На повестке дня — Икар - Ладлэм Роберт - Страница 148

И в этот момент Кендрик услышал слова, которые хотел услышать, но уже почти не надеялся.

— Орсон, — сказал долговязый тип в футболке, — время позднее, служащим пора по домам. Предлагаю перенести этот разговор на другое время.

— Ну да, ну да! — оживился вице-президент. — Ребята из обслуги прямо с ног сбились. Похороны и все такое. Понимаете, Эван, их семьи ждут. Я распорядился доставить сюда специальным авиарейсом жен и детей.

— Разумно, сэр! — сказал Кендрик.

— Еще бы не разумно! — улыбнулся Боллингер. — Завтра сочельник, послезавтра Рождество. Пусть все идут по домам. Если русские не взорвут Вашингтон, увидимся через три дня.

— Спасибо, Орсон, — сказал тип в футболке, — пойду всех отпущу, потом вернусь.

— А я тоже могу задержаться, если угодно, — сказал первый помощник. — Думаю, другие помощники тоже. Второй и третий помощники кивнули.

— Тогда нам не помешает пропустить по стаканчику бренди, чтобы решить все мировые проблемы. А для этого потребуется дворецкий. — Боллингер нажал кнопку вызова прислуги.

— Конгрессмен! — Помощник в темно-синем блейзере с золотистыми пуговицами подался вперед, глядя в упор на Кендрика. — А давайте поговорим откровенно. Начистоту, хотите?

— Я не улавливаю, куда вы клоните, мистер... простите, не знаю, как вас величать.

— Старая жопа, вот как! — выкрикнул бостонец. — Дурня это все! Мы тоже бизнесмены, конгрессмен. И между прочим, разбираемся, как и вы, в коммерции. Так что не исключено, что и договоримся.

В библиотеку вошел дворецкий.

— Сэр, прошу прощения, — обратился он к вице-президенту.

— Потом, чуть позже, — замахал на него руками Боллингер.

— У меня для вас записка, — сказал дворецкий, протягивая конверт.

Боллингер вскрыл конверт, достал листок, прочитал и побледнел.

— Скажите ему, пусть подождет! — приказал он. — Итак, на чем мы остановились? — Вице-президент обвел взглядом присутствующих.

— На цене, — ответил бостонец. — Мы говорили о том, что почем. Я прав, конгрессмен?

— Звучит несколько грубовато, но при определенных обстоятельствах вполне допустимо.

— А мы, конгрессмен, сразу это поняли, едва лишь вас вынесло в открытое море, — сказал загорелый тип в футболке.

— Я не моряк, — заметил Кендрик. — Нельзя ли пояснить свою мысль?

— Вы что-то там говорили про конкуренцию со стороны немцев, французов и японцев. У вас что, возникли трудности?

— Имеете в виду финансовые? — спросил Эван. Помолчав, он покачал головой и добавил: — Как говорится, мне здесь не на что опереться. Я, конечно, могу взять кредит от семи до десяти миллионов, но, разумеется, под кабальные проценты.

— А если мы предоставим вам кредит без всяких кабальных условий? — спросил бостонец.

— Джентльмены, — бросил Боллингер, поднимаясь со своего места, — я должен вас покинуть, меня ждут. Если есть ко мне вопросы, спрашивайте.

— Мы недолго, господин вице-президент, — сказал Кендрик, понимая, почему Боллингер не хочет присутствовать при разговоре о деньгах. — Я уже говорил, что не собираюсь от вас ничего скрывать, и хотел бы поставить вас в известность о своем решении.

— Понял, Эван, я все понял! — кивнул Боллингер. — Зайдите ко мне перед уходом. Я буду у себя в кабинете.

Как только вице-президент США вышел из библиотеки, его помощники мгновенно показали свое истинное лицо.

— Ну что, сынок? Как настроение? Теперь мы поговорим на равных, — ухмыльнулся тот, что в футболке, подойдя к камину и облокотившись на каминную полку.

Кендрик смерил двухметрового верзилу взглядом с головы до ног и произнес с расстановкой:

— Мы с вами не состоим в родственных отношениях, поэтому прошу избавить меня от панибратства.

— Большой Том всегда так разговаривает, — заметил бостонец. — Вы не возмущайтесь! Он не хотел вас обидеть.

— Очень может быть, но я хотел бы напомнить, что обижать людей значительно проще, чем делать добро, поэтому так распространено зло.

— Ой, конгрессмен, давайте без нравоучений! — ухмыльнулся субъект в темно-синем блейзере с золотыми пуговицами. — Если уж на то пошло, мы хотим от вас избавиться. Вам это понятно?

— Разумеется.

— А знаете, почему вы нам не подходите?

— Почему?

— Потому что мы намерены вкладывать средства в укрепление обороноспособности страны, а вы, как выяснилось, собираетесь делать нечто противоположное.

— Кто вам сказал, что я против? Я обеими руками за укрепление обороноспособности, но только не в ущерб бюджету. Вам, должно быть, известно, что разработка систем наступательного оружия съедает сорок процентов расходов на вооружение. Это чересчур расточительные затраты.

— Совершенно верно! — заметил первый помощник. — Но эти расходы можно с лихвой покрыть при помощи коммерции, о чем мы тут уже упоминали.

— Каким же это образом, если тратятся миллиарды?

— Бросьте, Кендрик! Силы свободного рынка способны откорректировать любые затраты. Конкуренция, конгрессмен, конкуренция...

— Создается впечатление, что эти миллиардные затраты в таком случае производятся преднамеренно, то есть находят одобрение как в Пентагоне, так в кулуарах конгресса, где крутятся всякие ловкачи из министерства обороны.

— Если создается такое впечатление, тогда следует не разглагольствовать, а действовать! А вы, видите ли, строительством в арабских странах намерены заниматься! — повысил голос тип в футболке.

— Ну, конгрессмен, что вы на это скажете? Или, может, желаете, чтобы нас обогнали русские? — Тот, что парился в темно-синем блейзере, достал носовой платок и промокнул испарину, выступившую на лбу.

— При чем тут русские? Мы говорим сейчас о неоправданных затратах на гонку вооружений, — отозвался Кендрик.

— Русские, они марксисты, русские — фанатики! — выкрикнул тип в футболке. — Они глупцы, а глупость, как известно, ведет к глобальной трагедии, когда, выживают самые сильные и ловкие. Словом, конгрессмен, занимайтесь критиканством либо в сенате, либо в палате представителей, но администрацию не трогайте, а то вы нас всех погубите. Мы этого не потерпим. Вам понятно?

— Вы что же, считаете, я для вас представляю угрозу?

— А то нет?! Так что отправляйтесь в свою арабскую Азию и наверстывайте там упущенное!

— Позвольте поинтересоваться, с какими средствами? — спросил Эван.

— Для начала позвольте вопросик?

— Пожалуйста.

— Счет на пятьдесят миллионов долларов вас устроит?

— Где?

— В Цюрихе, в банке «Гемайншафт»...

— Звучит убедительно, но, по-моему, это только слова.

— Это только по-вашему, а у нас слова не расходятся с делами.

— В таком случае хотелось бы знать, под чье гарантийное обеспечение банк выдаст ссуду?

— Банку известно, а вам знать необязательно. Кендрик задумался. Кто же этот всемогущий человек, который связан с террористическими организациями и в долине Бекаа, и на Кипре?

— Хорошо, — сказал он. — Я сообщу подтверждение об открытии счета в Цюрихе через двенадцать часов. Этого времени достаточно? — добавил он, поднимаясь со своего места.

— Более чем, — сказал субъект в темно-синем блейзере. — Но когда получите подтверждение от нас, не откажите в любезности, пришлите телеграфом в адрес вице-президента копию уведомления штаб-квартиры по выборам президента в Чикаго о своем отказе баллотироваться на пост вице-президента.

Кендрик кивнул.

— Что ж, джентльмены, — сказал он, — разрешите откланяться.

Выйдя в холл, он столкнулся с черноволосым кряжистым молодым человеком, у которого были резкие черты лица и пристальный взгляд. Жетон зеленого цвета на лацкане говорил о том, что это секьюрити.

— Добрый вечер, конгрессмен, — сказал сексот, протягивая руку. — Для меня большая честь приветствовать вас.

— Добрый вечер. — Кендрик ответил крепким рукопожатием.

— Конгрессмен, я прекрасно знаю, что мы не должны распространяться на тему о том, кто здесь бывает, — продолжил секьюрити, не отпуская руку Эвана, — но приходится нарушить это правило ради моей матушки. Она живет в Нью-Йорке. Пожалуй, ее бзик выглядит сродни помешательству, но она считает, что вы должны претендовать на место Папы Римского.