Любовь побеждает время - Кинг Хелен - Страница 9

— Нет, но я настаиваю на том, чтобы помочь, раз сама затеяла всю эту кутерьму.

— Ради Бога, сядьте и наслаждайтесь вином! А пока я демонстрирую свои кулинарные таланты, развлеките меня рассказом о том, почему в детстве вы не верили в Санта-Клауса.

— Я выросла в очень... прагматичной семье. Моя тетя не поощряла фантазий, даже когда мы с сестрой были совсем крошками.

Дерек на мгновение помедлил, нарезая ветчину.

— Тетя?

— Элисон и я осиротели еще детьми, и нас принял к себе брат отца.

— И его жена не обрадовалась новообретенным детям?

— Тетя очень ответственно отнеслась к своим новым обязанностям. Она исполнила свой долг, и дядя тоже.

Черт! Дерек Кейдж свирепо кромсал луковицу. Неудивительно, что бедняжка настолько скованна! Похоже, дом тетушки не слишком-то отличался от викторианского сиротского приюта!

— А развенчать миф о Санта-Клаусе ей тоже подсказал долг? Неужели на Рождество вы просыпались с пустым чулочком?

— О нет! — Вивиан изящно поднесла к губам бокал. — В материальном отношении нас ничуть не стесняли. В деньгах недостатка не было, нам дарили дорогие подарки. Но... Как бы вам это объяснить... лишенные ореола волшебства.

Дерек тем временем разбил в миску шесть яиц, добавил соли, перца, капельку кетчупа, щепоть сухой петрушки.

— А как насчет доброй феи?

Вивиан улыбнулась, и лицо ее чудесным образом преобразилось: резкие черты смягчились, ожили, потеплели; теперь она казалась почти хорошенькой.

— Никаких добрых фей! Нас приучали верить в социальное страхование и личный счет в банке.

— Черт-те что! — Дерек взбил яйца и швырнул на сковородку кусок масла. — Сдается мне, каждый ребенок заслуживает немножко волшебства, немножко магии. Сбывшиеся мечты, дорогие воспоминания... Ведь в этом суть детства!

— Наши мечты сбывались...

Хозяин дома вылил густую массу в кипящее масло, помешал, бросил сверху лук и ветчину.

— Например? — осведомился он, набирая в пригоршню тертый сыр.

Вивиан нахмурилась, вспоминая.

— Когда я закончила школу, мне подарили собрание сочинений Шекспира в кожаном переплете.

— Ушам своим не верю! — саркастически отозвался Дерек. — Вы подумайте, какая непозволительная роскошь! Нельзя так баловать восемнадцатилетнюю девочку! Странно, что вы не сбились с пути истинного!

Вивиан затравленно оглянулась и одним глотком опорожнила половину бокала.

— Я...

Новоявленный повар рассек омлет пополам, разложил его по тарелкам и стал ждать продолжения рассказа. Но продолжения не последовало. Дерек пододвинул гостье ее порцию и потянулся к бутылке.

— За вторую попытку поужинать! — Хозяин дома поднял бокал. — Приятного аппетита!

Он расправился с омлетом в считанные секунды; Вивиан робко поклевывала свою порцию, словно испуганная птичка. Надеясь отвлечь гостью от невеселых мыслей, Дерек заговорил снова:

— Я с самого начала все искал случая поблагодарить вас: стол смотрится лучше некуда, просто загляденье! Обычно на нем горы всякого хлама, я только расчищаю местечко для тарелки.

Вивиан со звоном выронила вилку.

— Ой, вспомнила! Тут вас дожидалась целая стопка писем, а я переложила ее на столик под часами. Дайте я принесу, пока не забыла!

Дерек хотел было заверить гостью, что торопиться нечего, но она уже проворно вскочила со стула и в следующее мгновение вручила ему ворох почтовых каталогов и открыток: большинство приятелей Кейджа знали, что рождественские праздники прокурор всегда проводит на своей ферме.

— Спасибо, — небрежно поблагодарил Дерек, и тут внимание его привлек обратный адрес на верхнем конверте.

Тюрьма Спокана. Ровный, отчетливый почерк не оставлял места сомнениям. Кейдж болезненно поморщился: сколько ни обманывай себя, от правды не уйдешь. Где бы ты ни спрятался от реального мира, реальный мир всегда о себе напомнит.

— Что-то не так, мистер Кейдж?

— Все в полном порядке, если не считать «мистера Кейджа», — откликнулся он, борясь с искушением швырнуть конверт в огонь. — Зовите меня просто Дерек; уверяю, ваша добродетель ничуть от этого не пострадает. А сейчас, — Дерек встал из-за стола, — не хочу показаться грубым, но неотложные дела настоятельно требуют моего внимания.

— Конечно. Простите, если я помешала...

— Вы ничуть не помешали. — Не желая вдаваться в объяснения, Дерек зашагал к двери. — Мне, видите ли, надо срочно позвонить в город, так что...

— Пожалуйста, обо мне не тревожьтесь, — откликнулась молодая женщина. — Я доем омлет и лягу спать пораньше.

— Тогда увидимся утром. — Он коротко кивнул и вышел за дверь.

Затворившись в кабинете, Дерек Кейдж вскрыл конверт и извлек на свет открытку.

Перед взглядом появилось черно-белое изображение зимнего Спокана: мрачные стены на фоне неба и заснеженных полей.

Кейдж нетерпеливо развернул открытку и прочел. Итак, Харди оказался прав. В здравом рассудке или нет, но Зак Бенекс одержим местью.

«Я вам очень многим обязан. Надеюсь, что скоро смогу вас отблагодарить».

Что ж, в это следует поверить! А форма благодарности...

Задумчиво постукивая открыткой по столу, Дерек Кейдж напряженно размышлял. Как лучше поступить? Бежать? Бессмысленно — да и не в его стиле. Выйти навстречу врагу? Или подождать его здесь?

Прокурор выглянул в окно: снег все падал, серая завеса пурги укутала горы. Пожалуй, третий вариант наиболее разумен. Значит, от Вивиан Шелби надо избавиться как можно скорее.

4

Вивиан давно пора было заснуть, но мысли почему-то постоянно обращались к хозяину дома.

Что за загадочная личность — ну ни дать ни взять герой романа! Как он обаятелен, когда открывает душу, а в следующее мгновение замыкается в себе, становится неразговорчивым и грубым! Она украдкой наблюдала за Дереком на кухне, пока тот взбивал омлет. Особенно запомнились его руки — безупречной формы, ухоженные; ногти коротко подстрижены и чисты, несмотря на то что весь вечер он провел в конюшне.

А еще — стройные, мускулистые ноги! Накануне ночью эти упругие бедра стиснули ее колено, не давая ей пошевелиться... Нет, с такими мыслями ни за что не уснешь!

А потом — этот ужин! Что за глупую сцену устроила она из-за куска оленины! Самой впору себя презирать! А Дерек, хотя и посмеялся, но по-доброму, так что она ничуть не обиделась. Более того, было что-то неодолимо-привлекательное в лукавом изгибе этих губ...

Взгляды их тогда встретились, и он ей улыбнулся, поднося бокал к губам. За окном ярилась метель, в очаге потрескивали дрова; россыпь искр вспыхнула и погасла, и магия Рождества вступила в свои права: да, они чужие друг другу, но некая хрупкая ниточка уже протянулась между ними!

Вино будоражило кровь, сметало преграды, мешавшие Вивиан быть самой собой. Исчезли последние опасения, теперь она знала: Дерек Кейдж — человек чести, он гостью не обидит.

Да, именно в этот момент она вспомнила про почту — и все испортила! Кейдж преобразился на глазах: помрачнел, замкнулся. Как он затравленно оглянулся через плечо, взвешивая конверт на ладони!

Конечно, это письмо от женщины. От женщины, способной играючи осчастливить владельца фермы — или разбить ему сердце. Такой властью над мужчинами Вивиан никогда не обладала.

Атмосфера накалилась, и она опять почувствовала себя лишней. Ощущение упоительной легкости исчезло, врожденная скованность взяла свое, а Дерек так ничего и не заметил — а если и заметил, то не придал тому значения.

Дело близилось к полуночи, когда на лестнице зазвучали шаги и хлопнула дверь ванной комнаты. Свернувшись в комочек под пуховым одеялом, Вивиан прислушивалась к приглушенному шуму воды, и услужливое воображение рисовало ей дразнящую картину: молодой сильный мужчина стоит под душем обнаженный, и тугие струи омывают его тело.

Нахлынула жаркая волна. И даже когда в доме снова воцарилась тишина, к вящему своему ужасу, Вивиан продолжала фантазировать, домысливая: каково это — оказаться под горячим душем вместе с ним, так, чтобы его ладони скользнули по ее спине, а губы прильнули к ее губам...