Путь к сердцу - Лафой Лесли - Страница 21

Мадди кивнула. Любопытно, встречался ли ему когда-нибудь хоть один человек, к которому он отнесся бы без подозрения? Если нет, то такая жизнь очень холодна и одинока. Краешком глаза она увидела, как Ривлин, положив руку на бедро и расстегнув кобуру, взялся за рукоятку револьвера, и чуть придержала свою лошадь.

— День добрый, — поздоровался Ривлин, остановив коня на некотором расстоянии от незнакомца. — У вас какие-то затруднения?

— Нет, — вяло ответил мужчина и ткнул большим пальцем в сторону фургона. — Просто сижу и жду, когда жена родит.

Мадди казалось, что она уже тысячу раз сталкивалась с подобными типами. На Западе их было полным-полно — людей самого низкого разбора. Они попросту не представляли, что помимо них самих существует еще какой-то мир.

Она уже хотела заговорить, но Ривлин опередил ее:

— Вашей жене помогает кто-то еще?

Мужчина пожал плечами и усмехнулся.

— Я думаю, она и сама с этим отлично справится — дело естественное для женщины.

Мадди понимала, что не стоит удивляться словам незнакомца. То, что он казался немного придурковатым, значения не имело. Она с трудом подавила желание рявкнуть на него, как вдруг Ривлин, оглянувшись на нее через плечо, спросил:

— Тебе приходилось помогать при родах?

Мадди ощутила облегчение и страх одновременно.

— Два раза помогала акушерке, — ответила она и спрыгнула с седла. — Не могу сказать, что стала после этого кладезем премудрости, но в обоих случаях роды прошли вполне благополучно. Я постараюсь сделать все, что смогу.

Ривлин спешился со словами:

— Постарайся. Как-никак у тебя вдвое больше опыта, чем у меня и у мистера… — Он повернулся к мужчине.

— Рейнолдса, — отозвался тот. — Меня зовут Эдгар Рейнолдс. В любом случае Салли будет благодарна за компанию — она уже давно не имела возможности поговорить с женщиной.

Поговорить? Этот дуралей считает, что его жена в состоянии вести светскую беседу? Мадди захотелось найти подходящий тяжелый предмет и как следует отдубасить тупицу.

Она повернулась к Ривлину и протянула руки:

— Я не могу этим заниматься в наручниках. Не успел ее конвоир полезть в карман за ключом, как Рейнолдс шагнул к нему.

— Погодите! — выкрикнул он. — Почему эта женщина в оковах?

— Она федеральная заключенная, — ответил Ривлин и не глядя протянул ключ.

Мадди быстро отомкнула наручники, но тут Рейнолдс преградил ей дорогу.

— Салли — хорошая, богобоязненная женщина.

Бросив наручники в траву, Мадди сунула ключ в карман брюк и встала слева от Ривлина.

— Не стоит беспокоиться, мистер Рейнолдс, — проговорила она с полным спокойствием. — Мое пятно на нее не перейдет.

— Да я уж и не знаю, — промямлил Рейнолдс, уставившись в пространство между Мадди и задней частью фургона: он явно не мог принять решение в создавшейся ситуации.

Ривлин недоверчиво спросил:

— Неужели вы предпочитаете рискнуть жизнью вашей жены и ребенка, только бы не принять помощь заключенной?

Долгое время только жужжание мух нарушало мертвую тишину. Наконец Ривлин наклонился, подхватил наручники и обернулся к Мадди:

— Садись в седло. Мы уезжаем.

Сердце Мадди подпрыгнуло, кровь понеслась по жилам с такой быстротой, что это причинило ей боль, В полном отчаянии она ухватила в горсть рукав рубашки Килпатрика.

— Послушай, я не могу так уехать! Пожалуйста, прошу тебя. Не важно, что он думает обо мне: главное, эта женщина сама должна решить.

Ривлин взглянул на нее сверху вниз, и Мадди заметила у него в глазах искры сомнения и, возможно, страха.

Тяжело вздохнув, он покачал головой и негромко произнес:

— Ладно, будь по-твоему. Подожди секунду. — Он повернулся к Рейнолдсу и сказал с жесткой холодностью: — Вот что, давай разыграем это следующим образом. Мы с тобой останемся стоять где стоим, и ты ни единым писком не выразишь протест, когда Мадди поднимется в фургон и взглянет на твою жену.

— Да я не знаю, — гнул свое Рейнолдс. — А что, если она причинит Салли вред?

Ривлин выхватил из кобуры револьвер, и у его спутницы перехватило дыхание.

— Мы теряем время. — Он приставил оружие к груди Рейнолдса и взвел курок. — Все в порядке, Мадди. Иди к миссис Рейнолдс и осмотри ее. Будь осторожна, обойди этого парня сзади.

Мадди мгновенно сорвалась с места и побежала к фургону. Откидная дверца была поднята и закрыта на засов. Чтобы не терять времени, она перемахнула через дверцу, не опуская ее, и едва не выронила из рук саквояж на грубо оструганные доски пола. Дело обстояло плохо, хуже некуда. Во время родов всегда проливается кровь, но Салли Рейнолдс потеряла ее слишком много. Лужа крови была такой обширной и глубокой, что темно-алая жидкость струйками стекала на траву под фургоном сквозь щели в досках. Крошечная женщина недвижимо распласталась в этой луже, а между раскинутых ног матери так же недвижимо лежал окровавленный младенец.

На мгновение Мадди застыла на месте, ошеломленная зловонием и ужасающей безнадежностью положения. Необходимо что-то делать — а что? Она взяла себя в руки, сдержала подступавшие к горлу рыдания и подошла к кровавому ложу, над которым гудели тучи мух.

Салли Рейнолдс было не больше четырнадцати лет. Мадди еще больше утвердилась в этом мнении, когда увидела, что и как приготовила она к родам. Слишком юная и маленькая, чтобы рожать детей. Мадди плеснула себе на руки виски, припомнив, что именно так поступали на ее глазах повитухи. Прежде всего надо заняться ребенком. Она спешно перевязала и обрезала пуповину, пальцем очистила ротик девочки от слизи, ухватила малышку за пятки, чтобы пошлепать по крохотной попке. Раздался крик, негромкий, слабенький и недолгий, однако синева, обметавшая малюсенький ротик, быстро начала бледнеть, и сердце у Мадди забилось спокойнее.

Большой кусок полотна и чистый голубой платок, тоже полотняный, нашлись среди вещей, приготовленных Салли. Первый Мадди использовала для того, чтобы обтереть ребенка, а второй — чтобы завернуть его. Потом она уложила маленький сверток на грудь юной матери. Прижав кончики пальцев к шее Салли, Мадди ощутила слабое биение пульса.

Едва не расплакавшись, она осторожно отвела со лба бедной девочки влажные пряди светлых волос. Грудь Салли дрогнула, глаза медленно открылись. Старческие глаза, подумала Мадди. Салли понимала, что умирает.

Мадди загнала внутрь подступившие слезы и улыбнулась:

— Привет, меня зовут Мадди. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Девочка не пошевелилась, она только неподвижно смотрела на незнакомое лицо. Голос у нее звучал слабее шепота.

— Ребенок жив?

— Да. — Мадди осторожно приподняла тоненькую руку и положила ее на спинку ребенка. — У тебя родилась дочка.

— Девочка? — Слезы набежали на глаза Салли. — Прости меня, Боже. Я так молилась…

— Ты уже выбрала для нее имя?

— Она будет жить?

Мадди была в этом не слишком уверена, однако не хотела добавлять горя умирающей матери.

— Я сделаю для этого все, что в моих силах.

Салли подняла глаза на трепещущую от ветра полотняную крышу фургона.

— Грейс. Я хочу назвать ее Грейс.

— Очень подходящее имя.

Салли прикоснулась слабыми пальцами к голубому платку, в который была завернута девочка. Мадди откинула материю, чтобы мать дотронулась до тельца ребенка. Спустя долгие минуты Салли снова обратила взгляд на лицо своей благодетельницы.

— Не оставляйте ее с ним, — задыхающимся шепотом попросила она. — Обещайте, что возьмете девочку к себе. Обещайте мне. Пожалуйста.

Слабый свет в глазах Салли, полных тоски и страха, начал угасать…

— Обещаю. Я воспитаю ее как собственную дочь.

— Благодарю.

Рука, которая гладила ребенка, замерла. Салли вздохнула в последний раз, и глаза ее погасли.

Прошептав: «Покойся в мире, Салли», — Мадди опустила веки умершей и осторожно взяла Грейс на руки. Она не плакала. Не могла плакать. Слишком многое надо было сделать, слишком много решений принять. Для этого голова должна оставаться ясной. Ей необходима холодная твердость Ривлина Килпатрика.