Бесстрашная леди - Лафой Лесли - Страница 52

— Мы недопустим его гибели.

— О Боже! — воскликнула Глинис.

— Вы должны взять себя в руки, милая. Не поддаваться горю и жалости к самой себе. Вы слышите меня, Глинис Малдун?

— Да, — чуть слышно ответила она.

— Если я отпущу вас, вы обещаете вести себя разумно? — спросил он.

Она кивнула и вытерла слезы.

Сосчитав до трех, он положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе. Она снизу вверх посмотрела на него, . глаза у нее распухли, плотно сжатые губы дрожали. Но глядя на ее вздернутый подбородок, Кирван понял, что она готова к борьбе.

Глава 26

Глинис бесшумно шла по темному коридору в доме Сараид. Пусть леди Аланна рассчитывает на магическую силу, у Глинис совсем другой план. Вылинявшая рубашка фирмы Левай и изношенные ботинки. Старое брезентовое пальто и помятая стетсоновская шляпа, низко надвинутая на лоб. А также сумки, висевшие у нее на плече, и «винчестер» в правой руке. Вот и все ее волшебство. Но главное — настрой, ее решимость, которую следовало бы писать с большой буквы.

Не постучавшись, она вошла в комнату Роберта. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на восходящее солнце. Услышав звук открывающейся двери, повернул голову.

— У нас есть план, Роберт, — сказала она, — мы отправляемся через десять минут. Надо оседлать лошадей. Пойду позову Мэйлера.

Роберт ничего не ответил. Взял со стола пистолет и сунул за пояс. Глинис молча вышла из комнаты.

Мэйлер еще спал. Услышав ее шаги, моментально вскочил.

— Надо помочь Роберту оседлать лошадей. Его, твою и еще пять запасных, — произнесла она с порога. — Выезжаем на рассвете. Поторапливайся.

Он кивнул и потянулся за своими вещами. Глинис вышла и направилась к Сараид.

Остановившись у ее спальни, Глинис постучала.

— Надеюсь, вы в приличном виде, потому что я собираюсь войти. — Она несколько секунд постояла.

— Мисс Малдун? — удивился Гораций, сев на постели.

— Что случилось, Глинис? — взволнованно спросила Сараид, сбросив одеяло и соскочив с кровати.

— Я беру с собой Роберта и Мэйлера и пять самых лучших лошадей. Я не вернусь, поэтому хотела поблагодарить вас за гостеприимство. — Она подняла поля шляпы и добавила: — Было весьма приятно познакомиться с вами.

— Глинис, что вы собираетесь делать? Куда направляетесь?

— В Грейстоун. А потом домой, — ответила она, выходя из комнаты. — Помолитесь за нас.

Сараид стала торопить мужа. Глинис мрачно усмехнулась. Если эта пара не поспешит, они пропустят знаменательное зрелище. Но у нее не было возможности их ждать.

Через десять минут она уже скакала верхом на Берте. Роберт справа от нее, Мэйлер — слева. Каждый вел двух запасных лошадей. Они направлялись на восток по той же самой дороге, по которой она прискакала сюда двадцать минут назад.

Кирван скакал верхом на Молане в тени деревьев, глядя на змеившуюся по холмам дорогу. У них было всего двенадцать часов на выполнение задуманного и требовалось еще хотя бы шесть, чтобы подготовить все детали. Но об этом и мечтать было нечего.

Оставалось лишь надеяться на чудо.

Услышав доносившийся издалека топот копыт, Кирван снова посмотрел на дорогу и вздохнул с облегчением. Приблизившись, всадники подъехали прямо к нему. Кирван пришпорил Молана, и уже через секунду они скакали все вместе.

— Мы готовы, насколько это возможно, — сказал Кирван.

Он видел, как Глинис кивнула, и в этот момент ему пришло в голову, что истинную Глинис он видит в первый раз. Парча и бархат были для нее все равно что театральные костюмы. Но сейчас он увидел настоящую Глинис Малдун. Сейчас, в этой странной одежде, верхом на коне, полную решимости.

Чем бы ни кончилась эта страшная эпопея, его сын успел познать настоящую любовь. Не каждому мужчине так везет в жизни.

— Нам надо повернуть налево, — сказал он, когда они подъехали к перекрестку, — Аланна ждет нас.

Каррик внимательно смотрел через окно на то, что происходило на улице. Деревенская площадь была превращена в место для зрелища. Везде были лошади, повозки, люди. В будках продавалось все, что угодно, начиная от ярких красивых лент, до горячих кусков мясного пирога и прядей волос, которые выдавали за волосы дракона. Он разглядывал лица людей, надеясь найти знакомые, но никого не увидел.

— Признание собственных грехов облегчит вашу душу, — во второй раз произнес священник.

Каррик раздраженно покачал головой, даже не взглянув на священнослужителя.

— Я ценю вашу заинтересованность, святой отец, но вам нет смысла разговаривать со мной. Я не католик. И думаю, Господь Бог наблюдает за мной непрерывно. Он знает, что я совершил, а также знает, что я не раскаиваюсь в содеянном.

— Но вы, наверное, сожалеете о чем-то, что-то вас тревожит…

— Молитесь лучше за живых, святой отец. — Каррик наконец посмотрел на священника. — Им нужно ваше утешение.

Священник закрыл молитвенник, пробормотал что-то на латыни, осенил крестом себя и стоявшего вдалеке Каррика и направился к двери. Лишь когда в камеру зашли полковник Хьюлет и три британских солдата, священник удалился.

— Пожалуй, пора, — сказал полковник. — Могу я попросить вас встать, повернуться и завести руки за спину?

— В этом нет необходимости, — возразил Каррик. — Слово чести, я не попытаюсь убежать.

— Простите, но таковы правила, господин де Марсо. — Каррик пожал плечами и завел руки за спину, предоставив полковнику возможность связать их. — Они хотят увидеть интересное зрелище. Поэтому надо сделать все, чтобы они не потратили свое время зря.

Следуя за полковником Хьюлетом по тюремному коридору и вниз по ступеням, Каррик подумал, что недаром видел эту картину собственной гибели в течение четырнадцати лет. Его ничто не удивляло. Все было так, как в его видениях. Грязные булыжники. Толпа, запрудившая площадь, сколоченный из свежих досок эшафот. Старая повозка у люка и, конечно, надгробный камень. Камень был достаточно далеко, и Каррик не мог прочесть, что на нем написано, но он это знал.

Он последовал за Хьюлетом через расступившуюся толпу и направился к эшафоту, точь-в-точь как это было в видениях.

На помосте ждал палач в капюшоне. Каррик не понимал, зачем ему капюшон. В те часы, когда он тренировался на огромном мешке с песком, капюшона не было.

Невысокий священник стоял рядом с палачом, держа в руках потрепанный молитвенник, сутана его развевалась на ветру. Всем приходилось ждать, пока он кончит молитву о спасении души, хотя преступнику было совершенно все равно, куда попадет его душа.

Когда они достигли самой низшей ступени, Хьюлет отошел в сторону.

— Я позабочусь о том, чтобы ваше тело передали родным и они смогли организовать достойные похороны.

Смешно было благодарить за это, но Каррик поблагодарил и начал подниматься по ступеням, думая о том, что в последние дни не ощущал дуновения ветра. Солнце приятно согревало плечи.

Но тут солнце скрылось за тучей как раз в тот момент, когда он взошел на последнюю ступеньку. Словно Бог решил омрачить даже эти последние мгновения его жизни.

Гул толпы стал тише, когда Каррик направился к центру помоста, месту, которое должно было представлять собой центр королевского правосудия.

Он взглянул на море лиц внизу и вдруг увидел Глинис.

Ее образ неожиданно возник перед его мысленным взором, образ, который он помнил по своим видениям. И он увидел ее воочию. Она широким шагом шла по булыжникам на дальнем конце площади, полы ее брезентового пальто развевались на ветру, помятая шляпа была надвинута на глаза. Как и в той картинке, которую он видел на воде, в правой руке она держала ружье и быстро пробиралась сквозь толпу. Вся публика направлялась к эшафоту, только она двигалась в противоположном направлении.

Почему-то никто не обращал на нее внимания.

Сердце его забилось сильнее. Он никогда не сопоставлял свои видения, не думал, что между ними существует какая-то связь. И теперь пожалел об этом. Ему следовало знать, что она не будет спокойно сидеть в гостиничном номере, обливаясь слезами.