Бумага Мэтлока - Ладлэм Роберт - Страница 24

— Что вы мне говорите, черт побери? Здесь же сказано, что я согласен выйти из игры.

— Юрист из вас никудышный. Не изобретайте велосипед, пока не выслушаете меня.

— Что?

— Нигде — понимаете, нигде! — в этой бумаге не сказано, что вы согласны выйти из игры. Сказано лишь, что министерство юстиции просит вас об этом.

— Тогда на кой черт мне ее подписывать?

— Великолепный вопрос. Вы должны подписать бумагу лишь при условии, что отказываетесь выйти из игры.

— О Господи! — Мэтлок слез со стола и бросил бумагу Гринбергу. — Я, может быть, и не разбираюсь в юриспруденции, но язык-то я знаю. Так вот: вы противоречите сами себе!

— Это только кажется... Разрешите задать вам вопрос. Предположим, вы продолжаете играть роль тайного агента. Разве не может так случиться, что вы попросите помощи? Даже срочной?

— Конечно, может. Наверняка.

— Вы не получите никакой помощи, если не подпишете это письмо и не отправите его обратно... Что вы на меня так смотрите? Меня через несколько дней заменят. Я и так уже засиделся в этом районе.

— Что за лицемерие! Значит, чтобы получить помощь, надо подписать бумагу, в которой сказано, что мне эта помощь не потребуется.

— После этого мне остается лишь заняться частной практикой... Сейчас для таких вещей есть новый термин — «безопасное продвижение». Используйте, что хотите, кого хотите. Но не берите вину на себя, если ваш оперативный план провалится. Не берите на себя ответственность.

— В общем, если я не поставлю здесь своей подписи, это Равносильно прыжку без парашюта.

— Я уже сказал. Можете получить у меня бесплатную консультацию. А юрист я хороший. Выходите из игры. Бросьте все это. Но бросьте совсем.

— А я вам говорю, что не могу.

— Поймите же, — мягко сказал Гринберг, беря стакан, — что бы вы ни предпринимали, вашего брата из могилы не вернешь.

— Я знаю. — Мэтлок был тронут, но голос его звучал твердо.

— Возможно, вам удалось бы спасти других младших братьев — или не удалось. В любом случае для этого можно найти профессионала. Как ни обидно признаваться, но Крессел прав. А если мы не схватим этих торговцев наркотиками, которые встречаются через пару недель, то будут и другие.

— Я полностью согласен с тем, что вы говорите.

— В таком случае чего же медлить? Выходите из игры.

— Почему?.. Я ведь еще не рассказал вам мою печальную историю. Помните? Вы решили рассказать первым, а теперь моя очередь.

— Давайте.

И Мэтлок рассказал ему все. Все, что знал о Лукасе Херроне, человеке-легенде, гиганте, «великом старце» Карлайла. Об этом скелете, который в ужасе бежал к себе в лес, откуда донеслось одно-единственное слово: «Нимрод». Гринберг слушал, и чем дальше Мэтлок рассказывал, тем печальнее становились глаза Гринберга. Когда Мэтлок кончил, Джейсон осушил свой стакан и мрачно покачал головой.

— Значит, вы все ему рассказали? Ко мне вы прийти не могли — отправились к нему. К этому вашему университетскому святому, у которого руки по локоть в крови... Лоринг был прав: нам недоставало только совестливого дилетанта... Дилетанты впереди и дилетанты позади. Но могу засвидетельствовать, что совесть у вас есть. Для арьергарда это немало.

— Так что же мне делать?

— Подпишите эту вонючую бумажонку. — Гринберг взял с бара письмо министерства юстиции и передал его Мэтлоку. — Вам понадобится помощь.

Патриция Бэллентайн прошла в сопровождении Мэтлока к столику в дальнем конце «Чеширского кота». По дороге Мэтлоку основательно досталось за сотрудничество с правительственными учреждениями, в частности и прежде всего — с Федеральным бюро расследований. Она говорила, что дело вовсе не в ее либеральных взглядах — просто подобные организации превратили страну почти в полицейское государство.

Она знает это не понаслышке, работу ФБР она видела собственными глазами, и таких случаев, как с ее отцом, было много.

Мэтлок пододвинул Патриции стул и, когда она села, положил руки ей на плечи — чтобы успокоить ее и уменьшить дурные предчувствия. Стол был маленький и стоял у окна, в нескольких футах от террасы, на которой уже скоро, в мае месяце, тоже будут обедать посетители. Мэтлок сел напротив Патриции и взял ее за руку.

— Я не собираюсь просить прощения за то, что я делаю. Я уверен, что так надо. Я не герой и вовсе не осведомитель. Меня никто не просит быть героем, а информация, которая им нужна, в конечном счете поможет многим людям. Людям, которые нуждаются в помощи. Отчаянно нуждаются.

— Но получатли эти люди помощь? Или на них просто заведут дело? И вместо больниц и клиник... они окажутся в тюрьме?

— Министерство юстиции не интересует больная молодежь. Они хотят найти тех, кто ее заражает. И я тоже хочу.

— А тем временем все это ударяет по ребятам.

— По некоторым — возможно. Их не так много.

— Как ты снисходительно о них говоришь! — Пэт высвободила руку из руки Мэтлока. — Кто же принимает эти решения? Ты?

— Ты начинаешь прокручивать одну и ту же запись.

— Я былатам. Это малоприятно.

— Но теперь совсем иначе. Я видел всего двоих: один... отошел от дела, другой — это Гринберг. Ничего общего с теми жуткими типами пятидесятых годов. Можешь поверить мне на слово.

— Хотелось бы.

К их столику подошел управляющий.

— Вас к телефону, мистер Мэтлок.

Что-то неприятно кольнуло у него под ложечкой. Страх. Лишь один человек знал, где он, и это был Джейсон Гринберг.

— Спасибо, Гарри.

Мэтлок встал и посмотрел на Пэт. Он уже давно водил ее в рестораны, на ужины, на вечеринки, но никто ему ни разу не звонил. Он понял по ее взгляду, что она тоже об этом подумала, и быстро направился к телефону.

— Слушаю!

— Джим? — Это, конечно, был Гринберг.

— Джейсон?

— Простите, что беспокою вас. Я бы не стал, если бы не обстоятельства.

— Господи, что случилось?

— Лукас Херрон мертв. Он покончил с собой час назад.

У Мэтлока снова вспыхнула боль под ложечкой — на этот раз сильная и острая, он даже задохнулся. Перед глазами возникло видение: насмерть перепуганный старик бежит по ухоженной лужайке и скрывается в лесу, окружающем его владения. А потом стонущий звук, всхлип и шепотом произнесенное — с ненавистью — имя Нимрода.

— С вами все в порядке?

— Да. — Мэтлоку вдруг вспомнилась небольшая фотография в черной рамке — темноволосый офицер с автоматом в одной руке и картой в другой: лицо худощавое, волевое, взгляд обращен вверх.

Четверть века назад.

— Возвращайтесь-ка к себе домой... — Это был приказ, хотя у Гринберга хватило ума произнести фразу достаточно мягко.

— Кто его нашел?

— Мой человек. Еще никто не знает.

— Ваш человек?

— После нашего с вами разговора я взял Херрона под наблюдение. Вы могли это предвидеть. Мой человек вошел и обнаружил его.

— Как он это сделал?

— Вскрыл себе вены в ванне.

— О Боже, что я натворил!

— Прекратите! Возвращайтесь к себе. Нам необходимо связаться кое с кем... Давайте, Джим.

— Что я скажу Пэт? — Мэтлок тщетно пытался собраться с мыслями, перед глазами по-прежнему стоял старый, напуганный человек.

— Чем меньше, тем лучше. И не задерживайтесь. Мэтлок повесил трубку и несколько раз глубоко вздохнул-Поискал в карманах сигареты и вспомнил, что оставил их на столике.

Столик. Пэт. Надо возвращаться, а по пути придумать, что ей сказать.

Правду. Черт подери, только правду.

Мэтлок обогнул две античные колонны и направился в дальний конец зала, к столику у окна. Он был потрясен сообщением Гринберга, но когда он решил ничего не скрывать от Пэт, ему стало легче. Должен же у него быть еще кто-то, помимо Гринберга и Крессела, с кем можно откровенно поговорить.

Крессел! Ведь он же должен быть у Крессела в семь часов. Он совершенно забыл об этом!

Но мысль о Сэме Кресселе тотчас вылетела у него из головы. За столиком у окна никого не было.

Пэт исчезла.