Мой ангел Крысолов - Родионова Ольга Радиевна - Страница 59

«Вставай! — кричала чайка. — Птиц, вставай же!.. Ты что, заболел?»

Тритон еще раз встревоженно потряс друга за плечо и обернулся к Нете.

— Ничего не понимаю… Давай перетащим его на остров скорее. Я такого еще не видел…

Птиц стучал зубами и молчал. Косил диким взглядом, но, кажется, не узнавал ни Тритона, ни Нету. Отродья поспешно сгребли его в охапку и полетели к острову. Птерикс болтался у них в руках, точно куль с мукой.

К ним со всех ног бросилась Мэгги, но ее Птиц тоже не узнал. Целительница, хлопотавшая вокруг раненого капитана, передала заботу о нем испуганной Рут и присоединилась к Нете и Жюли, которые осматривали Птичьего Пастуха.

— Никаких повреждений… Он не ранен, — Нета недоуменно посмотрела на Целительницу и пожала плечами. — Мы же недолго отсутствовали, Лина. Только отнесли Макса — и сразу назад. Что могло случиться за это время?..

Целительница приложила руку ко лбу птерикса и нахмурилась.

— Мне кажется, я знаю… Похоже, его Морина отравила. Ах, как нехорошо…

— Морина?..

— А ты не слышала про это?.. Странно. Вы же приморские. Неужели у вас Морина не водится?

— Да что за Морина такая?

— Ну, Морина. Любовь морская. Я сама не видела, но моряки рассказывают, что появляется, вроде бы, девушка дивной красоты из воды. Устоять перед нею совершенно невозможно — настолько прекрасна. Ну, и зовет к себе, манит, потом ласкает… и залюбливает насмерть неосторожных. Говорят, у нее ядовитое дыхание.

— А что она такое, эта Морина? — спросила Жюли, с жалостью глядя на невменяемого птерикса. — Отродье?

Лина пожала плечами.

— Я же сама не видела ее, не могу судить. Слышала, будто она чудовище, водяная змея… Но вот Аранта тоже может перекидываться во что захочет — так что, может, и отродье.

— Да какая разница! — Мэгги сморщилась, растолкала подруг и обняла Птичьего Пастуха. — Змея она или не змея, надо же что-то делать!.. Птиц, любимый, посмотри на меня, пожалуйста. Посмотри, это я. Это Мэгги. Птиц!..

Птичий Пастух смотрел куда-то поверх ее головы и не реагировал ни на слезы, ни на поцелуи.

Нета, Жюли и Лина переглянулись.

— Мне кажется, раз она его отравила, то можно попробовать лечить, как будто это простой яд, — нерешительно сказала Жюли. — Давайте почистим, вдруг поможет?

— Правильно, — Лина одобрительно кивнула. — Нета, по-моему, его надо убаюкать на всякий случай, мало ли что.

— Яблоки.

На кромке зыбкого света, падающего от костра, стоял Кей.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Целительница, игнорируя его вечную усмешечку.

— Почистить после Морины мало, — пояснил островитянин. — Яблоки нужны. Свежие. А то яд останется глубоко внутри. С виду незаметно, но… У нас на Островах от этой Морины столько народу полегло, жуть. Я сам ее видел. В детстве. Меня Учительница еле выходила. Столько яблок мне скормила, до рвоты. Я с тех пор ни на яблоки, ни на девушек смотреть не могу — тошнит.

— Вот бедняга, — Огневец уставился на Кея и подергал себя за бороду, сокрушенно вздыхая. — Прямо вот вообще на девушек смотреть противно?..

— Это побочный эффект от Морины, — пояснил Кей. — Со временем привыкаешь.

Мэгги испуганно всхлипнула и с ужасом посмотрела на Птичьего Пастуха.

— А от парней не тошнит? — полюбопытствовала Нета и прищурилась.

Кей ухмыльнулся.

— А парни — это те же девушки, только еще глупее. Никакой разницы.

— Ладно, — Рут встала. — Люция, посиди с капитаном, пожалуйста. Я за яблоками схожу.

— Да я слетаю, — вызвался Тритон. — Куда ты по камням ночью полезешь? Шею свернешь и все.

— Какие яблоки?.. — Чен нахмурился. — Я же видел эту яблоню, на ней и листьев-то нет.

— Я попрошу — к утру будут, — сказала Рут. — Тяжело ей, конечно, придется… но я-то на что? Помогу. А тебе она не даст, Тритон, ты же не друид. Так что идти все равно мне.

Чен поднялся.

— Вместе пойдем. Тритон прав: ты на этих скалах только покалечишься. Пошли, я помогу, дриада. К утру, говоришь?.. Ну, значит, к утру вернемся. Ждите.

Нета наклонилась над Птичьим Пастухом. Он сидел на камнях, отрешенно глядя перед собой. Красивое лицо осунулось, кружевные тени от ресниц лежали на бледных щеках. Ресницы у птерикса были такие длинные и мохнатые, что ему завидовала вся девичья часть стаи. Когда-то Рада из зависти даже дразнила его… Нета глубоко вздохнула, обняла Птичьего Пастуха и тихо зашептала ему в ухо. Он уснул почти сразу, и почти сразу застонал, как будто ему снился кошмар. Нета осторожно опустила его на землю и положила ладонь на лоб. Лоб был влажный и холодный. Птиц застонал снова и что-то забормотал. Губы у него мгновенно пересохли и потрескались, по вискам потек пот.

— Ай-яй-яй, — озабоченно сказала Лина. — Мы ошиблись. Буди его, Нета! Скорее! Ведь Морина его во сне достанет… Как же я не подумала… А ты почему не сказал? — напустилась она на Кея. — Ты же знал, что спать нельзя!

— Забыл, — Кей пожал плечами. — Это давно было. И не повышайте на меня голос, а то я еще что-нибудь забуду.

Нета поспешно подула Птичьему Пастуху в лоб, но он не просыпался, только начал метаться и дрожать. Нета подула еще, потом похлопала птерикса по щекам — все было бесполезно.

— Нета!.. — закричала Мэгги. — Ты что, не можешь… не можешь… Пусти меня!..

Она упала рядом с Птицем на колени и стала трясти его изо всех сил.

— Просыпайся! Просыпайся!.. Проснись сейчас же, я тебе говорю!.. Морина! — она вскочила на ноги, растрепанная, с отчаянной решимостью в глазах. — Морина! Убирайся, поганка! Отпусти его, пока я тебе глаза не выцарапала, гадина!.. Иди сюда, тварь! Боишься?..

Скала под ногами отродий дрогнула — совсем чуть-чуть, но сверху с тихим шелестом посыпались мелкие камешки. Странный звук, похожий одновременно на шипение и свист, послышался сбоку, от останков бригантины. Отродья обернулись. Там, из расщелины в скале, из-за искореженного остова «Недотроги Молли» неспешно поднималась гигантская то ли змея, то ли рептилия, покрытая чешуей и водорослями.

Мэгги замолчала и, позабыв закрыть рот, зачарованно смотрела, как все выше вздымается голова чудовища на бесконечной гибкой шее, как тошнотворно медленно поворачивается в сторону костра…

Огневец вскочил — в каждой руке по снопу огня. Тихо ахнула и попятилась, пытаясь прикрыть собой раненого сэра Макса, Люция. Целительница всплеснула руками и села на землю, точно ноги отказались ей служить. Умник выхватил из костра головешку. Алиса бросилась к Мэгги и схватила ее за руку, пытаясь оттащить назад.

Ругаясь сквозь зубы, с разбегу взвился в темное небо Тритон и понесся навстречу монстру. Морина повернула голову и посмотрела на него равнодушными ледяными глазами.

— Тошка! Куда?! Назад! — закричала Нета и тоже взлетела.

Марк поднял с земли несколько камней поувесистей и стал обходить чудовище со стороны моря. Огневец, спотыкаясь и размахивая факелами, побежал к бригантине. Умник бросился следом.

— Девчонки, уходите!.. Уходите! — кричал он на бегу. — К берегу!..

Но в его призыве не было никакого смысла, потому что уходить было некуда. Девушки просто прижались друг к другу и беспомощно смотрели на происходящее.

Жестом, не лишенным даже некоторого изящества, колоссальная лапа, появившаяся из расщелины, отбросила Тритона в сторону. Он несколько раз перевернулся в воздухе, но сумел выровняться и не разбиться о скалу.

— Ты цел? — крикнула Нета. — Погоди, не рвись, надо подумать, как с ней справиться…

— Никак, — Тритон, тяжело дыша, оглядывался по сторонам. — У нас и оружия нет.

Умник нагнулся, поднял камень и швырнул в чудовище. С другой стороны полетел обломок, брошенный Марком. Камни, скользнув по чешуе, не причинили Морине никакого вреда, чего нельзя сказать об огненном шаре, который метнул следом Огневец. Тварь отдернула лапу и яростно зашипела.

— Ага!.. Не нравится? — заорал Огневец и размахнулся снова. Но не успел. Облепленный ракушками хвост плетью хлестнул по камням и смел пиромага, как пушинку. От костра, не разбирая дороги, на помощь к нему с криком побежала Люция.