Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 143

Ни разу еще Пинкус не давал ему столь строгих инструкций, рассуждал менеджер, думая, что он понимает причину этого. В те дни сумятицей своей Вашингтон был похож на зоопарк, и, несомненно, юриста с его опытом вызвали сюда, чтобы он выступил в конгрессе по какому-то сложному юридическому вопросу в связи с законопроектом, затрагивавшим чьи-то особые интересы. По-видимому, Пинкус захватил из своей фирмы и самых сведущих сотрудников, чтобы консультироваться с ними во время слушаний дела.

Но происшедший вскоре эпизод поверг менеджера буквально в шок. Когда он по обыкновению просматривал содержимое своего письменного стола, то увидел какого-то типа в оранжевой шелковой рубашке, подпоясанной синим шелковым кушаком, и с золотой серьгой, свешивавшейся из мочки его левого уха. Незнакомец подошел к конторке, за которой сидел клерк, и спросил, где находится аптека.

– Вы остановились здесь у нас, сэр? – спросил подозрительно гостиничный служащий.

– Что? – откликнулся Роман Зет, показывая ключ от номера Пинкуса, в чем тут же убедился клерк.

– Вам туда, сэр, – показал он, растерявшись, в противоположный конец зала.

– Это хорошо! Мне нужен новый одеколон! Теперь он будет у меня, не так ли?

Несколькими секундами позже в холл вошли двое смуглых парней в не виданных ранее менеджером мундирах. По-видимому, это участники очередной какой-то южноамериканской революции, подумал он, оглядывая посетителей.

– Куда он пойти? – крикнул тот, кто был повыше ростом и недосчитывался во рту нескольких зубов.

– Кто? – спросил клерк, пятясь от конторки.

– Gitano с золотая серьга! – уточнил второй латиноамериканец. – Он имеет ключ от наш номер, но мой амиго нажать не на та кнопка в лифт. Мы подняться наверх, а он спуститься вниз!

– Вы пользовались двумя лифтами?

– Так надо, чтобы быть securidad. Ты понять, что я говорить?

– Вы заботились о своей безопасности?

– Да, гринго, – ответил недосчитывавший зубов малый, с жадностью взирая на униформу клерка. – У тебя хороший одежда. Такой несколько дней назад был и у меня. Ты отнести его завтра утром, откуда взять, чтобы не платить так много. Я это читать на квитанция.

– Этот костюм не из пункта проката одежды, сэр.

– Ты его купить? Madre de Dios, у тебя хороший работа!

– Прекрасная работа, сэр, – согласился удивленный клерк и взглянул на еще более изумленного менеджера. – Ваш друг пошел в аптеку, сэр. Она вон там.

– Gracias, амиго! Ты сохранять этот приятный хороший работа!

– Да, конечно, сэр! – пробормотал клерк и, когда, вслед за Романом Зет, оба Дези устремились в противоположный конец холла, повернулся к менеджеру: – Что за типы? У них – ключ от одного из лучших наших номеров.

– Может, это свидетели? – произнес встревоженно менеджер со слабой надеждой. – Несомненно, так оно и есть. Вероятно, предстоящее слушание посвящено умственно отсталым.

– Какое слушание?

– Не важно. Главное, послезавтра они съедут отсюда.

Наверху, в апартаментах Арона Пинкуса, снятых им не только для себя, но и для Дженнифер и Сэма, прославленный юрист объяснял, почему он выбрал именно этот отель:

– От любопытствующих не столь уж сложно укрыться. Особенно в том случае, когда вы имеете дело с учреждением, извлекающим из вас выгоду. Закажи я номер в какой-нибудь другой гостинице, которой не знал бы, и о нас уже поползли бы слухи.

– Тем более что вы человек небезызвестный в этом городе, – развил мысль Пинкуса Дивероу. – Но можно ли доверять менеджеру?

– У нас нет выбора. Вообще-то он – славный человек. Однако, учитывая, что у всех у нас свои слабости, а коршунов, рыщущих в поисках падали в форме сенсаций, тут предостаточно, я счел необходимым прямо заявить ему, что, кроме него, никто не должен знать, что мы остановились здесь. Правда, при этом я ощутил неловкость: предупреждать его о необходимости хранить все в тайне было ни к чему, ибо он не из болтливых.

– Когда дело касается безопасности, не стоит переживать из-за подобных вещей, мистер Пинкус, – заявила решительно Редуинг и, подойдя к окну, выглянула на улицу. – Уже недолго ждать, но чего, этого я не знаю и посему испытываю в душе страх. Через несколько дней мой народ попадет в разряд или патриотов, или париев. И я очень боюсь, как бы не случилось последнее.

– Дженни, – обратился к девушке Арон с плохо скрытой печалью в голосе, – мне не хотелось вас тревожить, но, поразмыслив, я решил, что вы никогда не простите мне, если я не буду с вами откровенен…

– О чем вы это? – Редуинг уставилась на Пинкуса, потом перевела взгляд на Сэма, но тот лишь покачал головой в знак того, что не в курсе, о чем сейчас пойдет речь.

– Я говорил сегодня утром со своим старым другом, с которым мы некогда служили вместе. Сейчас он член Верховного суда.

– Арон! – воскликнул Дивероу. – Надеюсь, вы не обмолвились о наших планах?

– Конечно, нет! Это была обычная светская беседа. Я сказал, что у меня здесь дела и что неплохо бы пообедать нам с ним вдвоем.

– Слава богу! – вздохнула с облегчением Дженни.

– От него я узнал, что должно произойти сегодня во второй половине дня в Верховном суде, – промолвил негромко Арон.

– Что?

– Что?

– Он не собирался разглашать повестку дня, и то, что было сказано им, касалось исключительно предложенного мною совместного обеда, на что я обращаю ваше внимание… Так вот, он выразил сожаление по поводу того, что встречу нам, скорее всего, придется отложить, потому что ему, вероятно, не вырваться из-под сводов Верховного суда.

– Что?

– Я лишь повторил его слова…

– И?

– Он пояснил, что сегодня особый день в истории Верховного суда. В присутствии истцов будет рассматриваться дело, разделившее судей на два лагеря. Еще не зная, как пройдет голосование, члены Верховного суда решили во исполнение своих обязанностей обнародовать столь примечательный иск к правительству сразу же после окончания слушаний.

– Выходит, это будет сегодня? – вскричала Редуинг.

– Заседание суда откладывалось из соображений национальной безопасности и из-за боязни репрессий против истцов, – я имею в виду уопотами, – и, кроме того, высшая администрация, судя по всему, потребовала как можно дольше не предавать гласности рассматриваемую в суде тяжбу.

– И слава богу! – заметила Дженнифер. – Спасибо тому, кто задержал слушание дела!

– В данном случае вы должны быть благодарны верховному судье Рибоку, – сказал ей Арон. – Человек он не из приятных, но ум у него блестящий. Непонятно, почему Рибок пошел на поводу у Белого дома, что было вовсе не свойственно ему. Когда его коллегам стало известно об этом, большинство их, включая и моего друга, искренне возмутились. Несмотря на существовавшие между ними разногласия, они единодушно осудили идущую вразрез с конституцией попытку исполнительной власти оказать давление на судебный орган… В подобных вопросах нередко большую роль играет и самолюбие, не так ли? Ведь и оно, подобно различным проверкам и расследованиям, способно в отдельных случаях содействовать восстановлению нарушенного равновесия.

– Мистер Пинкус, мои соплеменники выйдут на улицы, они будут на ступенях Верховного суда! Их же всех перебьют!

– Вовсе нет, если, моя дорогая, генерал сделает правильный ход.

– Но ему ведь ничего не стоит пойти не с той карты, коли таковая окажется у него на руках! Это не человек, а недоразумение какое-то! Он любого может обидеть!

– Но закон на твоей стороне! – напомнил Ред Дивероу. – Он неправомочен выступать в суде, если не будет на то твоего согласия.

– Но разве прежде останавливали его подобные соображения? Насколько мне известно, этот доисторический динозавр выступает против своего собственного правительства, Комитета начальников штабов и католической церкви, отрицает международные нормы поведения и общепризнанные понятия нравственности и попирает даже тебя, Сэм, хотя и уверяет, будто ты дорог ему, словно сын родной! Не ты взойдешь на священную кафедру, чтобы осудить несправедливость, а он! И ради овладевшей им идеи ему ничего не стоит взорвать всю нынешнюю систему и превратить уопотами в такую угрозу для нашей страны, какой не было со времен мюнхенского сговора тысяча девятьсот тридцать девятого года![203] Он – это молния, которую надо убрать с помощью громоотвода еще до того, как сотне других национальных меньшинств втемяшится вдруг, что правительство беззастенчиво надуло их, и повсюду на улицах вспыхнут беспорядки… Мы смогли бы предотвратить это, если хватит у нас на то времени и выдержки. Он же поставит все с ног на голову!