Путь к сердцу - Лафой Лесли - Страница 24

— Каждый знает, что люди не в меру любопытны. — Мадди осторожно положила Грейс головкой на сгиб локтя. — Расспрашивать, разумеется, будут. Как же нам объяснить, почему мы вместе?

— Лучше всего, — с улыбкой заметил Ривлин, — ответить любому, кто задаст такой вопрос, что это не его собачье дело.

Они въехали в Делано по проулку между двумя домами и остановились у задней двери дома Майры. Над входом была намалевана надпись, гласившая, что у Майры всегда открыто и что плата за услуги взимается наличными.

Спрыгнув со своего коня, Ривлин подошел к Мадди, и та, передав ему девочку, тоже спешилась.

— Да, вот еще что, — тихо заговорил Ривлин, возвращая ей Грейс, — пока мы здесь, называй меня просто по имени. Девушки Майры знают, кто я, но не надо, чтобы об этом узнали посторонние.

— Думаю, что легко с этим справлюсь, — не колеблясь, ответила Мадди.

Ривлин подмигнул ей, а потом жестом предложил первой подойти к двери. Она подчинилась, но у самого входа остановилась и перевела дух. Тогда он протянул руку через ее плечо и громко постучал. Мадди чувствовала идущее от него тепло, и на мгновение ей неудержимо захотелось прижаться к нему, чтобы он обнял и поддержал ее.

Спустя минуту Ривлин постучал еще раз, уже сильнее.

Топанье башмаков по деревянному полу возвестило, что кто-то приближается к двери; потом ручка повернулась и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы полоса света от лампы упала на лицо Мадди.

Худая черноволосая женщина смерила пришедшую подозрительным взглядом с головы до ног; выражение ее лица сделалось жестким, когда она увидела завернутого в одеяльце ребенка у нее на руках.

— Чего вы хотите?

Мадди сдвинула шляпу чуть назад.

— Меня зовут Мадди Ратледж. Я подруга Майры…

— Майры здесь нет.

— Да, я это знаю. В настоящее время она в заключении в Форт-Ларнеде.

— Вот как? И где же вы с ней познакомились?

— Там же, в Форт-Ларнеде, — рискнула сказать Мадди.

Черноволосая тотчас широко распахнула дверь. Во внезапно открывшемся проеме появилась молодая, весьма пухленькая особа со светло-рыжими волосами и широкой улыбкой. Эта вторая женщина едва не сшибла с ног первую, ринувшись к Мадди, и ухватила ее за плечо с громким восклицанием:

— Так вы и есть та самая Мадди Ратледж? Что же вы сразу не сказали? — Она потянула Мадди к себе. — Входите же, входите!

— А вы, очевидно, Элен. — Мадди сощурилась от яркого света.

— Как вы догадались?

— Разговоры — один из способов скоротать время, — улыбнулась Мадди. — Майра подробно описала мне всех знакомых из Делано, и в особенности тех, кого она называла «своими девочками». Она говорила, что вы очень дружелюбны и что у вас чудесная улыбка. Это так и есть.

Мадди услышала, как шаркают сапоги Ривлина по полу в прихожей. Черноволосая женщина при виде ее спутника полностью преобразилась: жесткая сухость манер сменилась ласковой приветливостью.

— Гляньте-ка, что за птица к нам залетела! — пропела она медовым голоском. — Ривлин Килпатрик собственной персоной.

Краем глаза Мадди заметила, что глаза Ривлина сузились, когда он произнес:

— Мое почтение, мисс Мередит.

— Принести вам выпить?

— Благодарю, не сейчас.

— Это Мередит Гран, — прошептала Элен.

— Я поняла, — тоже шепотом ответила ей Мадди.

Майра не слишком хорошо отзывалась о Мередит — в одном из своих пространных обозрений она назвала ее грифом в павлиньих перьях. Однако Мередит отменно вела счета и умела общаться с особой категорией клиентов, к которой, как предположила Мадди, относился и Ривлин Килпатрик.

— А это что такое? — спросила Элен, осторожно дотрагиваясь до голубого одеяльца.

— Это Грейс, — ответила Мадди, приподнимая краешек материи, чтобы стало видно личико младенца.

Элен провела пухлым пальцем по маленькой щечке.

— Она родилась вчера днем в прерии на северо-востоке отсюда, — объяснила Мадди. — Ее мать умерла во время родов, а отец не захотел оставить ребенка у себя. Помнится, Майра говорила, что Кэтрин О’Малли как раз кормит ребенка, и мы явились сюда в надежде на ее отзывчивость.

Элен согласно кивнула и отступила на шаг.

— Да уж, — сказала она, — всем известно, что доброта Кэти такая же обширная, как…

— Где мы можем повидать ее? — быстро спросил Ривлин.

— Комната Кэтрин здесь, позади холла. — Элен повернулась и жестом пригласила Мадди следовать за собой. — Я вас провожу, познакомлю и все объясню. Уверена, Кэти не станет возражать.

Мадди испытала величайшее облегчение и вместе с тем грусть при мысли о том, что нашелся приют для ребенка. Но Грейс будет сосать грудь, и это намного увеличит ее шансы выжить; в противном случае она скорее всего умрет. К тому же если девочка попадет в комнату Кэти, там она и останется. Именно это необходимо ради безопасности Грейс.

— Вам не о чем беспокоиться, — заявила Элен, останавливаясь у комнаты Кэти и стуча в дверь. — Даже если бы вы не были подругой Майры, мы бы не выгнали вас.

Голос из-за двери предложил им войти, и Элен немедленно последовала этому приглашению. Мадди прошла следом за ней, крепко прижимая к себе Грейс, вдыхая запах новорожденной и понимая, что о часах, когда она держала ее на руках, не забудет до конца своих дней.

Ривлин наблюдал за Мадди до тех пор, пока она не вошла следом за добросердечной Элен в комнату Кэти.

— Кто ведет дела в отсутствие Майры? — спросил он у Мередит. — Вы?

— Да, я. — Она с достоинством наклонила голову. — Чем могу служить?

Ривлин знал, что Мередит нравится подчинять людей своей воле — и в постели, и вне ее; каждый разговор, который ему доводилось вести с ней, оборачивался битвой за превосходство. Разговор, предстоящий теперь, не будет исключением, так что незачем ходить вокруг да около, пытаясь избежать ненужного спора.

— Мадди и мне нужна комната на два-три дня, не больше. Мередит бросила взгляд в сторону холла, куда ушла Мадди.

— Вам известно, что здесь у нас не пансион, — улыбаясь, объявила она. — Пансионы там, за рекой, и ни один не откажет в приюте вам и вашей… — Улыбка ее приобрела саркастический оттенок. — Вашей подруге.

Ривлин и бровью не повел.

— Майра скоро выйдет из тюрьмы и отнюдь не обрадуется, когда узнает, что вы отказались принять Мадди.

Мередит скрестила руки на груди и одарила собеседника еще одной улыбкой — на этот раз самоуверенной и пренебрежительной.

— Вы, конечно, полагаете, что она об этом узнает?

— Я устрою так, что узнает непременно. — Мередит увидела выражение его глаз, и улыбка сошла с ее лица. — А на тот случай, если вы не заметили этого сами, мисс Мередит, скажу, что, обладая щедрым и великодушным сердцем, Майра наделена и обостренным чувством справедливости. Я бы поостерегся наносить ей болезненный укол — это было бы неразумно с вашей стороны.

Стиснув зубы, Мередит процедила:

— Я надеюсь, вы не преминете воспользоваться нашим гостеприимством…

— Премного обязан. — Ривлин прикоснулся к шляпе. — Нет ли у вас парнишки, который мог бы присмотреть за нашими лошадьми?

— Генри Штуцман обычно в это время крутится где-то поблизости.

— Кто в городе считается лучшим детским врачом?

Как он и ожидал, Мередит резко выпрямилась. Глаза ее стали черными, как черное дерево, и наконец она произнесла:

— Ни один врач не переступит порог нашего дома — это подразумевает проблемы и может нанести ущерб бизнесу.

— Я полагаю, мисс Мередит, что ради спасения жизни ребенка следует отбросить подобные соображения. Я пошлю за врачом этого вашего парнишку, Генри, и пусть они воспользуются задней дверью. Таким образом, вам не придется слишком сильно беспокоиться за ваши пятицентовики и четвертаки.

— Вы не владелец этого дома, мистер Килпатрик, — возразила Мередит. — Соответственно вам не пристало заявлять, что следует и чего не следует здесь делать.

— Вы тоже им не владеете, — осадил ее Ривлин. — А я сумею оправдать свои действия в глазах Майры, когда она вернется.