Предупреждение Эмблера - Ладлэм Роберт - Страница 95

Эмблер молча кивнул, ожидая продолжения.

– Вот я и подумала, что ты мог бы воспользоваться для наблюдения не биноклем, а камерой. Это намного лучше, чем бинокль, и к тому же на оператора никто не обратит внимания.

– Боже мой, Лорел… – с восхищением произнес Эмблер.

– Удивлен, что и я на что-то сгодилась? – улыбнулась она. – Но тут есть и проблема: разве не странно, что глава «V&S Словакия» приходит на выступление с телекамерой?

– Главное – попасть внутрь, – ответил за Эмблера аудитор. – Чтобы попасть внутрь, нужен значок. А в зале на такие мелочи никто внимания не обращает. К тому же на значке указано только ваше имя, а не то, чем вы занимаетесь.

– А где мы раздобудем камеру? – спросил оперативник.

– Не проблема – я знаю, где можно найти парочку. Те ребята, операторы, показали мне комнату, где этих камер полным-полно. Я даже успела познакомиться с парнем, у которого ключи от этой комнаты. – Заметив удивленные взгляды мужчин, Лорел лукаво усмехнулась. – У меня, может быть, нет ваших умений, но зато есть свои… достоинства.

Эмблер развел руками.

– Что ж… Я только не представляю…

Она успокоила его легким кивком.

– Я представляю.

Странное дело, размышлял Эдриан Чой, сидя за восхитительно аккуратным столом Клейтона Кастона, как это шеф, находясь в Европе, ухитряется придумывать для него столько работы. И вел он себя очень странно, даже загадочно: звонил в самое неподходящее время, говорил быстро, давал кучу срочных поручений и при том ничего не объяснял. За всем этим явно скрывалась какая-то тайна.

Нечего и говорить, что Эдриан Чой был в восторге.

Этим утром он получал удовольствие даже от ощущения легкого похмелья. Похмелья! Кто бы мог подумать! Эдриан чувствовал себя… да, немного Дереком Сент-Джоном. Герой триллеров Клайва Маккарти всегда отличался склонностью к излишествам. «Я не понимаю, что такое слишком много» – одна из его любимых фразочек. Другая – «Мгновенное вознаграждение – слишком тяжкое испытание для моего терпения». Служение долгу постоянно оборачивалось для него долгими вечерами в обществе прекрасных женщин и дорогих французских вин, названия которых Эдриан не смог и произнести, результатом чего и было утреннее похмелье. В арсенале обаятельного супершпиона имелся даже рецепт от похмельного синдрома, детально описанный Клайвом Маккарти в романе «Операция „Атлантида“», однако в состав целебного коктейля входили сырые яйца, а при мысли о поглощении сырых яиц Эдриана начинало поташнивать.

Нет, Эдриан вовсе не провел предыдущий вечер в компании длинноногой блондинки-супермодели, работающей на злобного паралитика, живущего в условиях невесомости на вращающемся вокруг Земли спутнике, как это случилось с его героем в «Операции „Атлантида“». Все было гораздо приземленнее. Мало того, вспоминая о своем приключении, Эдриан испытывал некоторое чувство вины, что было совершенно несвойственно Дереку Сент-Джону. Ее звали Кейтлин Истон, и она работала в Информационном центре. В голосе ее – после соответствующей обработки с его стороны – зазвучали откровенно кокетливые нотки, но при личной встрече в «Гренвиль-Гриль» Эдриану пришлось приложить определенные усилия, дабы скрыть разочарование. Кейтлин оказалась немного массивнее, чем ему представлялось при общении по телефону, а на кончике носа у нее явно намечался прыщик. Да и заведение, куда он ее пригласил, не отличалось изысканностью: обычная забегаловка в районе Тайсонс-Корнер, где официанты швыряют на столик ламинированное меню, подают жареный картофель в маленьких, выстеленных салфеткой корзиночках и втыкают зубочистки в клубный сэндвич. Впрочем, Эдриан и не выбирал – «Гренвиль-Гриль» просто попался им по пути домой. При всем том, у Кейтлин обнаружилось живое чувство юмора, так что жалеть о проведенном времени не пришлось. Она много и охотно смеялась, даже когда шутки получались не слишком удачными, и ему это нравилось. С ней было весело.

Тогда откуда же чувство вины? А разве он ее не использовал? Разве не он сказал: «Послушайте, если вы никуда не спешите после работы, мы могли бы посидеть где-нибудь, а? Выпить и перекусить?» Он ведь не сказал: «У вас есть то, что нужно моему боссу». В результате получилось что-то вроде операции под прикрытием. При том Кейтлин Истон вовсе не была вражеским агентом; она была… да, именно так, обычной служащей.

Зазвонил телефон. Кейтлин?

Да, звонила Кейтлин.

Эдриан глубоко вздохнул.

– Привет, – сказал он и сам удивился – голос прозвучал бодро и совсем не напряженно.

– Привет.

– Вчера было здорово.

– Да, здорово. – Она понизила голос. – Послушай, у меня, кажется, есть для тебя кое-что.

– Правда?

– Не хотелось бы, чтобы вас с боссом посадили на сковородку…

– Так ты говоришь о…

– Угу.

– Кейтлин, не знаю, как тебя и благодарить…

– Что-нибудь придумаешь, – хихикнула она.

Эдриан покраснел.

При первом взгляде на живого, во плоти, Йозефа Врабеля Эмблер испытал что-то вроде разочарования: человек, выбранный им в качестве двойника, не производил уж очень приятного впечатления. Он был мал ростом, примерно пять с половиной футов, имел солидный живот и непропорционально широкие бедра. Впрочем, если верить Кастону, обращать внимание следовало только на лицо, так как прочие параметры в идентификационной карточке не отражались. Что же касается лица, то сходства было, пожалуй, вполне достаточно, чтобы удовлетворить охранника, настроенного на поиск совпадений, а не различий.

– Не понимаю, – повторял словацкий бизнесмен, следуя, тем не менее, к выходу из Конгресс-Центра за настойчиво тянущим его за рукав Кастоном. Затянувшие небо угрюмые тучи превратили улицы в серое отражение самих себя.

– Знаю, вам это кажется безумием, – отвечал Кастон, – но Управление уже провело переговоры со «Словакия-Телеком», и вы наш последний шанс. Срок, отведенный на проведение юридической и финансовой экспертизы, истекает сегодня. Если мы опоздаем, новый договор, согласно условиям контракта, вступит в действие уже в конце дня.

– Но почему вы не обратились к нам раньше? Это смешно – решать такие вопросы в последнюю минуту. – Словак говорил по-английски свободно, но с сильным акцентом.

– Вы удивлены тем, что правительство Соединенных Штатов не смогло разобраться в заявке на предложение? Вам хочется знать, как вообще могло случиться, что соответствующие федеральные агентства выпустили из-под своего контроля весь ход переговорного процесса?

Словак хмыкнул.

– Ну, если вы ставите вопрос таким образом…

Стоявший на другой стороне улицы Эмблер поспешно подошел к ним с протянутой рукой.

– Мистер Врабель? Энди Хендерсон, представитель администрации «Дженерал сервис». Клейтон утверждает, что мы совершаем крупную ошибку. Мне бы хотелось удостовериться в правильности его суждений.

Кастон осторожно откашлялся.

– Нынешнее предложение предусматривает двадцатипроцентное повышение расходов по сравнению с действующим. Даже с учетом включения в страховое соглашение дополнительных пунктов по гарантии безопасности я не могу согласиться с тем, что мы получаем наилучшую из возможных цен.

– Возмутительно! – воскликнул словак. – Вам следовало сразу же обратиться к нам.

Кастон выразительно пожал плечами, как бы говоря: «Ну, я же предупреждал».

Эмблер играл роль бюрократа, который, с одной стороны, опасается возможных упреков за неудачную сделку, а с другой – старается сделать все возможное, чтобы предотвратить кризис, пока еще возможно.

– У нас эту сделку вели с десяток человек. Теперь я понимаю, что ни одному из них не пришло в голову съездить в Братиславу. Дело в том, что нас с самого начала уверили, будто рынок единолично держит «Словакия-Телеком».

– Года два назад, может быть, так и было, – заметил Кастон, поглядывая на покрасневшего от возмущения Врабеля. – Странно, Энди. Вы собираетесь подписывать контракт на двести миллионов долларов, а твои парни полагаются на анализ двухлетней давности. Скажу тебе откровенно, я рад, что объясняться перед Конгрессом придется кому-то другому.