, и при ее нынешнем внешнем облике герцог, вероятно, ей не поверит.

Торн знал о жизни герцога, а знал ли герцог о жизни капитана?

— Герцог Айторн! Должно быть, это дело считается очень-очень серьезным. Как вы думаете, нас… нас действительно могут повесить?

— Нет-нет, не думаю, — быстро проговорила Белла. — Мы невиновны.

— Кого-нибудь из нас могут сделать козлом отпущения, — сказала Гортензия, бросив сердитый взгляд на Бетси. — Того, кто активно помогал печатать.

— Я не замышляла ничего плохого, — всхлипнула Бетси. — Оливия Драммонд была так убедительна!

— Никого из нас не повесят, — успокаивая всех, сказала Мэри. — Это немыслимо, все мы благородного происхождения.

— Кого-нибудь из нас могут выслать, — настаивала Гортензия, которая никогда не оставляла незамеченным ни одного неприятного факта.

— Все выяснится, — возразила Белла. — Герцог приехал, чтобы помочь нам.

— Вы слишком доверяете герцогам, Беллона, — язвительно усмехнулась Гортензия. — Только потому, что вы веселились на…

Слава Богу, она не закончила фразу, но у Беллы под гримом покраснели щеки.

— Я подозреваю, что его интересует только Эллен Спенсер, — высказалась Мэри.

— Почему?

— Разве вы не помните? До того как приехать сюда, Эллен служила компаньонкой у леди, которая, как оказалось, была незаконной женой лорда.

Мэри из осторожности не называла имен.

— О да.

Это случилось в то время, когда проходила Олимпийская пирушка, но тогда Белла не слишком много внимания уделяла ежедневным событиям у леди Фаулер. Не уловив смысла, Белла бросила на Мэри вопросительный взгляд.

— Думаю, муж той леди связан с герцогом.

Белла обдумала ее ответ и повеселела.

— Раз он здесь, чтобы спасти ее, он должен спасти и всех нас!

— Вы так думаете? — спросила Гортензия. — Вы не знаете, насколько бесчувственны подобные люди. А он отъявленный негодяй. — Она даже не старалась говорить тихо. — Неужели вы не помните, как бессердечно он обошелся с женщиной, с которой развратничал несколько лет? Склонил ее к прелюбодеянию, а как только ее муж умер, полностью порвал с ней все отношения.

Белла предостерегающе посмотрела на Гортензию. Все это могло быть передано герцогу, а сейчас неподходящее время враждовать с ним. Во всяком случае, Белла столкнулась с леди Джессингем на пирушке, и если герцог был не прав, то и леди, по мнению Беллы, вовсе не была невинной жертвой.

— Гортензия, нашему делу не пойдет на пользу, если мы будем относиться к герцогу с ненавистью, — предупредила Мэри.

Гортензия насупилась, но больше ничего не сказала.

— Однако, леди, нужно помнить о его репутации, — все же прошептала Бетси. — Неуемный распутник. Я правильно поняла, что он хочет побыть наедине с каждой из нас?

Белла сомневалась, что даже Казанова, самый безнравственный на свете распутник, испробовал бы свои приемы на Бетси — и вообще на любой из них, — но не стала этого говорить.

Они все погрузились в молчание, ожидая решения своей судьбы.

В сложившихся обстоятельствах Белла написала бы Торну по тому адресу в Стоутинге и попросила бы его повлиять на брата, но она была уверена, что ей не разрешат отправить письмо, к тому же понадобилось бы несколько дней, чтобы он ответил. Она боялась, что за эти несколько дней их отправят в тюрьму. Белла достаточно знала о тюрьмах, чтобы страшиться такой судьбы. Это были места, полные порока, жестокости и болезней.

Если бы она послушалась Пег и не пошла сюда, то могла бы сейчас благополучно ехать в Танбридж-Уэльс.

Белла вспомнила о леди Трейс и подумала о мистере Клаттерфорде — вероятно, он мог бы помочь. И тут ей в голову пришла страшная мысль: имена леди Трейс стояли в подписных листах!

Найдены ли эти листы? Они хранились вместе с кучей других бумаг в маленькой кладовой в скриптории. Дверь в эту комнатку была оклеена обоями, как и стены, поэтому ее трудно было заметить. Белле захотелось застонать от еще одной свалившейся на нее обязанности, но надо постараться уничтожить те списки. Фактически все женщины, оказавшиеся в списках, невиновны, но она вдруг с пугающей ясностью поняла, что для властей это не имеет значения.

Возможно, они повесят восьмерых.

Возможно, сотни привлекут к суду.

Но затем Белла посмотрела на это с другой стороны.

Как сказал ей мистер Клаттерфорд, леди Трейс доводились тетками маркизу Ротгару и маркизу Ашарту. Может, стоит рискнуть получить их помощь?

Надо же, один герцог, два маркиза. Остается только найти трех графов, причастных к этому недоразумению.

Торн снова пригласил Нормана, и тот, подойдя, недовольно сжал губы, но подобострастно поклонился.