Зеленая угроза - Ларкин Патрик - Страница 36

– Какие же это другие улики? – резко спросил Смит. – Вам удалось установить личности террористов, которых убили мы с сержантом Диасом? Они наверняка должны найтись где-нибудь в архивах Агентства. Эти парни были профессионалами. К тому же профессионалами, имевшими доступ к самым секретным планам и процедурам Секретной службы. Люди такого сорта не торчат на углах в трущобных районах в поисках работы.

Пирсон снова промолчала.

– Ладно, а как насчет их транспорта? – продолжал нажимать Джон. – Большие черные внедорожники, на которых они приехали и уехали. Которые стояли все это время перед зданием. Ваши агенты, наверно, в состоянии отследить их?

Она улыбнулась так, что в палатке повеяло ледяным холодом.

– Я провожу расследование организованно и планомерно, полковник Смит. Это означает, что я не дергаю подчиненных каждую минуту по поводу каждого отдельного вопроса. Ну, а теперь, пока я не уговорю власть имущих убрать вас отсюда, милости прошу пожаловать на все открытые совещания. Когда я получу факты, которыми можно будет с вами поделиться, вы их узнаете. А до тех пор я настоятельно предлагаю вам запастись терпением.

После того как Смит вышел из палатки, Кит Пирсон еще долго стояла перед своим столом, обдумывая те дикие заявления, которые он сделал. Неужели самоуверенный армейский офицер прав? Неужели оперативники Хэла Берка могли преднамеренно выпустить на людей свои собственные смертоносные микромашины? Она резко мотнула головой, отгоняя эту мысль. Такое было невозможно. Такое не могло быть возможным. Гибель людей перед институтом была совершенно непреднамеренной. Только так, и никак иначе.

А гибель людей в здании? – спросила ее совесть. Как насчет этого? «Жертвы войны», – холодно ответила она себе, стараясь заставить себя поверить в это. У нее не было лишнего времени, которое она могла бы потратить на пустую борьбу с собственным чувством вины или сожалениями. У нее были неотложные проблемы, которые следовало как можно быстрее разрешить, и одной из этих проблем был подполковник Джонатан Смит. Он показался ей нисколько не похожим на человека, который с готовностью отступит в сторону, независимо от того, сколько серьезных и прямых предупреждений она ему сделает.

Пирсон продолжала хмуро смотреть перед собой. Все, решительно все зависело от того, сможет ли она полностью удержать в руках контроль над ходом расследования. Наличие такого человека, как Смит, – осведомленного человека, выдвигающего теории, противоречащие провозглашенной ею официальной линии, – было недопустимо и опасно для нее лично, для Хэла Берка и для всей операции «Набат».

Вдобавок ко всему Пирсон ни на секунду не поверила в то, что Смит работал здесь исключительно в качестве научного наблюдателя и офицера связи от армейского института инфекционных заболеваний или же Комитета начальников штабов. Слишком уж многими необычными для ученого навыками он обладал, слишком широк был круг его познаний. А в досье, которое имелось на него в ФБР, – Пирсон, естественно, ознакомилась с ним, – обнаружились очень странные пробелы. В таком случае кто же был настоящим начальством Смита? Разведка Министерства обороны? Армейская разведка? Или одно из полудюжины прочих правительственных агентств плаща и кинжала?

Она подняла трубку своего защищенного от прослушивания телефона и набрала семизначный номер.

– Берк слушает.

– Это Кит Пирсон, – сказала она. – У нас возникла проблема. Я хочу, чтобы вы срочно раскопали всю подноготную подполковника Джонатана Смита, армия США.

– Это имя уже заранее кажется мне несимпатичным, – кисло произнес ее коллега из ЦРУ.

– Так и должно быть, – ответила Пирсон. – Это тот самый так называемый доктор, который сумел перебить половину вашей отборной штурмовой команды.

Глава 17

Тайное нанотехнологическое производство. Центр

В защищенные зоны Центра не могло без активных усилий проникнуть ничего из внешнего мира. Работая внутри, никто не мог учуять сильный соленый запах находившегося поблизости океана или же услышать грохот двигателей реактивных самолетов, готовившихся к взлету. Все здесь было аккуратным, бесшумным и совершенно стерильным.

Даже в наружных зонах огромного лабораторного комплекса, о существовании которого не знал никто, кроме тех, кто имел к нему прямое отношение, ученые и лаборанты ходили в одноразовых хирургических костюмах под стерильными комбинезонами, в масках, закрывающих нос, рот и подбородок, в защитных очках и капюшонах из синтетического материала, очень похожих с виду на кольчужные капюшоны, в которых щеголяли средневековые франкские рыцари. Все разговаривали вполголоса. Все записи велись исключительно при помощи электроники. Строго-настрого запрещалось вносить в «чистые» зоны бумагу, будь то блокнот для записей или научный справочник. Слишком уж высоким считался риск внесения загрязнений через воздух.

По мере приближения к центральному производственному ядру, где чистота соблюдалась по классу «10», в дело пускались все более серьезные меры по стерилизации и строже становились требования к одежде. Все помещения разделялись воздушными тамбурами и сложными системами фильтрации. Возле каждой наружной двери воздушного тамбура стояла вооруженная охрана, имевшая списки допущенных за данную дверь и следившая за тем, чтобы все скрупулезнейшим образом соблюдали установленный порядок. Никто не хотел подвергать автоклавы, в которых происходило формирование нанофагов, риску загрязнения. Развивающиеся фаги были слишком хрупкими, слишком уязвимыми для малейшего изменения в их тончайшим образом отрегулированной окружающей среде. И куда больше был присущий всем, кто работал в секретном лабораторном комплексе, страх оставить сколь угодно малую часть тела открытой для возможного контакта с готовыми нанофагами, какой бы ничтожной ни была вероятность такого контакта.

В одной из внешних комнат в конце длинного стола для переговоров сидели трое мужчин. Они были заняты изучением статистики экспериментов, полученной к настоящему времени с места событий в Зимбабве и Нью-Мексико. Двое были специалистами по нанотехнологии и относились к числу самых выдающихся ученых мира. Третий был намного выше ростом и шире в плечах и обладал совсем иными умениями. Этот человек, третий Гораций, называл себя Ноунсом.

– Судя по предварительным сообщениям из Санта-Фе, наши устройства второй серии активизировались в телах приблизительно двадцати-тридцати процентов зараженных, – прокомментировал первый ученый. Его затянутые в тонкие перчатки пальцы запорхали по клавиатуре, и на большом плазменном экране появилась диаграмма. – Как вы видите, этот показатель превышает наши первоначальные предположения. Я думаю, что мы можем смело констатировать, что в данной модификации управляющие фаги проявили себя вполне удовлетворительно.

– Верно, – согласился его коллега. – Ясно также, что биохимическая загрузка в серии II была сбалансирована намного лучше, чем то, что использовалось в Кушасе, – степень распада мягкой и костной ткани гораздо выше.

– Но вы можете увеличить процент поражения? – резко спросил высокий мужчина по имени Ноунс. – Вам известны требования нашего заказчика. Они совершенно однозначны. Оружие, которое убивает менее трети от числа намеченных жертв, его не устроит.

Оба ученых скорчили под масками недовольные гримасы: их оскорбил выбор слов. Они предпочитали думать о себе как о хирургах, занятых необходимым, пусть даже и крайне неприятным, по общему мнению, делом. Чрезвычайно нетактичное напоминание о том, что их работа в конечном счете сводится к созданию нового типа оружия массового поражения, было для них крайне неприятным.

– Ну?! – повысил голос Ноунс. За акриловыми небьющимися стеклами очков сверкнули его ярко-зеленые глаза. Он знал, насколько эти чистоплюи не любили упоминаний о том, что конкретным результатом их научных разработок является массовое убийство, и с огромным удовольствием время от времени стаскивал их с башни из слоновой кости и тыкал носами в дерьмо и грязь их миссии.