Потерянная родина - Лацис Вилис Тенисович - Страница 73

— Панди… — прошептал Ако через некоторое время.

— Да, друг… — тихо отозвался тот.

— Как прекрасна будет жизнь… когда великая последняя битва будет выиграна окончательно… когда народы перестанут воевать между собой, а все вместе дружно примутся строить новый, счастливый мир. Поработители будут изгнаны, поджигателей войны заставят замолчать, злые и темные силы обуздают. Дружба и радость свободного труда будут господствовать в мире. Я этого не увижу, но знаю, что так будет… и мне не трудно умирать, сознавая, что и я кое— что, самую малую толику, сделал для достижения этого.

Они говорили о настоящем и будущем, мысленным взором проникали в радужные картины завтрашнего дня, когда все континенты и все моря, все океаны и все острова будут свободны; когда будет уничтожена тирания во всем мире, когда больше не будет эксплуататоров и эксплуатируемых, когда великой дружной и братской семьей все белые, черные, коричневые и жел* тые люди построят замечательную жизнь — такую прекрасную, счастливую и зажиточную, что сегодня это даже трудно себе представить. За это стоило бороться, за это стоило и умирать.

И когда солнце почти склонилось к горизонту и в извечной игре света и теней на всей западной стороне небосклона стал распускаться будто огромный великолепный цветок, Ако попросил своего друга Панди принести ему из палатки простую солдатскую блузу, которая была на нем в последнем бою. С одной стороны блуза была залита кровью. Ослабевшими пальцами Ако вытащил из внутреннего кармана небольшую записную книжку. Он раскрыл ее, вынул небольшой сложенный листок бумаги, который хранился в отделении записной книжки, и долго взволнованный смотрел на него.

— Панди… — через некоторое время промолвил Ако. — У меня нет красивых и дорогих вещей, мне нечего оставить на память своим друзьям, когда меня больше не будет на свете. У меня была только большая, прекрасная мечта, которую не удалось осуществить до конца. Но я знаю: наступит день, когда осуществится и она… когда моя несчастная родина станет свободной и призовет к себе свой народ, рассеянный по чужим островам. Панди… у меня к тебе просьба… Если ты доживешь до того дня, то стань на мое место и сделай то, что сделал бы я. Разыщи людей с моей родины и отвези их обратно на Ригонду. Возьми этот листок бумаги — это карта моего родного острова. Теперь будет нетрудно его найти. А «здесь, в этой книжечке, записаны все те острова, где в неволе томятся люди с Ригонды.

Взволнованный Панди принял у Ако записную книжечку и некоторое время рассматривал вырезанную из какого-то журнала маленькую географическую карту.

— Хорошо, Ако… — прошептал он. — Я тебе обещаю это. Пока сердце бьется в моей груди, я останусь на твоем посту и сделаю все, что сделал бы ты.

Их руки соединились в крепком пожатии.

— Благодарю тебя, Панди… — едва слышные слова, слетели с уст Ако. — Привет… Ригонде…

Все море горело, и багрянцем полыхало небо в той стороне, где заходило солнце. Со стороны океана неслись стаи морских птиц, спеша до наступления темноты вернуться в свои убежища на побережье. Зашло солнце. Но вверху, на быстро темнеющем небосводе, уже замерцали звезды, их становилось все больше и больше с каждым мгновением — скоро все небо засияло светом миллионов далеких миров.

В кустах за палаткой врача, где расположились воины Панди, кто-то затянул песню. Это была новая песня, одна из тех, которые только в последние годы начали раздаваться в густых зарослях больших островов. Простые слова песни рассказывали о вчерашних муках, о сегодняшней великой борьбе и о завтрашнем счастье. К одинокому голосу вскоре присоединилось множество других голосов. Будто затаив дыхание, прислушивались к этой песне борьбы и великих мечтаний притихший девственный лес, спокойное море и сама звездная ночь.